Анна Дашевская – Рукопись, найденная в Выдропужске (страница 48)

– Да.

– Ладно. Тогда Адам Егорович, господин Козлятников. Тоже хороший человек?

– Не знаю, – я замялась. – Вот тут я бы не была так уверена. Он разный. Но у него есть неоспоримые достоинства: он не станет врать, хотя может умолчать, не подставит ножку и, скорее всего, не сделает подлости. Разве что в ответ. Увлекается Серебряным веком, коллекционер, живёт на перепродажах. Зарабатывает в разы меньше, чем Балаян, даже без учёта коньячного завода, зато независим. Ах, да, убийцей он быть не может.

– Почему?

– Проблемы с суставами. Адаму Егоровичу не одолеть лестницу на чердак, да и нож для бумаг… Я заметила, что он всегда пользуется крупными, тяжёлыми, объёмными столовыми приборами, а оружие убийства лёгкое, изящное. Ему не удержать в руках.

– Но у него есть помощник. Хороший человек.

– Козлятников нашёл бы способ подставить моего босса без таких тяжеловесных ходов. Изящнее, умнее и неотвратимее. Знаешь, – я не смотрела на Алябьева, гораздо больше меня занимали солнечные пятна на траве. – Знаешь, мне это убийство всё больше кажется каким-то неумным. Да, хитро проделано, изощрённо – но неумно. Можно было обойтись без непоправимых шагов.

– Ну вот мы арестуем убийцу, предъявим обвинение и всё это ему скажем.

– Ох, как он заплачет-закручинится!.. Всё? Я свободна?

– Мы не поговорили об оставшихся двух членах вашего дружного коллектива единомышленников. Быкова и Карташов.

– Быкова и Карташов, – эхом откликнулась я. – Быкову можешь тоже вычеркнуть. Наталья Геннадьевна слишком хорошо считает, чтобы позволить себе влипнуть в столь опасную историю. Кроме того, она весит… В общем, лёгкая пробежка по чердаку с последующими очень быстрыми действиями ей не по силам. И ещё у неё внуки.

– И что?

– Родители этих внуков океанологи, сейчас в экспедиции, а дети на бабушке. В вечернее время Наталья Геннадьевна занимается ими, а приглашать кого-то с ними посидеть два-три часа – это явный след. А я уже сказала, глупое убийство, а госпожа Быкова умна. Очень.

– И у нас остался Карташов. Твой Лёлик, – сказал майор без улыбки.

– Он не мой, – огрызнулась я. – Свой собственный. И я не стану о нём говорить.

– Ладно, – легко согласился Алябьев и встал. – Не говори. Просто подумай.

Когда его невысокая крепкая фигура исчезла в доме, я проворчала:

– «Просто подумай», распоряжения он мне тут раздаёт. Будто я могу перестать думать…

Часа в четыре я с глубоким сожалением выползла из гамака, отцепила его от крюков и отнесла в кладовку.

– Уже собираешься? – спросила Ирина?

– Да, надо ехать. Хочу лечь пораньше, чтобы прийти в этот их архив к открытию. Слушай, так и вам, наверное, тоже пора, сейчас пробка в сторону Москвы будет жуткая.

– Вот поэтому мы отправимся после ужина, часов в девять вечера. Почти рассосётся, главное – грузовики уже на стоянки уйдут. Яблок с собой возьмёшь?

– Пять штук, – ответила я твёрдо. – Больше мне не освоить.

Коварная усмешка хозяйки говорила, что на милость можно не рассчитывать…

Я собрала вещи – да что там было собирать, сунуть в сумку пакет с бельём и косметичку с зубной щёткой! – и спустилась вниз. На веранде сидел Кузнецов, и рядом с ним стояла примерно такая же сумка, как и у меня, только раза в полтора побольше.

– На двух машинах поедем, или на моей? – спросил он так, словно уже давно было решено ехать вместе.

– Я в Торжок, – предупредила я на всякий случай.

– Знаю. А друг ты ещё и в Выдропужск свой любимый решишь наведаться, а там лужа. Как же без меня?

– И у тебя нет никаких срочных дел?

– Отчёт клиенту всё равно по электронке отправляю, – пожал он плечами. – Ну, а нового заказа пока не нашлось.

– Всё равно, я на своей поеду. Как ещё я буду её потом забирать отсюда?

– Очень просто, – вмешался Алябьев. – Ира поведёт нашу, а я отгоню твою и поставлю на своей служебной стоянке. Вернёшься в Москву, заберёшь.

