Анна Дельман – На языке ненависти, голосом любви (страница 5)
Мне также нравились публичные выступления,
В школе я выступала на конференциях,
Хотелось работать над своей дикцией и артикуляцией.
Развивать свою речь!
Когда я поступила на международные отношения, это стало доказательством:
я иду туда, куда давно смотрела.
В университет я переехала – сначала в общежитие, потом на 3 курсе в квартиру, которую купили родители.
До этого был разговор с мамой:
я спросила её, когда она вытирала слёзы, почему она не уходит от него.
Она ответила:
– А куда же мне идти? Он же тебе помогает.
Я сказала:
– Мне от него ничего не надо.
В новом городе я почувствовала, что живу вне их мира.
Не просто физически – эмоционально.
У меня появились друзья. Свобода. Пространство, где я могу быть собой.
Но и боль осталась.
Она шла за мной. Жила внутри.
Я уже знала: из семьи можно уехать.
Но из себя – не сбежишь.
И чтобы по-настоящему освободиться – нужно пройти дальше.
Глава 2. Моё тело, мой голос.
Университет стал миром, где я впервые по-настоящему начала жить.
Не просто выживать – а жить.
В общежитии было тесно, шумно, иногда странно.
Но никто не кричал, не унижал, не швырялся словами.
Там я познакомилась с Павлом – моим первым парнем.
Он был мягким, музыкальным, словно соткан из другого материала.
Мы могли говорить часами. Он умел слушать.
Он не торопил. Ни в чём.
Он прикасался так, будто просил разрешения – даже если молчал.
Это был первый сексуальный опыт, о котором я могла бы только мечтать.
Чистый, бережный, настоящий.
Ничего похожего на ту грубость и насилие, что я видела в детстве.
С Павлом я впервые поняла, что моё тело – не враг.
Что прикосновение может быть языком любви.
Что я красивая. Что я могу желать – и быть желанной.
И было не только нежно, но и романтично.
Мы целовались на улице, как в фильмах, —
долго, без оглядки, с полным ощущением, что нас никто не видит,
и весь мир в этот момент – только фон.
Он играл для меня на гитаре.
Смеялся заразительно, шутил глупости, пел.
С ним было весело и задорно – по-настоящему легко.
Расставание было болезненным для меня.
Год отношений, объятий, прогулок.
Он ушёл – не к другой, а просто дальше по своему пути.
А я осталась. С благодарностью и болью.
С мамой я о нём не говорила.
Очень хотелось, но не получилось.
Она будто чувствовала, что кто-то есть – но не спрашивала.
А я… я всё ещё не знала, как открыться, чтобы не получить в ответ тишину или укол.
Такой разговор казался невозможным. Даже опасным.
В те годы я начала танцевать.
Парные танцы. Контакт. Пластика. Музыка.
Моё тело раскрывалось, как цветок на солнце.
Я занималась растяжкой, йогой, воздушной гимнастикой
Любовалась в зеркале на себя:
прекрасные линии, грация, мягкость.
Я начала ощущать себя женщиной – не по возрасту, а по состоянию.
Не жертвой. Не девочкой из «хорошей семьи».
А женщиной – в теле, в движении, в жизни.
Были ещё отношения.
Я была в поисках: