Анна Дэй – Искры во тьме (страница 2)

– Доброе утро, Рин, – говорит Джестис, подходя ко мне и беря за руку. Её приветливое лицо меняется на обеспокоенное.

– Снова эти кошмары?

– Как ты…– начала я, но она перебила меня.

– Слишком много пудры, – хихикнула Джестис. – Люсия хорошо постаралась, но каждый раз, когда на тебе такое количество косметики, легко понять его причины.

– Да, верно, – со вздохом сказала я, поворачиваясь к окну, всматриваясь в даль, – Очередной огонь, крики, паника. Дуб. И глаза… Джестис, я уже ненавижу эти глаза и свою слабость перед ними. Я хочу что-то сделать, но стоит мне посмотреть на них, я замираю как вкопанная.

– Это просто дурной сон, Рин, – она обхватила меня руками сзади и положила подбородок мне на плечо. – Я за тебя переживаю, ты продолжаешь пить успокоительное на ночь?

– Да, конечно, – я склонила голову, касаясь её виска, и тихо добавила. – Как видишь, не сильно помогает.

В дверь покоев постучали. Джестис разжала объятия и отступила на шаг от меня, опустив руки вдоль тела и выпрямив аристократическую спину. Я разрешила войти. Молодой гвардеец, примерно моего возраста, который охранял мои покои, вошёл, низко поклонившись. Светлые волосы, сверху были длиннее, чем по бокам и на затылке, лёгкой волной нависали над его лбом.

– Доброе утро, принцесса Эларинн, – произнёс гвардеец, выпрямляясь. – Все уже собрались в парадной столовой, Вас ожидают.

– Благодарю, Ролан, мы уже идем, – я кивнула и направилась к дверям.

Мы вышли в широкий, залитый светом коридор. Воздух здесь был прохладным и неподвижным, пахло полированным камнем и едва уловимыми нотами воска. По стенам, словно застывшие звёзды, горели небольшие лампы – изящные бронзовые чаши, где мерцали и переливались самоцветы-светильники: сапфировые сияли холодным голубым, топазовые – тёплым золотом, изумрудные отбрасывали на мрамор призрачно-зелёные блики. Их мягкий, но уверенный свет превращал гладкий пол из светлого мрамора в настоящее белое зеркало, в котором двоились наши отражения и скользящие тени слуг. Каждый наш шаг отдавался тихим, но четким эхом под высокими сводами.

Дойдя до конца, мы свернули направо – и перед нами развернулась парадная лестница. Она была застелена толстым тёмно-зелёным ковром, цвета королевского герба, его ворс глушил наши шаги. Лестница уходила вниз двумя широкими маршами, разделенными массивными каменными балюстрадами, украшенными резными дубовыми листьями и желудями – символами династии. Гвардейцы в синих с серебром мундирах, стоявшие у перил, замерли, как изваяния, склонив головы в почтительном поклоне. Придворные в шелках и бархате, застигнутые нашею процессией, поспешно приседали в глубоких реверансах, их взгляды – любопытные, почтительные, оценивающие – скользили по нам, особенно по мне. Я чувствовала их внимание, как лёгкое покалывание на коже, и старалась держать голову высоко, подражая отточенной уверенности матери.

Спустившись, мы ступили в сердце замка – Гербовый Зал. Его размеры восхищали: высокий, двухсветный, он уходил ввысь, теряясь в полумраке сводов. Воздух здесь был другим – прохладнее, пахло старым деревом, пылью веков и слабым ароматом ладана, что курился где-то в нишах. По обе стороны, словно древние стражи, выстроились семиметровые деревянные колонны. Каждая была уникальным шедевром резца: на одних, как на страницах гигантских книг, были вырезаны батальные сцены прошлых веков – всадники с копьями, осады замков, триумфальные шествия. На других оживала флора и фауна королевства: причудливые виноградные лозы с тяжёлыми гроздьями оплетали стволы, меж листьев прятались резные белки и птицы, у подножия каменели в вечной охоте волки и олени. Свет из высоких стрельчатых окон падал узкими пыльными лучами, выхватывая из полумрака то гордый профиль короля-основателя на капители, то клык резного вепря.

Наши шаги гулко отдавались в торжественной тишине зала. Я ловила себя на том, что вглядываюсь в знакомые с детства резные истории, надеясь увидеть в них утешение, но сегодня они казались лишь немыми свидетелями былого величия, неспособными помочь. Джестис шла рядом, её плечо иногда слегка касалось моего, подобно молчаливой поддержки.

Наконец, мы свернули направо, в более узкий, но не менее величественный проход, и остановились перед главными дверями в Парадную Столовую. Они были монументальны – из тёмного дуба, тяжёлые, с массивными железными петлями и накладками. Резьба на них изображала пиршество Богов и обильные дары земли – гроздья винограда, спелые колосья и дичь. Два гвардейца Королевской Стражи, в латах и с алебардами, стояли по стойке «смирно». Их лица под шлемами были непроницаемы. Увидев нас, они синхронно, с глухим лязгом доспехов, отсалютовали – не поклон, а именно «салют», поднеся правые ладони к вискам в знак высочайшего уважения к королевской дочери. Затем, с хорошо слаженным усилием, развернулись и распахнули массивные створки. Двери открылись беззвучно, несмотря на свой вес, и из щели между ними хлынул поток тёплого воздуха, смешанного с аппетитными запахами жареного мяса, свежего хлеба и сладких фруктов – и гул приглушенных разговоров.

Глава 2

Парадная столовая была поистине грандиозна – размер комнаты, почти в сто двадцать метров, десятки позолоченных канделябров и люстр со светящимися самоцветами ярко освещали пространство мягким тёплым светом, придавая помещению необыкновенный уют. Деревянные панели с искусной резьбой, подобно Гербовому залу, на стенах, эркеры и оконные рамы придавали комнате деловую атмосферу. Рисунок потолка, отделанный деревянным каркасом с перекрещивающимися ребрами, напоминал большую звезду.

На высоком, длинном камине, между двух канделябров стоял букет из бледно-розовой астильбы, розовых гортензий и несколькими веточками хелеборуса из маминой оранжереи, дополняя аромат яств. Такие же прекрасные, пышные букеты стояли в изящных белых вазах на длинном столе, накрытом белоснежной скатертью с тонкой золотой вышивкой, ножки стола из красного дерева были похожи на звериные лапы. Приборов и стульев было подано на десять персон.

Король Элларион восседал во главе стола. Ему было под пятьдесят, но преобладающая седина в его коротких, тёмно-коричневых волосах и короткой, густой бороде делала его старше, окутывая ледяной аурой прожитых зим и принятых решений. Чёткие черты лица – резкие скулы, волевой подбородок, прямой нос с лёгкой горбинкой – казались высеченными из гранита. Но главное – глаза. Карие, глубокие, они обладали проницательностью сокола, высматривающего добычу. И сейчас этот взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по присутствующим, словно выискивая слабость.

На его широких плечах лежала тяжёлая накидка из шкуры северного волка, добытого им в далёкой юности. Грубая бело-серая шерсть была скреплена на груди массивной золотой пряжкой в виде могущественного дуба – герба династии. Из-под накидки виднелся тёмно-зелёный камзол из плотной шерсти с простыми стальными застежками. Его рука, украшенная громадным перстнем с изумрудом, лежала на рукояти старого полуторного меча, как напоминание, что этот король знает цену власти не только по церемониям. От него пахло морозом и сталью, и веяло непоколебимостью.

Разговоры смолкли. Джестис отступила на шаг за мою спину и присела в глубоком реверансе. Мужчины, стоявшие вокруг короля, низко поклонились, лишь Легион, мой старший брат, склонил голову в лёгком поклоне. Я поприветствовала короля и королеву как полагается. Королева Мелисса, сидевшая напротив короля через длинный стол, лучезарно улыбаясь, подошла ко мне и заключила в тёплые объятия.

Её светло-рыжие волосы, цвета последних осенних листьев, озарённых солнцем, были собраны свободным узлом, из которого выбивались мягкие золотистые пряди на висках. В них бледно-голубая шёлковая лента и несколько крошечных живых васильков, словно она только что вышла из оранжереи. Но больше всего завораживали её глаза. Глубокие, как морская даль, они переливались оттенками аквамарина и серой дымки – настоящий морской мираж во плоти. Взгляд её был спокоен, проницателен и невероятно добр, словно она видела не только лица, но и сокровенные тревоги сердец.

Мягкость линий лица и фигуры в струящемся платье цвета пыльной розы подчёркивали её красоту. Тонкий шёлк, расшитый серебристыми нитями в виде листвы и полевых цветов, мягко шуршал при каждом движении. На плечах лежала лёгкая шаль из дымчатого шифона. Она не носила тяжёлых корон, лишь тонкую диадему из лунного камня, которая едва заметно сверкала в её волосах. От королевы Мелиссы веяло свежестью весеннего ветра, лавандой и теплом.

– Ты прекрасно выглядишь, милая, – мягким голосом сказала мама. – Как тебе спалось? Хорошо себя чувствуешь?

– Мелисса, дорогая, – начал отец с нежностью в твёрдом голосе, – У нас гости, может, мы уже приступим к трапезе?

– Конечно, дорогой, – ответила она королю и перешла на шёпот, – У нас в гостях симпатичный посол из Закатных земель, такой обаятельный.

Все мужчины, кроме короля, стояли у своих мест, ожидая, пока мы сядем за стол. Я села рядом с Легионом, старшим братом, сидевшим слева от нашего отца. Джестис заняла место между мной и мастером Астериусом Лонгстредом – главным архивариусом. По правую руку от короля сидели: лорд Эдвард Вейл – десница короля, посол Закатных земель, чьего имени я пока не знала, генерал Леонард Геронд – командующий королевской армией и сэр Годрик Брандт – глава тайной службы.