Анна Даунз – Укромный уголок (страница 13)

Снова подхожу к кофемашине и наливаю посетительнице латте. А когда поворачиваюсь к ней, чтобы отдать чашку, он все еще стоит у барной стойки с печеньем в руке.

— Вы все еще здесь, — констатирую я.

— Здесь. — Он отводит взгляд, дожидаясь, когда сердитая посетительница уволочет свой латте подальше. Наконец говорит: — Слушайте, я проголодался, и печенье тут вряд ли поможет. Во сколько вы заканчиваете?

— Через час, — говорю я. И чувствую, как пылают щеки.

Он делает глоток кофе.

— Мой любимый ресторан прямо за углом. Мечтаю порадовать себя джелато на десерт. Может, составите компанию?

Я смотрю на него, такого уверенного в себе, разглядываю его строгий костюм и сверкающие запонки. Мне кажется, внутри он тоже сверкает. Я беру салфетку, хмуря брови, будто в задумчивости. Медленно протираю прилавок. Чувствую на себе его оценивающий взгляд. Заправляю за ухо прядь волос и слегка наклоняю голову, чтобы показать себя с самой выгодной стороны — мой лучший ракурс.

— Любимый ресторан, значит? Случайно не «Бомбини»? — спрашиваю я, и у него отвисает челюсть.

— Ну правда, — говорит он, — как вы это делаете?

Я знаю о «Бомбини», потому что хожу мимо каждый день. Там мигающая иллюминация на окнах, и у входа выставлена черная доска, на которой мелом написано: «У слова «счастье» есть тайное значение: ДЖЕЛАТО». В дверной проем видно рояль и женщину, чья единственная обязанность — приветствовать людей, которые туда заходят. В общем, заведение из тех, о которых таким, как я, можно и не мечтать.

Хотя почему бы не помечтать? Ты ведь Чудо-женщина, напоминаю я себе. Тебе все можно.

Он по-прежнему смотрит на меня — пристально, ловит каждое движение, и я колеблюсь. По телу волной прокатывается ужас и сковывает мышцы. А если, а если, а если…

Но в конце концов я отбрасываю сомнения. Чудо-женщине неведом страх.

— Я же говорила, — отвечаю на вопрос. — Умею читать мысли.

Он хохочет, и его смех звучит так приятно… Тогда я окончательно понимаю, что все будет хорошо.

Глава одиннадцатая. Эмили

Эмили не верила своей удаче и всю дорогу, следуя за Скоттом по Риджент-стрит в Сохо, к шикарному, судя по всему, ресторану, улыбалась — ничего не могла с собой поделать. В тот самый момент, когда она уже камнем шла на дно и не надеялась на спасение, вселенная подкинула ей спасательный круг. Нет, прислала на помощь целую яхту. Эмили чувствовала себя так, будто выиграла в лотерею или победила в какой-нибудь телевизионной игре: «Сегодня наш главный приз — та-дам! — новая жизнь, к которой прилагаются машина, зарплата и сказочный замок во Франции!»

Но разве можно вот так все бросить и начать работать на семью, о которой она ничего не знает? Что скажут родители? Собственно, можно позвонить Джулиет и спросить. «Привет, это снова я. Просто решила начать новую карьеру и переезжаю во Францию. Что вы об этом думаете?» Не то чтобы у нее была старая карьера, и вряд ли родители стали бы ее уговаривать не отказываться от своей мечты сделаться актрисой. Но быть домработницей в другой стране?.. Эмили поняла, что она не готова выслушать то, что родители захотят сказать на эту тему.

Но так ли важно, что они думают? Жизнь у нее и так дерьмовая, хуже некуда. Если она согласится продолжить разговор со Скоттом, от нее не убудет. К тому же можно бесплатно пообедать.

Ресторан оказался и правда роскошным. Он затаился в тихом переулке в Сохо, за «пологом» из плюща, и был похож на рождественскую пещеру, которую Эмили однажды видела перед праздником в супермаркете. Гирлянды и свечи мерцали в окнах, как надежда на лучшее.

Когда они вошли, высокая женщина в черном проводила их на террасу, под решетчатый навес, тоже оплетенный плющом — длинные ароматные побеги покачивались над головой. Скотт указал Эмили на столик в углу, и она вдруг смутилась, принялась одергивать юбку. Утром битых два часа подбирала одежду для визита в «Проуэм», и в итоге все равно оделась по-дурацки. Она набрала вес, с тех пор как в последний раз носила эту юбку — теперь юбка казалась слишком короткой и топорщилась в самых неподходящих местах. Ужасный выбор для деловой встречи. «Да-да, это деловая встреча, не что-нибудь», — не преминула девушка напомнить себе, упрямо игнорируя легкую дрожь в коленках.

Отчего-то ей страшно хотелось запереться сейчас в туалетной комнате, поправить макияж, порепетировать перед зеркалом кокетливую улыбку — ее тело, отдельно от разума, пребывало в заблуждении, что никакая это не деловая встреча, а почти свидание, — но приходилось себя контролировать. Ситуация была предельно ясна. К тому же кого она обманывает? Ей и самой понятно, что у нее нет никаких шансов вызвать интерес у такого мужчины, как Скотт. Даже если бы у него не было жены. И ребенка.

