Анна Дашевская – Рукопись, найденная в Выдропужске (страница 42)
– Ладно, – кивнул Алябьев. – Принято. С Балаяном особо не откровенничай, история с Вероникой ещё не закончена.
– В смысле? – сказать, что я удивилась – ничего не сказать. – Вы же сняли с него подозрения, у него алиби?
Тут Алябьев замялся.
– Давай так, – сказал он, вставая. – Мне нужно ещё кое-что проверить и кое-что получить от лаборатории. Вот мы в пятницу вечерком сядем и обо всём поговорим, хорошо?
Я ответила ему его любимой репликой.
– Принято.
***
Встречу с Козлятниковым мы назначили в два часа дня. Ну а что, заодно и пообедаю, что называется – чтоб два раза не вставать. В начале второго я написала Степану «Ну что?». В ответ пришло сообщение: «Пока не нашёл, вечером отпишусь». Получается, разговор с Адамом Егоровичем надо строить не совсем так, как я планировала…
Встречу он мне назначил в странном месте, в пивной, спрятавшейся среди переулочков вокруг Маросейки. Народу там было немного, за пластиковыми столами сурового стиля семидесятых сидело человек шесть. Только мужчины. На меня покосились, но выгонять не стали.
Козлятников устроился за дальним столиком в углу. Перед ним стояла большая кружка пива и блюдце с оливками, и я снова удивилась. Мне всегда казалось, что пиво – это такой напиток для разговоров в компании, а за Адамом Егоровичем особой общительности я никогда не замечала. С другой стороны, не так хорошо я его и знаю.
«Что мы знаем о лисе? Ничего, и то не все» – крутились у меня в голове строчки Заходера, пока я пересекала темноватый зал. Села справа от Козлятникова, – не люблю сидеть спиной к залу, – и спросила:
– Тут еда есть?
– А как же! Сегодня, говорят, рыбные фрикадельки удались, я вот взял. Ты пиво пьёшь?
– Не сейчас, мне на работу возвращаться.
Ели мы молча, не обменявшись даже репликами типа «Передай, пожалуйста, соль». Всё было хорошо посолено, знаете ли. Когда последний кусочек рыбной котлеты исчез с тарелки, Козлятников откинулся на спинку стула и сказал:
– Рассказывай.
– Книга у меня.
– Ты уверена, что это тот же самый экземпляр?
Вместо ответа я протянула ему айфон, куда сфотографировала все дефекты книги: «лисьи пятна», нарыв страницы, небольшое чернильное пятнышко и прочее. Пролистав снимки, мой собеседник кивнул.
– Да, похоже, что ты не ошиблась. И откуда это сокровище всплыло?
– Пока мне не удалось выяснить всё в точности, – покачала я головой. – Но предварительно версия такова: этому экземпляру приделал ноги небольшой жулик, таскающий то, что плохо лежит. Принёс для продажи моему знакомцу. Поскольку знакомый мой поэзией не интересуется, он перепродал нам.
– Небольшой, говоришь, жулик?
– По словам моего знакомого, совсем мелкий. С комара размером.
Козлятников помолчал.
– Как, говоришь, зовут твоего приятеля?
– А я ничего об этом и не говорила, – ответила я со смешком. – Адам Егорович, что могу – сделаю, остальное от лукавого. Простите, мне надо возвращаться на работу, обещала отпустить продавца на обед.
Задерживать меня он не стал. От дверей я оглянулась: сидел с прикрытыми глазами, пил пиво.
Будда, тоже мне.
***
К концу дня я написала список, что сделано по заказу с пропавшей библиотекой – сколько потрачено, где лежат выкупленные книги, когда и где состоится аукцион, что и с каким эстимейтом там выставлено. Словом, кто бы ни подхватил это знамя, упасть ему не дадут. С этим списком пошла к Балаяну. Тот с чрезвычайно деловым видом говорил по телефону, одновременно нажимая на клавиши компьютера и что-то помечая в лежащем перед ним списке. Я положила на стол свой листок, босс покосился на него и махнул рукой в сторону двери, мол, иди отсюда и не отсвечивай. Пожав плечами, я развернулась и вышла, только у двери чуть помедлила и, так же, как и три часа назад, оглянулась. Обвела взглядом комнату: стены, книжные шкафы, фарфоровая «Якутка с книгой», письменный стол. Человек за столом.
Вышла и плотно затворила дверь.
Бухгалтерия была закрыта, но я точно знала, что Наталья Геннадьевна домой ещё не уходила. И где она?
Спасибо мобильнику, оказалось, что бухгалтерша вышла в магазин.
– Кофе надо купить, – пояснила она. – Знаешь же магазин на Мясницкой? Ну вот, мне девочки позвонили и сообщили, что появился мой любимый сорт. Его всегда привозят по чуть-чуть, и если не побежать сразу, раскупят.
– Успели?
– Успела. Уже иду назад, минутку подожди!
