Анна Даунз – Укромный уголок (страница 17)
Главная лужайка овальной формы была размером с олимпийский бассейн. По обеим ее сторонам два особняка стояли, глядя друг на друга, и каждый словно стремился превзойти соперника. Тот, где Эмили нашла Нину, был изящнее, с голубыми ставнями и стенами, увитыми глициниями. Зато второй был выше, трех-, а не двухэтажный, с серой крышей, светло-песочными стенами, длинными узкими окнами и башенкой.
Между домами подъездная дорога сужалась и шла немного под уклон, постепенно превращаясь в тропинку, которая тонула в зарослях ревеня, алоэ вера, диких ирисов и фуксий. Дальше сад декоративными каменными уступами спускался к морю. Решетки для вьющихся растений и ажурные беседки превращали все пространство в замысловатый узор из круглых клумбочек с полевыми цветами. Эмили невольно подумала, что Джулиет была бы в восторге.
Спустившись по широким каменным ступеням, она оказалась перед огромным бассейном, окруженным шезлонгами и большими стеклянными фонариками. Рядом стояли садовый диванчик с подушками и качели, а за ними колыхалась стена высокой пушистой травы, каждый стебелек которой был похож на гигантскую метелку из перьев. Беседка в балийском стиле пряталась в тени летней кухни, и все пространство здесь было организовано так, чтобы из любой точки открывался живописный вид на океан. «Это ненормально, — подумала Эмили, застыв с разинутым ртом. — Кто может так жить?»
Они сделали круг и вернулись к особнякам. В «гостином доме» — в том, что повыше, — Нина показала Эмили прачечную с деревянными шкафами для белья — грязного и чистого. На полках над огромной каменной раковиной стояли плетеные ивовые корзины и глиняные кувшинчики с веточками лаванды. Здесь все было организовано безупречно, но полки рассохлись и провисли, а краска на стенах растрескалась, как сухая кожа. Эмили принюхалась — сквозь аромат лаванды и освежителя для белья опять пробился тот самый запах. Вернее, тот, да не совсем — здесь он отдавал плесенью и гнилью.
— Как вы заметили, тут предстоит много работы, — сказала Нина. — У нас масштабные планы касательно ремонта, но дело продвигается медленно.
Они поднялись по деревянной лесенке в лабиринт коридоров. Эмили потеряла счет дверям, ведущим в отдельные спальни — вроде бы их было как минимум восемь: пять на втором этаже и три на третьем, в том числе одна в башенке. Эта комната оказалась самой чудесной — таких она в жизни не видела.
— Вы будете жить здесь, — сказала Нина, открыв перед ней дверь. — Надеюсь, вам понравится.
В этой спальне с белыми стенами было светло и просторно. На высоких окнах покачивались легкие занавески; пол покрывал деревянный паркет, выложенный «елочкой». В одном углу стоял огромный зеркальный платяной шкаф, в другом — туалетный столик с маленьким будильником и вазой с розовыми пухлыми пионами. Застекленная двустворчатая дверь вела на небольшой балкон — они вышли туда, и Нина принялась рассказывать Эмили о ее обязанностях, поводя рукой над землей, которая была далеко внизу.
В переполненной впечатлениями голове Эмили подробности не задержались, но в целом она уяснила, что придется помогать хозяйке с готовкой, уборкой и стиркой. Также ей предстоит чистить бассейн, ездить в супермаркет и на рынок за продуктами. Кроме того, будет много дел в саду — надо полоть и рыхлить грядки, подстригать траву на лужайках, подрезать ветки, поливать все вокруг и тому подобное. А еще постоянной заботы требуют животные. На участке есть куры и козы, несколько кроликов и карликовый кабанчик по имени Фрэнсис Бекон. Нина сказала, ей также понадобится помощь со всевозможными мелкими ремонтными работами по дому, которые она рассчитывала сделать самостоятельно — кое-что подкрасить, отшлифовать, покрыть лаком полы, подлатать ковры… Список задач все не заканчивался.
— Со временем мы планируем сдавать помещения, — говорила Нина. — Наверное, устроим тут курсы йоги и кулинарную школу, а может, мастерские для художников. У нас здесь уже есть художественная студия, Скотт вам говорил? О, и вас, вероятно, утешит, что вся ваша работа по хозяйству ограничится гостиным домом. Заботу о нашем семейном особняке я возьму на себя.
С балкона было видно, что трава на лужайке подстрижена так, что образуется спираль, ровно в центре которой стоит высокое тонкое дерево. Его ветви служили живой изгородью между двумя домами, заслоняя окна вторых этажей и обеспечивая тем самым некоторую приватность их обитателям.
— Вообще-то, — продолжала Нина, — мне бы хотелось, чтобы наш семейный особняк оставался частной зоной, запретной для всех остальных. Не сочтите это странным, но когда ремонт закончится, мы с вами должны будем уважать чужое личное пространство. Согласны?
Эмили кивнула, пожав плечами.
— Конечно, — сказала она. — Еще Скотт упомянул, что мне нужно будет помогать вам приглядывать за дочерью.
— Да, этот вопрос мы подробно обсудим позже. — Нина отошла от перил балкончика и вернулась в дом. — Кстати, о маленькой проказнице. Пойдемте ее поищем. Я вас представлю.
— Да, разумеется.
— Она вам понравится, — обронила Нина, направляясь к выходу в коридор. — Очаровательная мартышка.
На первом этаже она привела Эмили в большую столовую с гигантским каменным камином. На столиках у стен красовались статуэтки; хрустальные бокалы поблескивали в стеклянных шкафчиках; запыленные бутылки вина лежали на высоких решетчатых стойках. На стене длинной вереницей висели картины, написанные маслом. Эмили поежилась — несмотря на летнюю жару за окном, здесь было холодно, а воздух казался спертым, застоявшимся, как в закрытом музее.
Нина остановилась посреди комнаты, уперев руки в бока.
— Выходи, Земляничка! — громко потребовала она. — Я хочу тебя кое с кем познакомить.
Никакой реакции не последовало.
— Она любит прятаться, — пояснила Нина с усмешкой.
Эмили в ответ вежливо улыбнулась.
Хозяйка обошла столовую по кругу:
— Давай же, выходи, милая!
Эмили начала испытывать неловкость. Вспомнились слова Скотта о том, что у девочки «некоторые проблемы со здоровьем». Ну почему она не расспросила подробнее? В открытую дверь влетел ветерок и пощекотал ей затылок. Эмили внимательно осмотрелась, пошарила взглядом по углам и под столом — ни тебе туфельки, высунувшейся из-под занавески, ни хихиканья из-за дверной створки. Комната была совершенно пуста.
Тут раздался скрип, и в дальней стене, как дверца, отворилась панель. Через секунду из темного проема вынырнула детская ручка, за ней волна черных волос и огромная соломенная шляпа. Из-под полей показалось бледное личико.
— Ну вот, наконец-то, — сказала Нина.
Маленькая девочка выползла из своего укрытия и встала на ноги.
— Эмили, знакомься, это моя дочь Аврелия.
Девушка, затаив дыхание, поймала себя на том, что пытается рассмотреть какие-то очевидные признаки патологии или физических увечий, но Аврелия оказалась самым обычным ребенком. Разве что слишком худенькая, а черные глаза и белоснежная кожа напомнили Эмили о Венсди Аддамс[20]. И она даже чуть было не пошутила на эту тему вслух.
— Аврелия, поздоровайся с нашей новой подругой. Давай сделаем все, чтобы она чувствовала себя здесь как дома, хорошо? — Нина положила руку Эмили на плечо. — Добро пожаловать в «Керенсию».
Аврелия мчалась к загончикам для животных — скакала по дорожке, стремительно уносилась в заросли, а потом опять выныривала в самых неожиданных местах.
— Она ужасно обрадовалась встрече с вами, — сообщила Нина. — Подготовила целый список того, что хочет показать вам здесь в первую очередь. Но не обижайтесь, если в первое время она будет дичиться. Аврелия у нас очень застенчивая.
Эмили ломала голову, что бы такое сказать в ответ, наблюдая, как соломенная шляпа исчезает за очередным кустом.
— Она… очаровательная.
Нина горделиво усмехнулась:
— Это правда.
Они неторопливо шагали в направлении ворот, и Эмили уже думала, что ее ведут за пределы участка, но, не дойдя до конца подъездной дороги, Нина остановилась и указала на просвет в живой изгороди — усыпанная гравием тропинка убегала оттуда влево.
— Прошу. Я за вами.
Впереди Эмили увидела маленькие деревянные сарайчики, обнесенные оградой из колючей проволоки.
— Скотт упоминал о состоянии Аврелии? — спросила Нина.
Эмили кивнула:
— Только в общих чертах. Просто сказал, что ваша дочь не совсем здорова. — Она снова мысленно упрекнула себя за то, что не расспросила его подробнее, и лишь сейчас спохватилась, что о жене тоже не задала никаких вопросов — даже не потрудилась узнать ее имя.
— В младенчестве Аврелия перенесла тяжелую болезнь. Слава богу, все закончилось благополучно, она поправилась, но ее иммунная система сильно пострадала. Помимо прочего, у нее возникла серьезная аллергия на солнечный свет: даже от недолгого пребывания на солнце вся кожа покрывается крапивницей. Кроме того, у нее часто бывают головные боли, тошнота и рвота, иногда случаются обмороки. — Нина покачала головой и вздохнула. — Ее приходится постоянно оберегать от солнца, нужны длинные платья, шляпы, солнцезащитный крем. Глаза у нее тоже очень чувствительны к свету. Нам нелегко, но мы справляемся.
Эмили скользнула взглядом по деревьям и заметила Аврелию в двадцати метрах впереди — ее широкополая шляпа мелькнула и скрылась за углом сарайчика. Какие-то животные бегали в загоне с ограждением из проволоки.