Анна Дашевская – Холодное блюдо (страница 23)
– Ну, у нас не всплывало ещё примерно шесть миллиардов фамилий, остальное население нашего шарика, – хмыкнул секунд-майор. – Да шучу я, шучу! Ты прав, это интересно. А я пропустил, старый дурак.
– И ещё один вопрос: что Куки из своего бара прослушивает всю яхту, мы уже знаем, а вот как он смотрит? Нижнюю, техническую палубу из бара не видно.
– Я подозревал, что парень не так прост, как кажется. Только прижать его было нечем.
– А теперь есть.
– Ну да… – легко поднявшись с места, Гривцов собрал бумаги в аккуратную стопку. – В Москве что-то ещё узнал?
– Говорил с рестораторами, с мишленовским инспектором… – Верещагин поморщился. – Может, что-то полезное там и было, но пока я не вижу, куда эти сведения можно применить.
– Найдёшь. Если что-то важное действительно есть, в подходящий момент оно само выскочит, на поверхность. Главное, не пропусти.
– Постараюсь. Кстати об аурах… – он протянул руку к кристаллам. – Не пора ли посмотреть материалы? Время уже позднее, а я хочу ещё на ужин с нашими поварами попасть.
– Оголодал? – хмыкнул Гривцов.
– Прямо до смерти! – Верещагин поморщился. – Целый день ем, как не в себя, лопну скоро!
И он сжал кристалл, активируя запись.
Просмотр материалов шёл в молчании. Когда всё закончилось, и голографический экран истаял в вечерних сумерках, секунд-майор потёр ладонью затылок и прочувствованно, длинно выругался. Алекс хмыкнул.
– Вроде ничего неожиданного мы не узнали. Так, мелкие детали…
– А кто там у нас скрывается в деталях, напомни, а? Да и мелочи очень уж говорящие.[15]
– Ну да, согласен. Мне, пожалуй, бросилась в глаза госпожа Кузнецова. Стихии земли и воздуха у неё заявлены официально, но кто бы мог подумать, что у неё настолько сильная алхимия?
– Да, и эта самая её алхимия отлично вписывается в историю отравления Красовской. Надо поглубже проверить все пересечения, где они могли встретиться и друг другу дорожку перейти. И дамочка эта, которая сыродел, тоже занятная… Сонные чары, надо же! Я такого и не встречал за всю жизнь.
– Сонные чары, конечно, в обстоятельства неплохо укладываются, – Алекс задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Ольгу усыпили и посадили в шезлонг, а через несколько часов ей в спину прилетела ледяная игла. Но зачем такие сложности? Остались бы обе в своих каютах, нашли бы их часом позже…
– Ошибаешься. Ни Бобровских, ни Красовская никому с утра нужны не были. На конкурс они бы отправились вместе с судьями, к часу дня, так что будить их никто бы не стал. Если только стюарды, постучав в двери, решили бы, что никого нет и можно заняться уборкой? Но всё равно это бы случилось не раньше полудня, значит, Красовская уже была бы мертва. Так… – Гривцов раскрыл блокнот и записал что-то, потом пояснил. – Отправлю ребят за расширенной биографией наших трёх магов воды, ну и, разумеется, выясним, кто такой Жарков.
– Ну, и я со своей стороны им займусь, – Алекс пожал протянутую руку.
Когда он появился в ресторане «Бурлаки», ужин только начался. Над столами висело такое густое молчание, что даже нечаянный бряк вилки о тарелку воспринимался, словно нарушение этикета. Негромко поздоровавшись со всеми сразу и, разумеется, не получив ответа, Верещагин нашёл взглядом стол, где разместился хозяин вечера. Там же сидел и Сошников, помахал рукой и кивнул на пустующий соседний стул.
Алекс прошёл к указанному ему месту и сел. Отказался от предложенных официантом водки, самогона или вина и попросил принести морса. Потом склонился к уху Сошникова и спросил:
– Чего такая атмосфера мрачная?
Приятель воззрился на него укоризненно.
– Вроде как только вчера два трупа нашли у нас под боком, как-то не до веселья.
– Труп был только один, – Алекс поправил сказанное и, пошарив глазами по столу, положил себе на тарелку кусок какой-то копчёной рыбы. – Марина жива и вроде бы даже улучшение наблюдается…
Сошников ничего не ответил, только головой покачал и отвернулся.
Впрочем, через довольно короткое время всеобщее молчание начали разбавлять отдельные реплики, совсем скоро слившиеся в приглушённый гул голосов. Поданное к ужину спиртное делало своё дело.