Какое-то во всём том было такое… неожиданное дружеское участие, что я поневоле насторожилась. Позвольте, я знакома с этими людьми две недели. Мы не съели вместе пуда соли, не прикрывали друг другу спину в драке, и даже не работали бок о бок годами. Просто провели рядом несколько выходных. И что, вот так просто, безо всяких условий, с некоторыми неудобствами для себя?..

Словно вторя моим размышлениям, Ирина усмехнулась:

– Не думай, не просто так. Услуга за услугу. В Торжке есть магазин местной фабрики золотного шитья, купи мне там несколько вещиц, пожалуйста. Я покажу, какие именно.

– Легко! – улыбнулась я. – Это ровно напротив гостиницы, где я обычно останавливаюсь.

Дорога от Москвы была свободна, это навстречу нам уже начиналась пробка.

– Страшно подумать, что там ближе к столице делается, – покачал головой Кузнецов. – Расскажи мне, какие у тебя планы?

– С утра – архив. Понятия не имею, сколько это займёт времени, но с этого надо начать. Потом нужно добраться до отца Павла, он просил с этим не затягивать. Это программа на завтра, вряд ли что-то ещё можно успеть сделать за день. Скорее всего, в архив придётся пойти и в среду, у них всего два рабочих дня в неделю. И насколько мне известно, в понедельник удастся только заказать нужное, а в среду придётся копировать.

– Слушай, а они не могли сами скопировать и прислать тебе по электронке? За соответствующую оплату?

– Нет. Написали, что ввиду крайней ветхости документов ни ксерокопирование, ни сканирование невозможно. Хорошо бы разрешили сделать фото…

– Без вспышки обычно разрешают.

– Посмотрим. Ну, а последний пункт – посмотреть на дом, в котором когда-то жили в Торжке мои родные.

– Да ну? Кто же? Я-то думал, ты коренная москвичка!

– Я коренная москвичка. Но был момент, когда бабушке с дедом пришлось уехать.

– Где-нибудь в сорок восьмом году?

– В сорок девятом, – кивнула я. – Отец родился в Торжке, а когда ему исполнилось шесть лет, они вернулись в Москву.

– Что же, значит, найдём этот дом и посмотрим на него, – Кузнецов то и дело поглядывал в зеркало заднего вида и слегка увеличивал скорость.

Я обернулась: ничего необычного, пара машин в поле зрения, серая лента шоссе убегает назад, желтеющие деревья летят по бокам.

– Ты чего вертишься?

– Я верчусь, потому что ты то и дело смотришь в зеркало заднего вида и жмёшь после этого на газ. Нас кто-то преследует?

– А хрен его знает, не могу понять. Вот тот серый «Рено» тащится следом за нами, начиная с момента выхода на трассу.

– Ой, боже мой, какая проблема! Заезжай на заправку, или вон пончиковая будет через километр, вот и увидим.

Серая машина просвистела мимо, и мой спутник ощутимо расслабился. Я решила, что пончиков не ела лет сто, и надо воспользоваться случаем, и воспользовалась, конечно. Но вот когда были отмыты жирные пальцы и допит последний глоток восхитительно гадкого кофе, когда мы сели в машину и пристегнулись, вот тут-то я не преминула задать вопрос:

– У тебя что, неприятности? Раз ты опасаешься преследования.

– У меня… пожалуй, что нет. Могли бы быть, но я их… купировал. А вот у тебя, как я слышал, были приключения.

– У меня работа такая, – буркнула я. – Ремесло охотника за книгами предполагает неприятности, они в прошивке заложены. Но Алябьев мог бы и не трепаться.

– Он не трепался, он информировал. И рекомендовал за тобой присмотреть, вот я и присматриваю. Так расскажи мне, что всё-таки произошло?

Мне не жалко, я рассказала. Кузнецов помолчал пару минут, потом выдал.

– У тебя переписка сохранилась, где ты договариваешься о покупке?

– Конечно.

– На рабочем адресе или на личном? И можно ли там вычислить продавца?

– На личном. Нет, нельзя, Степан всегда пишет с анонимного адреса, и IP скрывает.

– Приедем – распечатай это всё на всякий случай, и дай мне. И информацию о людях, которых ты называла, об ограбленном и о том, у кого нашлись книги. Что смогу – проверю.

Почему-то мне не захотелось возражать, отстаивать свои права как личности и всё прочее. Скажу больше, мне понравилось, что меня защищают! И я ответила с улыбкой: