Анна Даунз – Укромный уголок (страница 14)
Скотт откашлялся. Эмили, встрепенувшись, только сейчас осознала, что таращится на волосы у него на груди, и поспешно отвела взгляд.
Он заказал обжаренные гребешки, пасту с мидиями и джелато на десерт — ванильно-вишневое, кисло-сладкое, с самым восхитительным сочетанием вкусов, которое она пробовала когда-либо.
Воспряв духом, Эмили решилась поинтересоваться жизнью Скотта.
— Я сегодня все утро болтаю без умолку. Теперь ваша очередь. — Она изобразила строгий директорский тон: — Быть может, вы немного расскажете мне о себе?
Скотт поколебался, затем, не глядя в глаза, поведал ей свою историю. Он и его младший брат росли в Котсуолдсе. Мать работала портнихой, отец, как все считали, был успешным предпринимателем. Разнообразные компании, основанные Терренсом Денни, долгие годы приносили хороший доход, и семья горя не знала. Но комфортабельная жизнь рухнула в один день, когда в их дом вдруг постучали судебные приставы. Терренс скрывал от родственников серьезную игровую зависимость. Сначала страсть к игре помогла ему разбогатеть, затем разорила. Он потерял всё. А затем сбежал, забрав с собой по неизвестным причинам младшего сына.
— Стыд и скорбь чуть не убили мою мать, — сказал Скотт, и на долю секунды Эмили почудилось, что он сейчас заплачет. — Тогда я поклялся сделать все ради того, чтобы мы были счастливы. Мы с мамой вдвоем. Я поклялся сделать то, чего не сумел мой отец.
Возможно, виной тому было шампанское, но на несколько ослепительных, как удар молнии, мгновений все вдруг изменилось. Время словно замедлилось. Между ними больше не было барьеров, деловой повестки, других людей. Осталось лишь колебание воздуха и общение двух сердец — напрямую, искреннее, открытое.
Однако наваждение исчезло так же неожиданно, как и появилось. Скотт стал таким же, как прежде, — спокойным, собранным и невозмутимым.
— По поводу работы… — проговорила Эмили, меняя тему. — Допустим, я уже согласилась…
— Гипотетически?
— Гипотетически, да. Что будет дальше?
— Дальше? — Скотт отодвинул пустую тарелку. — Гипотетически я дам вам вот что. — Он наклонился под стол и достал из черной сумки для ноутбука тонкую стопку бумаги.
— Что это?
Он передал ей документ, состоявший из дюжины распечатанных и скрепленных черным пластиковым держателем листов формата А4.
— Соглашение о неразглашении. Иными словами, договор о запрете передавать полученную конфиденциальную информацию третьим лицам. — Скотт пожал плечами. — Весь наш персонал подписывает этот документ. Или, по крайней мере, сотрудники высшего звена.
Эмили скользнула взглядом по многочисленным пунктам, пестрящим юридической терминологией.
— Так… И к чему он обязывает?
— В вашем случае? По сути, ни к чему. В «Проуэме» мы без него обойтись не можем, поскольку наши сотрудники располагают персональными данными и прочими сведениями, касающимися клиентов и инвесторов, но от вас потребуется всего лишь поменьше сплетничать о наших семейных делах. — Он усмехнулся и продолжил доверительным тоном, подавшись ближе к ней: — Хотите честно? Я слегка сжульничал, когда занимался реконструкцией участка во Франции. Надо было все сделать побыстрее — ну, вы понимаете, — поэтому я
Эмили трудно было себе такое представить, но Скотт как будто даже стыдливо покраснел.
— Боже, понимаю, что это прозвучит слишком пафосно, но, видите ли, внимание ко мне со стороны публики и так все растет и растет, а мне бы хотелось оставаться незаметным.
Девушка хихикнула:
— Внимание публики? — И щелкнула пальцами: — Оп! Так вот почему ваше лицо казалось мне таким знакомым! Можно попросить у вас автограф, Брэд? Я в восторге от того, как вы сыграли Бенджамина Баттона![17]
Скотт рассмеялся:
— Не надо издеваться!
— Не пугайтесь, но, кажется, я слышу, как приближаются вертолеты. Наверно, это слетаются папарацци.
— Я серьезно. Не хочу, чтобы люди знали, где и как я живу.