Пархомов поднялся, постучал ножом по бокалу и, когда на него обратились все взгляды, сказал короткую речь. Умело сплёл качество ужина, победу «Бурлаков» в Рыбинском этапе конкурса, благородную цель всего фестиваля… Судьи и гости слушали, кивали, ели. Потом выступал городской голова, потом – от московских поваров – взял слово Мушинский, и завёл нескончаемую речь.
Этим-то моментом Алекс и воспользовался, чтобы негромко окликнуть Сошникова:
– Володя!
– А?
– Вопрос у меня к тебе. По делу.
– Ну-у… не здесь же обсуждать. Давай на улицу выйдем что ли.
После душного ресторанного зала на вольном воздухе показалось даже свежо, от реки явственно тянуло прохладой.
– Хорошо! – сказал Сошников, подставляя ветерку разгорячённое лицо. – Ну, что ты хотел узнать?
– Кто такой Жарков?
Владимир окаменел. Молчал и не шевелился долго, так долго, что ярко освещённый кораблик успел проплыть мимо и скрыться за островком. Только в воздухе ещё долго висела весёлая мелодия вальса, которую играл на борту духовой оркестр.
– Откуда ты взял эту фамилию? – отмер наконец Сошников.
– Всплыла в ходе расследования.
– Московский ресторатор. Бывший.
– Бывший ресторатор или бывший москвич?
– И то, и другое. Впрочем, я не знаю, чем он сейчас занимается.
– А раньше?
– А раньше у него был ресторан на Неглинной, «Арбузная корка». Успешный, популярный, гастрономический. Была любимая женщина. Были друзья, деньги, некоторая слава. Потом… Восемь лет назад Марина ушла от Димы к Пархомову, и утопила его ресторан в грязи. Она была тогда серьёзным ресторанным критиком, с ней считались и к ней прислушивались.
– Утоп?
– Только булькнул. А она ещё и ножку сверху поставила, и каблучком придавила. Дима собрал себя из кусков, продал то, что ещё можно было спасти от кредиторов, и уехал куда-то на юг. И восемь лет его никто не видел. Вполне возможно, что он процветает где-нибудь в Ялте или в Сочи, а может, спился или переквалифицировался в фармацевты, – Сошников перевёл дух и спросил угрюмо. – А теперь объясни, каким образом это имя могло всплыть здесь и сейчас?
– Кое-кто из ваших судей видел его на фестивале. Дважды. Как ты понимаешь, это необходимо проверить.
Помолчал, Владимир обронил:
– Хреново.
– Да и так был не мёд с вареньем.
– Согласен. Я Жаркова знал мало, но даже я помню, что терпения и упёртости ему было не занимать. И он вполне мог бы решить мстить. За восемь лет это блюдо хорошенько остыло…
Глава 8. Рыбинск
Возникшая неожиданно фигура Дмитрия Жаркова заинтересовала Алекса чрезвычайно. Но, рассудив и взвесив, он решил не торопиться: у городской стражи возможностей не в пример больше. Пусть ищут и находят, его дело – попасть туда, куда официальным лицам войти трудно.
У него есть копии досье на трёх магов воды, Сергея Казакова, Ларису Новикову и Марию Спелетти, плюс на Агнию Казакову. Вот эти самые досье он и будет изучать, разве что прервётся для того, чтобы присоединиться к группе в экскурсии на сыроварню. Любопытно, какова будет синьора Спелетти в родной стихии?
Сведения из досье оказались… мягко говоря, неожиданными. Начать с того, что синьора стала таковой всего лишь пять лет назад, в возрасте тридцати двух лет. А до этого была она Марией Ивановной Ломакиной, проживала в Твери и работала поваром в одном из городских ресторанов. Со Спелетти познакомилась во время туристической поездки в Лаций, через полгода вышла замуж и перебралась в город Пиенцу.
– Угу, а теперь, значит, воссоединилась с родными осинами, – пробормотал Алекс, разглядывая снимок синьоры.
Обыкновенная женщина, в меру уставшая, в меру симпатичная. На улице второй раз не взглянешь. Впрочем, у убийцы вовсе не обязательно окровавленные клыки и страховидная рожа, он может выглядеть совершенно неприметно.
Верещагин стал читать дальше, но какая-то заноза не давала покоя, и он отложил следующее досье.
– Тверь… – бормотал он. – Тверь. Ведь попадалась же мне где-то эта самая Тверь, а?
Но нигде больше упоминание этого города не встретилось.
– Значит, одно из двух: или это было в материалах дела, оставшихся у Гривцова, или я рехнулся. Поскольку второй вариант меня не устраивает, принимаем первый.