Анна Дашевская – Рукопись, найденная в Выдропужске (страница 24)
И исчез.
Мы переглянулись.
– Э-э-э… он всегда так прощается? – поинтересовался Кузнецов.
– В первый раз за девять лет знакомства, – ответила я меланхолично. – Но всё когда-то бывает в первый раз, правда ведь? Смотри-ка, и в самом деле уже семь вечера. Пойду-ка я закрою двери и отпущу девчонок. Да и самой пора собираться, что-то день получается длинный… Погоди, а где твой майор?
– Что это он мой? – пробурчал «голос разума». – Он свой собственный майор, вполне самостоятельный… – и вдруг гаркнул, да так, что я чуть из кресла не выпала. – Алябьев! Ты где?
– Документы собирал, записи свои, – ответил спокойный голос из коридора. – Если ты со мной, то прощайся с барышней и пошли. Елена Вениаминовна, завтра я появлюсь к полудню, придержите вашего бухгалтера, если она вдруг опять решит исчезнуть!
– Придержу, – ответила я.
– Тогда и я прощаюсь, – Кузнецов помедлил, мотнул головой и быстро вышел.
В который раз за этот день мне захотелось спросить у себя самой: «И что это было?».
Часть 5. Фокусники и престидижитаторы
ЧАСТЬ 5. Фокусники и престидижитаторы.
« – Desideras diabolum, несчастный! – вскричал иезуит.
– Он сожалеет о дьяволе! О мой юный друг, не сожалейте о дьяволе, умоляю вас об этом! – простонал кюре.
Д'Артаньян чувствовал, что тупеет; ему казалось, что он находится в доме для умалишенных и что сейчас он тоже сойдет с ума, как уже сошли те, которые находились перед ним. Но он вынужден был молчать, так как совершенно не понимал, о чем идет речь».
Александр Дюма, «Три мушкетёра»
Вчерашний день всё никак не желал заканчиваться.
Для начала, когда я вернулась домой, меня встретила Ядвига Феликсовна, из ласковых рук которой никому не удалось бы вырваться. Её интересовало всё: подробности случившегося, малейшие детали поведения всех окружающих, результаты разговоров и план действий. Когда же я рассказала, что могла, тётушка с досадой покачала головой:
– Как всё невовремя!
– Что ты хочешь этим сказать? – оторопела я.
– Хочу сказать, что уверена, старый священник что-то о последней рукописи Чевакинского знает. И он бы сегодня тебе это рассказал.
– Почему ты так думаешь?
В ответ тётушка лишь пожала плечами. Вздыхая и поминая этрусков, гаруспиции 13) и несвоевременные пророчества, я ушла спать.
________
13) Гаруспиции – гадания по внутренностям жертвенных животных у этрусков и римлян.
И ведь подготовилась, как должно: выпила чашку какао, почистила зубы, взбила подушку, надела любимую летнюю пижаму с разноцветными бегемотиками, улеглась, распределила руки и ноги так, чтобы всем им было удобно…
И всё. Можно было не стараться, потому что сон ушёл куда-то очень далеко, вместо него в голову лезли разные мысли.
Ну, во-первых, про убийство. Бедная глупенькая и не слишком-то симпатичная Вероника была живой. А теперь нет, и это уже навсегда. И какая тварь превратила живое – в мёртвое, когда горя вокруг и так полным-полно, можно было не прибавлять? Что это Артур, я не верю, не мог он даже в приступе ярости ткнуть ножом в женщину, для этого надо перейти какой-то порог. А ярости взяться было неоткуда, с девушкой он собирался расставаться. Чем бы она могла ему так досадить? Что-то стащила? Ну, например, какие-то документы спрятала и решила ими шантажировать Балаяна.
Я покрутила представленную ситуацию так и эдак, и решительно её отодвинула.
Нет. Не бывает в нашем бизнесе таких документов, чтобы ими можно было шантажировать. Да и что понимала Вероника со своим условным образованием в старом книгоиздании, антиквариате и букинистике? Может, у Балаяна был какой-то ещё бизнес, о котором я не знаю?
Ну, предположим. И когда он им занимался, ночами? Днём-то босс преимущественно торчал в своём кабинете и на нас покрикивал…
Так что как ни погляди, скорее всего убийца пришёл из прошлого или настоящего самой Вероники.
Дальше, разговор с адвокатом.
Лобанов действительно ухитрился совершить невозможное: вытащил босса из камеры под подписку о невыезде. Не знаю, как, вроде бы у нас обвиняемых в убийстве под подписку не отпускают. Или он не обвиняемый, а пока подозреваемый? Ладно, меня в это всё равно никто не посвящал. Вполне возможно, что участие в вытаскивании принял и господин С., наш заказчик, хотя я бы на это не поставила; в конце концов, «что ему Гекуба, чтоб о ней рыдать?» 14)
________
14) Цитата из «Гамлета» Шекспира
Но вот благодаря этим юридическим чудесам завтра Балаян, скорее всего, придёт на работу, и спросит, что дала поездка. И что я ему предъявлю, результаты гаданий по печени Натальи Геннадьевны?
