Анна Дашевская – Рукопись, найденная в Выдропужске (страница 26)
– А откуда она вообще взялась, Вероника?
– Тебе зачем? – глянул босс мрачно.
Ну, я тоже умею пожимать плечами.
– С вашего разрешения, пойду собираться. Завтра хочу пораньше выехать.
– Одна поедешь?
– Да, Лёлик пусть поработает. Вдвоём там делать нечего.
Забрав сумку, я помахала рукой напарнику и пошла к своей машине. Собираться – не собираться, а подумать не мешает. Что-то жизнь моя стала выписывать какие-то странные кренделя, словно булава в руках у жонглёра. Не нравится мне это, меня, знаете ли, укачивает!
***
Дома я первым делом вытрясла из сумки на кровать всё барахло. Последней упала толстый том в мягкой обложке. Книга о Чевакинском, подаренная Иваном Константиновичем! Как же это я о ней забыла?
Впрочем, неудивительно, слишком много всего произошло за эти дни, вот память и переложила на дальнюю полочку то, что сочла неважным. Что же, по крайней мере мне есть чем заняться сейчас, и будет, что делать вечерами в Торжке. Для начала суну грязное в стиральную машину, сложу в сумку чистое на три-четыре дня – ну, не пробуду же я в отъезде дольше этого времени? Потом быстро-быстро приготовлю ужин и завалюсь в кровать с книгой. Как когда-то в школьные времена, только можно читать не с фонариком под одеялом, а в полном комфорте…
Вот как не говори «быстренько приготовлю», а даже на молниеносную гречневую лапшу ушло больше получаса. Пока овощи нарезала, пока обжарила…
Ядвига Феликсовна принесла большую коробку мороженого и бутылку дорогого белого вина, от которого я с сожалением отказалась. Завтра ехать, и лучше бы пораньше выбраться из центра.
– Сохрани до моего возвращения, – предложила я. – Кстати, что это ты на «Шабли» потратилась?
– Что я, сумасшедшая, что ли? – подала плечами тётушка. – Подарок, конечно. Хорошо, отправляю в винный шкаф, будет тебя ждать. А ты что, опять в Торжок?
– Угу, – дожевав лапшу, я добавила. – В Выдропужск. Священник звонил, просил приехать.
– С Сергеем Михайловичем?
В ответ я только плечами пожала неопределённо. Тётушка покачала головой и стала загружать посудомойку, а я отправилась исполнять мечту: забралась в кровать, подложила под спину подушки, зажгла лампу у изголовья и открыла книгу.
Оказалось неожиданно увлекательно. Автор писал хорошим языком, умело перемешивая биографию героя и сведения об архитектуре, исторические детали и нераскрытые загадки. Время от времени я заглядывала в раздел библиографии и отмечала для себя ещё один источник, где стоит пошарить.
Было уже часов девять, даже начало десятого, когда мой телефон затрясся в беззвучной пляске.
– Алена, добрый вечер! Извини, что поздно звоню…
– Добрый вечер, Артур Давидович! – ответила я не без удивления, вроде бы мы всё днём обсудили. – Ничего страшного, время ещё вполне детское.
– Я вот что подумал, тебе, может быть, лучше не на твоей игрушке поехать, а на пикапе. Дороги там…
– Дороги там разные, – подтвердила я. – Да, вы правы. Но опять вопрос, как забрать ключи? И где сейчас машина?
Он неожиданно усмехнулся.
– Машина у тебя под окном, посмотри!
Я села, нашарила ногами тапочки и подошла к окну: действительно, вон блестит крыша, и кузов тентом затянут.
– Стоит, точно.
– А ключи сейчас Лёлик подвезёт.
Тут я поморщилась: прежде чем снова разговаривать с напарником, хотелось бы обдумать, что же в нём переменилось. Или мне померещилось от недосыпа и нервов? Да не такая уж я трепетная барышня…
– Хорошо, спасибо, Артур Давидович. У вас… новости есть?
– Пока не появилось, что само по себе является хорошей новость, – хохотнул он. – Всё, спокойной ночи! Удачной тебе дороги и скорого возвращения.
Звонок в дверь раздался через полчаса.
Читать у меня больше не получалось, Мысли всё время соскальзывали с елизаветинского барокко на свежие новости, так что я отправилась на кухню и включила чайник. Вот как раз в тот момент, когда чай заварился, чашки были наполнены, порезан лимон, и свежесваренное клубничное варенье блеснуло в вазочке, тут-то и позвонили.
Появившаяся в дверях своей спальни Ядвига Феликсовна вопросительно подняла брови, я в ответ только руками развела.
На пороге стоял обещанный Лёлик, смотрел печально, держал на ладошке ключи от «Тойоты». Я их сцапала и сказала:
– Спасибо, что привёз. Извини, войти не приглашаю, мне завтра вставать рано, так что я уже на полпути к кровати.
– Ага, – и Лёлик как-то одним движением ввинтился в прихожую, закрыл входную дверь, да ещё и спиной к ней привалился. – Минутку подожди, пожалуйста, дай сказать.
– Говори, – я сложила руки на груди.
– Давай я с тобой поеду, ну мало ли что?
– У тебя своё задание, – покачала я головой. – На тебе переписка с епархиальным архивом, и это правда очень важно. Вполне возможно, что интересующие нас документы хранятся именно там.
– Переписываться в наше время можно откуда угодно, хоть из Тимбукту, хоть из деревни Гадюкино. А вот если к ним придётся поехать, так из Торжка-то куда ближе, чем из Москвы.
Всё сказанное им было истинной правдой, но… Я не могу сказать давнему другу и напарнику, что не доверяю ему, это полностью всё разрушит. А если я ошибаюсь?
А если нет?
– Переписываться можно, конечно, откуда угодно, – согласилась я. – А в магазине Марину оставим? Или Виолетту?
Лёлик ухмыльнулся и потёр нос.
– Ну да, тут не поспоришь.
– А Артур Давидович, я полагаю, будет какое-то время занят другими проблемами, а не мелкими заказами. И даже не крупными.
– И это верно. Так что, поедешь одна?
– Поеду одна.
– Тогда так… Если что, сразу позвони, ладно? Я тут же прыгну в машину и приеду. Договорились?
На мой кивок Лёлик расцвёл, клюнул меня в щёку и умчался.
Захлопнув за ним дверь, я потёрла щёку и поползла пить остывший чай. Было мне невыносимо стыдно…
***
Когда чай закончился, а тётушка ушла к себе, я вернулась к кровати и книге и стала читать дальше. И вот где-то на двух третях повествования наткнулась на очень интересное утверждение: якобы для нескольких спроектированных, но так и не построенных особняков, Чевакинских разработал ещё и мебель
Мебель?
Я отложила книгу и задумалась. Что Фёдор Шехтель проектировал мебель для особняка Рябушинского, для дома Дерожинской, для МХТ, в конце концов – да, действительно. Но это всё-таки начало двадцатого века, да и талант Шехтеля значительно более… синтетический. Разносторонний. Разноплановый.
А вот Чевакинский, если судить по всем изученным сведениям, шёл вперёд чётко по линейке. Чёрт, как же мало я знаю об архитектуре! Надо спросить специалиста… Тут я посмотрела на часы и охнула: какие тут звонки специалистам? Половина первого ночи, все добрые люди спят давно!
Н-да, половина первого, а я собиралась в семь выехать! Так-то, конечно, никто меня не гонит, могу и до полудня дотянуть, но есть разница, приехать в Торжок в три часа дня или в одиннадцать утра. Во втором случае можно и одним днём обойтись, переночевать в Торжке, а утром домой.
Ну всё равно уже, назад время не отмотаешь, как получится.
Позвоню с дороги одной из дам – специалистов по елизаветинскому барокко, спрошу про мебель. Надо только не забыть гарнитуру к телефону взять. Потратив ещё полчаса на поиски гарнитуры, я легла уже в совершеннейшем раздрае, и долго ворочалась, думая о сегодняшних событиях.
Как же это так получилось, что все, с кем я работаю, повернулись вдруг совсем другой стороной? Словно маски сбросили. А под ними – ещё маска, одной стороной смеющаяся, другой плачущая. Так сказать, «Одним смеясь, другим кручинясь оком, Грустя на свадьбе, веселясь над гробом…» 15)
________
15) «Гамлет», перевод М. Лозинского
Ну ладно Дылда, я его совсем плохо знала. Просто в очередной раз убедилась, что судить о человеке по внешности глупо, совсем не всегда прав Ломброзо. Но с Лёликом я знакома больше девяти лет, с Балаяном – чуть меньше. И что? Что в следующий раз покажут мне фокусники и престидижитаторы 16)?
________