Анна Дельман – Аромат нашей памяти (страница 8)
Смех оборвался. В комнате повисла звенящая тишина — та, в которой слова значат больше, чем произнесённое. Агата смотрела на баночку с мёдом, и перед её глазами проносилось всё: их первое лето, медовый запах на её кухне, его руки, обнимающие её со спины, шёпот в ухо: «Никогда не уходи».
— Я не хотела уходить, — сказала она, и голос предательски сорвался. — Тогда, в больнице. Я не хотела. Мне было так больно, что я не могла дышать. И я думала, что делаю лучше для нас обоих.
— Я знаю, — тихо ответил он. — Теперь знаю.
Даниил протянул руку и накрыл её ладонь своей. Тёплые пальцы переплелись с её холодными, и в этом простом жесте было больше слов, чем можно произнести за целую жизнь. Они сидели за низким столом, окружённые предметами из своего прошлого, и каждый из этих предметов был якорем, удерживающим их в общей реальности.
Агата закрыла глаза.
В тишине, под звуки далёкого фортепиано, под теплом его руки, она снова попыталась представить запахи. Кофе. Корица. Мёд. Мокрая листва. Но теперь она не требовала от себя ничего. Не ждала чуда. Просто позволяла памяти течь сквозь неё, как свет сквозь витражное стекло.
И где-то на самой границе восприятия — там, где кончается память и начинается чувство, — что-то дрогнуло. Не запах. Пока нет. Но его обещание. Его преддверие.
Словно кто-то, очень далеко, взял лимон и медленно провёл ножом по цедре.
Глава 7. Инжир и мед
На четвёртый день новой терапии Даниил пришёл в лабораторию с маленьким матерчатым мешочком, от которого исходил — как сказал бы кто-то, способный чувствовать, — едва уловимый, сладковато-зелёный дух. Агата не могла этого знать, но заметила, как Вера Соколова, встретившаяся им в коридоре, на мгновение прикрыла глаза и втянула воздух с непроизвольной улыбкой, точно пробуя его на вкус. «Что-то новенькое», — пробормотала лаборантка и поспешила скрыться за дверью серверной.
Агата и Даниил снова были вдвоём в переоборудованной лаборатории, которую он теперь называл «комнатой памяти». С каждым сеансом это место всё больше теряло сходство с медицинским боксом и всё больше напоминало странный гибрид гостиной и антикварной лавки. На полках, появившихся вдоль стен, уже стояли предметы из коробки: кофейные зёрна в крафтовом пакете, концертный билет под стеклянным колпачком, засохший липовый цвет в фарфоровой пиале. Каждая вещь была якорем, каждая хранила осколок их общего прошлого.
Сегодня Даниил не стал садиться за низкий стол. Он остался стоять у окна, спиной к соснам, и вертел в пальцах матерчатый мешочек. Его лицо было сосредоточенным, почти торжественным, как у человека, который собирается зачитать вслух давно написанное, но так и не отправленное письмо.
— Ты знаешь, какой вопрос мне задают чаще всего? — начал он, не глядя на неё. — Студенты, аспиранты, журналисты: «Доктор Рихтер, почему вы выбрали нейробиологию обоняния? Это же такая узкая область». И я всегда отвечаю одно и то же: «Потому что запах — единственное чувство, которое не лжёт».
Он развязал мешочек и высыпал его содержимое на стол.
На тёмное дерево выкатились несколько сушёных плодов инжира — сморщенных, тёмно-фиолетовых, с белым сахарным налётом на боках. Рядом лёг крошечный стеклянный пузырёк, заполненный густой золотистой жидкостью. Мёд. Настоящий, гречишный — Агата знала это без запаха, просто по тому, как густо и медленно он перетекал внутри стекла, когда Даниил поставил флакон.
— Инжир и мёд, — произнесла она, и её голос дрогнул. — Наша первая встреча.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.