Но, несмотря на все усилия, Эмили всякий раз, встречаясь с ним взглядом, чувствовала, как сердце начинает выпрыгивать из груди.

Скотт с улыбкой отодвинул для нее стул, и она, взявшись за юбку, изобразила что-то вроде книксена. Спина покрылась испариной. «Боже, да что с тобой такое творится? — мысленно вознегодовала Эмили. — Веди себя естественно». Когда она села, проклятая юбка задралась так высоко, что пришлось срочно схватить со стола салфетку и прикрыть выставленные на обозрение коленки. И тут не обошлось без унизительной оплошности — в салфетку были завернуты столовые приборы, и две вилки с громким звоном полетели на пол. Эмили вспыхнула от стыда.

Немедленно появилась официантка в черном переднике и с любезной улыбкой подняла их.

— Упс, ничего страшного. Я принесу чистые. А пока не желаете заказать напитки? Вино? Коктейли?

Скотт повернулся к Эмили:

— Что будете пить?

— О… э-э… — У нее в голове вдруг сделалось совсем пусто, она не могла вспомнить ни одного названия. — Ну… — промямлила Эмили и мысленно призвала себя к порядку: «Давай же, ты сотню раз заказывала напитки в кафе. Что ты будешь?» — Я буду… — Она услышала, как за соседним столиком хлопнула пробка. — Шампанское!

— Отличный выбор, — кивнул Скотт. — «Дом Периньон», пожалуйста.

Официантка лучезарно улыбнулась:

— У вас сегодня особенный день?

Эмили так громко рассмеялась, что та невольно попятилась.

— Нет, что вы. Это всего лишь деловой ленч.

— О, — вскинула бровь официантка. — Понимаю. Не буду мешать.

Эмили проводила ее взглядом, думая: «Шампанское? Ты в своем уме?»

— Итак, — начал Скотт; на его губах блуждала легкая улыбка. — Раз уж мы вспомнили о делах. У вас есть какие-нибудь вопросы по поводу работы, которую я предложил?

Эмили кивнула, но взгляд ониксово-черных глаз пригвоздил ее к стулу, и вопрос у нее в голове крутился только один: «Что со мной творится?»

Однако после двух бокалов шампанского она немного расслабилась. Ей удалось сформулировать несколько вопросов по поводу поместья, и Скотт подробно ответил, рассказав об океане, который совсем близко, о бассейне и двух особняках на территории своего участка земли. Он описал архитектурные особенности домов — карнизы, обшивку стен, каминные трубы, сводчатые потолки — и слушать об этом было чрезвычайно увлекательно. О ландшафте тоже — там есть грядки с овощами, лужайки, цветы, растут оливы и целый фруктовый сад.

— В тех краях какой-то особенный климат, очень благоприятный для растений — все буйно цветет без особых усилий с нашей стороны, — продолжал он. — Прошлым летом мы построили мастерскую для всяких поделок и замостили площадку на краю участка — оттуда открывается сказочный вид на закат. Площадка находится на возвышении, над океаном, прямо напротив того места, где в середине лета солнце исчезает за линией горизонта. Если сесть на самом краю и свесить ноги над обрывом, кажется, будто паришь в воздухе.

Эмили опять поймала его взгляд. Спорить с собой было бесполезно — Скотт действительно невероятно привлекателен. Высокий и стройный, мускулистый, но не массивный. Он не был похож ни на штангистов, ни на качков, которые не вылезают из спортзалов. Скорее напоминал легкоатлета — поджарый, пропорционально сложенный. У него были темно-каштановые волосы с благородной сединой на висках, а задумчивое выражение лица полностью преображалось, когда он улыбался. Определить возраст было довольно трудно — возможно, слегка за сорок. Когда работала в «Проуэме», Эмили почти не обращала на него внимания — он был для нее безликим боссом, большим человеком на самом верху. Теперь же она недоумевала, как могла его не замечать.

Когда он улыбался, показывались нижние зубы, как у довольного, объевшегося сладким ребенка, и это было очаровательно. А когда она говорила, он слушал ее так, будто перед ним самый интересный человек на планете — хотя, возможно, у него это было профессиональное. Но он действительно слушал ее — очень внимательно. И смеялся от всей души. И не просто смотрел на нее — он ее видел. И это его безраздельное внимание было как наркотик — один раз попробовав, Эмили хотела еще.

Теперь она замечала всё — как кожа Скотта контрастирует с белоснежной рубашкой, движение кадыка, когда он глотает… Две верхние пуговицы рубашки с безупречно накрахмаленным воротничком были расстегнуты, и Эмили видела черные волосы у него на груди. «Не слишком много, не слишком мало, — подумала она и тотчас велела себе: — Уймись уже. Ты здесь не для того, чтобы в него втрескаться». Потому что, если бы она втрескалась, все это — тихая беседа, случайное соприкосновение коленей, спонтанно заказанное шампанское — превратилось бы в полнейшую безвкусицу. Но если держать свои эмоции под контролем, все будет отлично. Он, в конце концов, не такой уж и неотразимый. Наверно, все дело в безупречном костюме.