Вот тоже как нехорошо получилось, придётся завтра идти и извиняться перед ней…
Так я вертелась и крутилась, наматывая на себя простыни, пока наконец не пришло ко мне наитие. Я постаралась расслабиться, отпустила мысли и потянулась к тётушке, в соседнюю комнату. Вот она спит, вот её ровное дыхание. Надо подстроиться, задышать в такт… Уже на грани сна и яви я услышала её смешок и почувствовала – или угадала? – как погладили меня по щеке тонкие пальцы.
– Спи, глупенькая.
***
Вы замечали, что очень часто важные телефонные звонки раздаются именно в тот момент, когда говор ить ты не можешь? Ну, или можешь, но это вот настолько несвоевременно, что ужас какой-то.
Был у меня знакомый, который всегда звонил в момент написания отчёта. Другой попадал именно в ту минуту, когда маникюр уже сделан, и лаком покрыто три ногтя на правой руке. Разумеется, при манипуляциях с телефоном ноготь непременно смазывался, засыхал в таком виде, и процесс приходилось начинать сначала. Приятельница выбирала время обеда, вне зависимости от того, что показывали часы, и звонила с рыданиями и всхлипываниями, прервать которые не получалось никак. Так что суп остывал, жаркое покрывалось неаппетитной плёнкой застывшего жира, а мороженое растекалось лужей.
Так вот, в этот раз в сумке у меня заиграла мелодия именно тогда, когда я пыталась пролезть на водительское сиденье своей машины. Какой-то добрый сосед припарковался ночью так, что сделать это было практически невозможно, потому как втянуть сразу и живот, и противоположную часть организма ещё никому не удавалось.
Телефон сигналил и сигналил. Я плюнула, достала его из сумки – конечно, совершенно неизвестный номер.
– Слушаю, – сказала неприветливо.
– Добрый день, – немолодой мужской голос, незнакомый. – Я бы хотел поговорить с Еленой Вениаминовной.
– Это я.
– Елена Вениаминовна, меня зовут Афанасий Никифорович, я священник в Выдропужске.
– Отец Афанасий! – вспомнила я. – Ну да, точно, мы вас не застали и оставляли записку.
– Да, я говорил с Сергеем Михайловичем, и он посоветовал связаться с вами. Дело в том, что у меня есть некоторые сведения о наследии Саввы Ивановича Чевакинского, вас ведь оно интересовало?
– И ещё как!
– Вот только… – он замялся. – Разговор-то получится длинный, может быть, вы могли бы приехать? Ну, или я бы к вам в Торжок добрался…
– Ох, отец Афанасий, я подъеду обязательно, но дело в том, что я сейчас не в Торжке, а в Москве. И сегодня, скорее всего, уехать не смогу, тут всякие… сложности. Но вы ведь будете на месте, никуда не уедете?
– Все мы в руках божьих, – в голосе слышалась улыбка. – Надеюсь, что жив буду, а уж из Вёшек точно никуда не денусь. В прошлый-то раз, когда вы приезжали, мы с отцом Игнатием в Спирово ходили, это наш районный центр. Не очень далеко, двенадцать километров, да я уже не так лёгок на ногу, как был когда-то, а на мотоцикле побаиваюсь. Так что получилось на целый день.
Двенадцать километров пешком ему недалеко. В одну сторону, между прочим! Гвозди бы делать из этих людей…
– Спасибо, что позвонили, отец Афанасий! Вы разрешите мне перезвонить вам вечером, часов в семь – восемь? Я тогда уже буду знать, когда смогу приехать.
– Конечно, конечно, Елена Вениаминовна, буду ждать!
Мы распрощались, и я осталась стоять в задумчивости. Ехать было, несомненно, нужно, очень может статься, что сведения, имеющиеся у старого священника, выведут нас на искомый проект самым прямым путём. Но что именно готовит мне день грядущий, было совершенно непонятно.
Тут, на моё счастье, появился тот самый добрый человек, который зажал мою машину между своим «Хаммером» и чугунным ограждением газона. Многословно извинившись, он отогнал в сторону своё четырёхколёсное чудище и поклялся на будущее оставлять у ветрового стекла телефон, так что мы расстались довольные друг другом.
– Ну что же, вперёд! – я повернула ключ зажигания, и мотор ровно заурчал. – Нас ждут великие дела, вне всякого сомнения.
«Через сто метров держитесь левее!» – предложил мне в ответ навигатор.
***
Приехав в магазин, первым делом я зашла в бухгалтерию. Наталья Геннадьевна оторвала взгляд от экрана компьютера и посмотрела на меня холодно.
– Наталья Геннадьевна, я прошу у вас прощения за вчерашнее! – выпалила я. – Бес попутал, ехали долго, понервничала… Была неправа, признаю и раскаиваюсь.
– Бог простит, – слегка кивнула она. – А я… подумаю.