Анна Дант – Целительница Печать забвения (страница 2)

Отныне Милена, послушница культа Полуденных жриц, мертва.

Глава 1 - Последняя смена

Слив грязную воду, устало облокотилась на стену.

На секундочку всего… Затем вновь набрав воды, отправляюсь мыть палату.

Не смена, а кошмар какой-то… В хирургическом, конечно, и так непросто, но сегодня совсем ужас.

А всё из-за одной бабушки, которая принесла внуку просрочку. А внук, добрая шестилетняя душа, радостно поделился гостинцами с остальными ребятами в палате. Как итог – отравление.

Целая палата мальчишек от шести до пятнадцати лет лежат бледно-зелёные и периодически склоняются над вёдрами. И очень часто неудачно. А бабушка… Ну что бабушка? Охает и озабоченно качает головой, даже не понимая, что не так. Вот и сейчас стоит посреди коридора, платочек в пальцах мнёт и смотрит на заведующим отделением взглядом кота из знаменитого мультика.

– Ну что вы такое говорите, Александр Валентинович! - с неподдельной обидой в голосе. – Да не из-за йогуртов это! От одного раза ничегошеньки не будет! Зато скидочка!

– Ирина Павловна, это грубое нарушение, вы понимаете? - устало вздыхая, выговаривает врач. – По хорошему, я обязан вообще запретить вам посещения.

– Как запретить? - растерянно и тихо шепчет старушка, промакивая глаза платочком. – Ванька мой один же совсем там! Папка, сыночек мой, умер, а маманька егошняя… Некогда ей мальчиком заниматься! Всё по командировкам! Орёт, что деньги зарабатывает, а я вам так скажу! По мужикам она ездит! Что это за командировки такие, а? А я не могу лечь, Александр Валентинович, миленький! Не могу совсем! Кто за хозяйством смотреть будет? У меня же Машка отелилась на днях, ну как оставить?

– Идите уже, - раздраженно отмахивается Александр Валентинович. – На входе список висит, что можно проносить, а что нет. И если ещё раз я увижу, что пронесли запрещенное… Ирина Павловна, не обижайтесь, но скажу охране проверять гостинцы.

– Хороший вы человек, Александр Валентинович! - тут же заулыбалась бабуля. – А хотите, я и вам следующий раз принесу по акции? А?

Я ойкнула и поспешила слинять. Потому что вот сейчас наш зав смотрит на старушку матом. Только смотрит, материть и орать не будет. А вот нам, персоналу, может попасть. И лучше не стоять без дела, а то и вовсе поскорее убраться из его поля зрения. На орехи наш любимый Александр Валентинович раздаёт знатно!

Вообще, наш зав крутой! Я мечтаю проходить интернатуру именно у него, поэтому и устроилась сюда санитаркой. Лишь бы поближе к Красину.

Седовласый, высокий мужчина с добрыми глазами и мягкой улыбкой. Многолетняя практика за плечами с множеством сложнейших случаев.

А уж как его обожают дети! Для подростков – непререкаемый авторитет, а для малышей добрый друг и любимый дядя. Даже крошки плакать перестают, когда зав с ними разговаривать начинает. В общем… Так я и оказалась здесь, в детской областной. И уже тружусь два года на должности санитарки. Конечно, денег тут не заработаешь, да и с учебой совмещать сложно. Но ради опыта я готова потерпеть. На питание и простенькую одежду хватает, а остальное… Успеется. Ещё вся жизнь впереди.

Зайдя в палату, расстроенно покачала головой. Ну вот… опять парочка промахнулась мимо ведра. – Простите, - простонал мальчонка лет двенадцати, пытаясь незаметно оттереть простынь.

– Ох, и что же с тобой делать, - вздохнула, разглядывая ногу на вытяжке и гадая, как же мне бельё поменять. Малодушно подумалось просто оттереть простынь, но я тут же отогнала от себя эту мысль. Не дело это. В нашем деле главное человечность.

Видела я таких…

Выгоревших, да и просто жестоких. Для них человек это просто тело. Да, пока живое. Но обезличенное, что ли. Нельзя, ни в коем случае нельзя терять человечность.