Дел у мня никаких не осталось, так что, ожидая Наталью, я перебирала бумажки на своём столе и складывала их стопочкой. Ответы из архивов, распечатка списка книг из ограбленной библиотеки, переписка со Степаном… А заберу я её, пожалуй что. И из компьютера удалю, и корзину почищу. Вот ведь, ещё пару недель назад я бы об этом и не задумалась, наоборот, рассказала бы Лёлику всё в подробностях. А теперь заметаю за собой следы, словно лиса.
Посмотрела на стол напарника – чисто, ни одной бумажки, кроме нескольких официальных каталогов аукционов, давно прошедших и забытых. Готова поспорить, что и стол заперт, и на компе пароль стоит совсем не тот, который мы когда-то вместе придумывали, умирая от смеха. Проверять не буду, конечно…
– Ну вот, я вернулась, – Наталья Геннадьевна впорхнула в мою комнату легкокрылым видением, несмотря на солидные габариты.
Просто так явно она радовалась купленному кофе какого-то особого сорта, что я даже позавидовала слегка.
– Наталья Геннадьевна, сегодня вы закрываете?
– Я. Босс уже ушёл, мы во дворе встретились.
– Знаете, вот уже несколько раз, когда я закрывала и всё проверяла, мне показалось… – тут я вздохнула; вот как примут меня сейчас за сумасшедшую… – Мне показалось, что кто-то прятался в торговом зале.
– Вор?
– Если бы это был вор, я бы впереди собственного визга летела к патрулю полицейскому. Нет, кто-то небольшой и… мне показалось, что чёрный, словно густая тень.
– Хм… – Наталья устроилась в кресле и посмотрела на меня заинтересованно. – Кошка?
– Не знаю. Я видела этого кого-то три или четыре раза, и первый был в начале июля, больше месяца назад. Не может же кошка так долго тут жить и прятаться.
– Ну, на привидение мы можем не рассчитывать, этот дом предвоенной постройки, конца тридцатых, – она задумчиво потёрла кончик носа. – Тут такие коммуналки были, что ещё и для призрака места не нашлось бы. А здесь, внизу, ничто не держалось. Вроде бы сперва продуктовый открыли, но случилось нашествие крыс. Потом детский сад, потом, во время войны, опорный пункт охраны порядка, в общем, кто только ни пытался что-то сделать, и все неудачно. Когда Артур это помещение выкупал, это при мне уже было, оно года четыре пустовало.
– Даже если привидение, главное, чтобы оно книгам не вредило.
– Я как закрывать пойду, возьму с собой мокрый веник, против такого аргумента ни кошка, ни призрак не выстоит!
И мы обе рассмеялись.
***
Торжок совершенно не изменился за время моего отсутствия. Вообще-то я подозреваю, что и за двести лет, прошедшие после визита сюда Александра Сергеевича, город переменился не сильно – разве что дорога стала подходящей для машин, да мост построили. А остальное… Как была речка Тверца несудоходной, такой и оставалась; как имелась в городе каменная набережная на коротеньком участке в центре, так и сохранилась. И даже целиком деревянная Тихвинская церковь осталась на своём месте, на высоком берегу Тверцы.
Номер в гостинице тоже не изменился. Поскольку босс распорядился, чтобы я оставалась тут до понедельника, а то и вторника, я оплатила четыре ночи проживания, завтраки и получила ключ. Ничего, не разорится из-за пятнадцати тысяч рублей! Села на кровать и задумалась: пятница, двенадцать дня. Если архив сегодня и работает, наверняка только до обеда. Потерянное время, конечно. С другой стороны, из конца в конец города на машине десять минут, а нужный мне адрес где-то в старой части. Ну-ка, проверим…
Всё верно: епархиальный архив занимает старый двухэтажный дом совсем рядом с пешеходным мостом, туда и пешком прогуляться – минут пятнадцать.
Прогулялась. Полюбовалась на табличку, возвещавшую, что приёмные дни у архива – понедельник и среда, с десяти до четырнадцати. Пожала плечами и отправилась бродить по городку: кремль, монастырь, пара ампирных особняков… Кто знает, когда я сюда снова попаду, и попаду ли вообще? Кстати, где-то здесь, рядом, дом, в котором жили бабушка и дед, и та школа, в которой она преподавала… Нет, не школа, а педучилище! Надо будет вечером у Ядвиги Феликсовны спросить адрес, она называла тогда, в первый приезд сюда, но я не запомнила, конечно. И что там с книгами, она так и не сказала, а я, закрутившись, забыла спросить.
Так и сделаю.
Ира Алябьева позвонила мне часов в семь.
– Ты где? – спросила она сходу.
– В Торжке, занимаюсь Чевакинским.
– К нам приедешь? Я с детьми уже на даче, а Костик ночью приедет, какой-то у него там прорыв образовался.
– Приеду, спасибо! Что мне тут делать два выходных? Завтра с утра и отправлюсь, часов в одиннадцать буду у вас.
– Отлично! Последние тёплые выходные, говорят, со следующей недели похолодание начнётся.
– Имеет право, уже сентябрь. Ладно, до встречи!
И мы распрощались.