Эмили улыбнулась. Она слышала про соглашения о неразглашении — селебрити их постоянно всем подсовывают.
— Ну хорошо, — сказала она. — Обещаю надежно хранить ваши тайны.
— Очень любезно с вашей стороны. Итак, продолжаем рассуждать гипотетически. После того как вы подпишете договор, я вручу вам это. — Скотт достал из внутреннего кармана пиджака черную блестящую кредитную карточку и три ключа на серебристом кольце. — Это ваша собственная банковская карта. Можете пользоваться ею, когда пожелаете, но в пределах разумного, конечно. Заработная плата будет еженедельно перечисляться на ваш счет. Можете хранить деньги на нем или обналичивать, как вам удобно.
«Доход, не облагаемый налогом, — подумала Эмили. — Звучит всё лучше и лучше».
— Это ключи от дома и вашей машины. Самый маленький — от въездных ворот, но у нас там электронная система безопасности, так что вряд ли он вам понадобится. Ив вам все объяснит подробнее, когда окажетесь на месте.
— Ив?
— Мой человек из местных. — Последовала знакомая мальчишеская улыбка. — Он садовник, но заодно выполняет на участке всю тяжелую работу — если надо, чинит ограду, поддерживает в рабочем состоянии дренажную систему и водопровод. В основном справляется сам, но у него там полно знакомых, так что в случае необходимости может вызвать подмогу — команду профессионалов.
Эмили, взяв у Скотта карточку и ключи, положила их на договор.
— А дальше? Что случится дальше?
— Ну, если у вас больше не возникнет вопросов, считайте, что билет для вас уже забронирован на четверг. — Скотт откинулся на спинку стула, изучая Эмили взглядом, и она осознала, что стоит на перепутье судьбы и надо делать выбор. Сейчас или никогда. Да или нет. Красная таблетка или синяя.
Девушка посмотрела вверх, на увитую плющом решетку навеса, в квадратах которой сквозь листья проглядывало голубое небо. «Домработница…» Она вспомнила грязную ванну и раковину в съемной квартире. «Няня…» Эмили умела ладить с детьми, однако понятия не имела о том, как нужно о них заботиться, особенно о тех, у кого «проблемы со здоровьем». Но как отказаться от жизни летом в роскошном поместье на берегу океана да еще и с оплаченными расходами? Она сумеет научиться на месте всему, что от нее потребуется, правда же?
— Знаете, Эм, — снова заговорил Скотт, и его голос теперь звучал устало. — Какой-нибудь пустяк может полностью перевернуть жизнь. Одно-единственное решение открывает великое множество дверей. Вы вольны войти в любую из них — или во все сразу — и сделаться совершенно другим человеком. Но мир вокруг тоже изменится навсегда.
Их взгляды встретились, и Эмили показалось, что он смотрит ей прямо в душу. Сердце вспыхнуло, будто по нему чиркнули спичкой. Что ж, возможно, она и правда
Взяв договор о неразглашении, девушка улыбнулась:
— У вас есть ручка?
Глава двенадцатая. Скотт
Скотт стоял в гостиной своей квартиры на берегу Темзы, прижав к уху мобильный телефон. Нина не отвечала. Он два раза набирал ее номер, прежде чем соединение установилось и сквозь помехи пробился голос:
— Скотт?
Голос звучал едва различимо.
— Нина, ты меня слышишь?
В ответ из динамика раздалось шипение.
— Нина!
— …слышу тебя, — донеслось слабо и издалека, будто из глубины гигантской пещеры.
Скотт подождал и в конце концов произнес:
— Я кое-кого к тебе пришлю.
В динамике зашипело и затрещало сильнее.
— …век здесь.
— Что?
Вдруг голос Нины прорвался прямо в ухо, громкий и отчетливый:
— …следит за мной. Какой-то человек наблюдает за домом! Люди.
Скотта сотрясла дрожь — накатила стремительной обжигающей волной, а когда эта волна схлынула, осталось покалывание по всему телу. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул:
— Нина…
— В лесу. Они там шумят.
— Нина, послушай меня. В лесу никого нет.
Вернулись помехи, снова заглушив ее голос.
Скотт ждал.
— Ты меня слышишь?
— Да, — ответила она.
— Ты слышала, что я сказал? Я пришлю кое-кого.