Анна Дэй – Она мечтала жить (страница 2)
Зачем тогда вообще что-то делать?
Если всё равно ничего не меняется. Если удача смотрит сквозь тебя, как те богатенькие выродки в «Бодром бобе». Если ты просто фон. Второстепенный персонаж в чужой книге, которую никто даже не напишет.
Я сильно зажмурилась, потёрла сухие, уставшие глаза до цветных пятен под веками и обновила страницу почты.
«Новое входящее».
Рука сама потянулась к мышке. Отметить как прочитанное, удалить, забыть. Очередная рассылка, спам, уведомление от сайта с одеждой, которую я никогда не куплю.
Но взгляд зацепился за имя адресата. «Адвокат редактора». Крупнейшее издательство в городе. То самое, куда мечтают попасть все. Куда я отправляла резюме месяц назад и уже забыла, вписав в графу «несбыточные надежды».
Я кликнула, не дыша.
Дальше я читала, уже не видя букв. Они расплывались, складывались в слова, которые отдавались гулом в висках. Голова наполнилась ватным, невесомым состоянием. Сердце долбануло в рёбра изнутри: раз, другой, третий – готовое вырваться и унестись в пляс прямо до потолка. Руки дрожали, и я вцепилась в кружку с остывшим чаем, чтобы унять эту дрожь, но чай заплескался о стенки, коричневые капли брызнули на клавиатуру.
Сегодня. Собеседование сегодня днём, в мой обед. Я посмотрела на часы в уголке компьютера. Уже через час.
Воодушевление ударило в голову, как пузырьки шампанского, которое я когда-то пила. Меня словно перезарядили – откуда-то взялась энергия, пальцы перестали дрожать и забегали по клавишам, добивая утренние отчёты. Неужели вот она? Белая полоса? Маленький, трепетный ручеёк удачи, который я нашла, заблудившись в джунглях неудач?
Я доела обеденный бутерброд, даже не почувствовав вкуса. Жевала и глотала, а перед глазами всё ещё плыли буквы письма.
Сорок восьмой этаж. Башня издательства. Стекло и бетон, уходящие в небо. В холле было просторно: высокие окна, дорогие кресла у стены и пропускная система. Тонкая, как тростинка, в идеально сидящем костюме, секретарь встретила меня с улыбкой, которая не казалась дежурной, и проводила до кабинета.
Исполнительный директор оказался моложе, чем я представляла. Блондин с аккуратной щетиной, голубые глаза, которые в тени кабинета казались почти синими. Дорогой костюм сидел на нём так, будто сшит на заказ; возможно, так оно и было. Часы сверкнули на запястье, когда он жестом пригласил меня сесть. Отполированные туфли блестели при малейшем движении, отражая свет ламп.
Он задавал вопросы, я отвечала. И вдруг поймала себя на том, что мне легко, что я даже шучу, а он подхватывает, смеётся, и его глаза теплеют. Никакой надменности, никакого взгляда сквозь меня. Он видел меня и слышал.
Потом он резко встал, подошёл к столу, что-то быстро написал на листе бумаги. Я разглядела только росчерк подписи – такой уверенный и витиеватый. Он сложил лист, убрал в конверт, заклеил и протянул мне.
– Буду рад видеть вас завтра на рабочем месте, редактор.
Я открыла рот, чтобы возразить. Две недели отработки на прежней работе, Сара, договорённости… но он словно прочитал мои мысли.
– Это письмо вашему руководству. С завтрашнего дня вы числитесь у нас. Вопросы решены.
Я вышла из башни на ватных ногах. Тёплый городской воздух с примесью выхлопных газов ударил в лицо. Но мне казалось, что я вот-вот отращу крылья и взлечу прямо здесь, над тротуаром, над машинами и всей этой серой жизнью.
Как вернулась в офис – не помню. Помню только, как сунула конверт Саре, как она подняла брови, вскрыла, прочла, посмотрела на меня с новым, незнакомым выражением. Удивление? Уважение? Да всё вместе.
– Можешь собирать вещи, – коротко бросила она.
Я собрала. Кружку, пару ручек, блокнот с цитатами. Всё поместилось в один пакет.
На обратном пути заскочила в магазин, чтобы отметить новую жизнь. Я выбрала хорошее вино, а не то пойло из дешёвого супермаркета рядом с домом. Мраморное мясо, свежие овощи, спелые ягоды – малину, клубнику, от которых сразу потекли слюнки. Сыры, несколько сортов. Пакет набрался тяжёлый, полный, пахнущий будущим праздником.
Я вошла в подъезд и замерла. Лифт работал. Двери были открыты, будто приглашая. Оценив свои силы и тяжесть пакетов, прижимая их к себе, я вошла в манящий тусклый свет, обещающий избавить меня от лестницы.
В кабине пахло привычной смесью сигаретного дыма и кошачьей мочи, но я почти не замечала этого. Я вдыхала ароматы новой жизни – шпинат, малину, клубнику. Они обволакивали всё пространство, затмевая вонь, обещали вечер с вином и мясом, утро с новой работой, будущее, которое наконец-то наступит.
Лифт дёрнулся и пополз вверх.
Сначала плавно, как обычно. Потом тряхнуло. Я списала всё на старую технику. Ещё тряхнуло, но уже сильнее. Кабина заходила ходуном, ударяясь о стены шахты, металлический звон отдавался в ушах.
Я вцепилась в поручень. Пакеты зашуршали, ягоды запрыгали внутри упаковки.
И вдруг лифт резко рванул вверх. Так стремительно, что внутренности провалились куда-то вниз, прямо к пяткам. Голову сдавило, перед глазами поплыли круги. Меня швырнуло на пол, пакеты вывалились из рук, бутылка вина глухо стукнулась о стену, но не разбилась.
Резкая остановка. Такая же внезапная, как взлёт. Меня подбросило, ударило плечом о поручень, тошнота подкатила к горлу. Я подумала: последний этаж. Сейчас откроются двери, я вывалюсь и пойду пешком. Больше никогда в этот гроб не зайду.
Но двери не открылись.
Послышался неприятный, рвущийся треск, от которого живот скрутило тошнотворной тревогой. Металл застонал, трос над головой что-то прошелестел, и кабина провалилась вниз.
Свободное падение.
Меня подкинуло к потолку. Я ударилась лицом. Послышался хруст, острая боль озарила глаза красными пятнами, тёплая кровь струилась из разбитого носа. Лампы задрожали, одна лопнула, осколки посыпались вниз, но я уже летела обратно, кабина продолжала падать, и этот бешеный кульбит тела в замкнутом пространстве не подчинялся никаким законам.
Невесомость длилась всего секунду. Меня швырнуло в стену. Спиной, плечом, головой – я натыкалась на всё сразу. Зеркало взорвалось осколками, я почувствовала, как один полоснул по щеке. Поручень врезался в поясницу. Пол ударил по коленям, потолок – по голове.
Мерзкий, влажный хруст слышался отовсюду.
Я не поняла сразу, что это мои кости. Что рука вывернута не так, что нога онемела и не слушается. Падение не кончалось. Кабину мотало, как щепку в водовороте. Я билась о стены, пол и потолок, не в силах ухватиться и даже закричать.
Последний удар был самым сильным.
Меня подкинуло вверх, я перевернулась в воздухе и рухнула вниз животом на что-то твёрдое. Воздух вышибло из лёгких. Голова встретилась с полом, и мир погас.
Не сразу. Сначала была боль. Она заполнила всё тело, каждую клетку, каждую кость. Я кричала, но звук не выходил, только сипел где-то в раздавленном горле. Что-то тёплое и мокрое разливалось подо мной, заливая лицо и затекая в рот металлическим привкусом. Кровь.
Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Только левая рука ещё двигалась, натыкаясь на осколки, лужу и что-то холодное.
Пальцы сомкнулись на чём-то твёрдом. Я резко дёрнула рукой, желая высвободить горло, чтобы позвать на помощь. От боли в шее захотелось кричать, но изо рта вырывалось лишь бульканье и красные пузыри. Тёмно-зелёное стекло блеснуло в мигающем свете ламп. В моей руке находилось горлышко винной бутылки, испачканное тёмной, почти чёрной кровью.
Я смотрела на неё мутнеющим взглядом. Красивая была бутылка, и вино дорогое. Я так хотела выпить его сегодня, отметить новую жизнь.
В глазах темнело. Боль уходила куда-то внутрь, в самую глубь, и там затихала.
Последняя мысль была о разбитой бутылке вина, которую я даже не успела открыть и которая поставила точку в моей жизни.
Глава 1
Небытие не бывает пустым.
Я думала, что смерть похожа на выключенный телевизор: чёрный экран и тишина, но она была тягучей и похожей на бездну. Она обнимала меня со всех сторон, а собственное тело ничего не весило. Руки плыли где-то рядом, ноги терялись во тьме, и я не понимала, где я сама нахожусь.
Только далеко вверху блестело светлое пятно – размытое и дрожащее, похожее на свет сквозь толщу воды. Я смотрела на него и не понимала ничего. Мысли кончились там, в лифте, вместе с последним ударом головой об пол. Мне оставалось только наблюдать: свет есть, я плыву или тону. Или всё это уже неважно.
Тьма подо мной дышала. Она уходила в бесконечность, и оттуда тянуло только равнодушием, а свет звал. Не грел, но звал на поверхность.
Я попыталась шевельнуться. Тело легко и плавно откликнулось, будто я всегда жила в воде. Странное чувство. В лифте я была тяжёлой и разбитой, а здесь – словно пушинка.
Я заметила движение. Из темноты всплывала чья-то фигура. Сначала я различала лишь тень, потом силуэт, и уже совсем рядом появилась девушка. Она плыла ко мне, отчаянно работая руками, но вода будто не пускала её: тянула назад, впивалась в лодыжки и обволакивала бёдра.
Я лишь смотрела, как она борется.
Длинные волосы струились за ней, как сиреневый дым. Тёмно-лиловые глаза с расширенными зрачками смотрели прямо на меня. Я заметила её длинные уши. Они были нечеловеческие – длинные, заострённые.
Девушка плыла ко мне, протягивая руку.