– Ну что же, сейчас подумаем, как поступить, - улыбнувшись мальчонке, со смешком фыркнула. – Ты же как Терминатор сейчас, а Терминатору не положено краснеть и смущаться!

Мальчишка захихикал, расслабляясь. А я посмотрела на часы и тяжело вздохнула. Пять вечера. Работать мне до десяти.

Я даже пообедать не успела сегодня, с универа сразу на смену.

Спустя два часа я всё же смогла передохнуть. Достав простенькую булку и налив чаю, со стоном села на диван и, вытянув ноги, скинула обувь.

Какое блаженство! Какая бы обувь ни была удобная, ходить целый день всё равно сложно. Так что сейчас я пользовалась моментом, шевеля пальчиками, разминаясь. Дверь в сестринскую распахнулась, пропуская Пашку.

– Ай-яй, Анна Павловна! Нарушаем? - прищурившись, с хитрой улыбочкой, коварно произнёс Пашка. Да-да, в сестринской кушать нельзя. Для этого есть специально отведённое место. Но электрочайник и баночки с кофе и чаем стоят тут, а на запреты уже давно забили. – Пощади! - шуточно взмолилась я, протягивая ему вторую булочку. – Держите взятку, Павел Георгиевич.

– А взятки, между прочим, подсудное дело! - фыркнул парень, но булочку взял и тут же вгрызся в белый, ароматный мякиш.

Пашку я знаю ещё с сопливого детства. Как и водится в небольших городках, мы посещали один садик, после учились в одной школе. Дружили ли мы с детства? О, нет! Дружить мы стали уже в старших классах, а до этого то дрались, то обзывались, встречаясь на детской площадке и в общих компаниях. Суворовский старше меня на два года и через несколько месяцев заканчивает интернатуру. Он-то и помог устроиться сюда, когда я, пища от восторга, рассказала о своей мечте – учиться у Красина. – Ань, а пойдём в клуб? - подмигнув, предложил Пашка. – Мы тут в субботу собираемся однокурсниками. Там и Валька с твоей группы будет.

– Ты меня отговариваешь? - скривилась я. – Ты же знаешь, что мы не ладим. Не ладим…

Это наша главная фифа группы не ладит со мной. Выбрала меня целью и… Ай! Буллинг - не новая история, что уж тут. Главная модница потока и серая мышка-сирота.

– Да брось! Это она наверное в универе такая, а вот с Витькой рта раскрыть боится! Замуж хочет очень.

– Ага, - хихикнула, вспоминая родословную Витьки. – Денег она хочет, Паш. У Вити отец в министерстве сидит, а у матери клиника своя.

– Да какая разница, - Пашка отмахнулся и подул на горячий чай. – Главное, что в его присутствии Валя ангел. Так что, пойдёшь? Я угощаю!

– Не знаю, - вздохнула, честно задумавшись.

У меня в субботу смена до пяти. Да и выспаться хотела… И идти мне не в чем.

Но Пашка так смотрит жалобно.

– Ладно! - фыркнула я и рассмеялась. – Чёрт языкастый, уболтаешь любого!

Я только успела пустую кружку на стол поставить, как дверь распахнулась, пропуская Олю.

– Ань, там в пятой опять… беда, - многозначительно шевельнула бровями старшая.

– Иду, - улыбнувшись, я тут же надела шлёпки и накинула форму. Ну что же, передохнуть успела.

Спустя три часа я быстро приняла душ, пользуясь отсутствием очередей и присутствием нормальной горячей воды. В общаге с горячей водой проблема. Она вроде как есть, но редко.

В основном течет вода не горячее парного молока. Так что душ я по возможности принимаю на работе, а голову мою в общежитии. Это уж и под краном можно, да и вода прохладная не смущает. И вот спустя ещё час я наконец вышла на улицу, вдохнув осенний воздух, вкусно пахнущий дождём, мокрым асфальтом и опавшей листвой. Никуда не торопясь, побрела по улице, свернув на центральную. Витрины бутиков призывно светились, заманивая. Стройные силуэты манекенов рекламировали шикарные платья на любой вкус и цвет. Но не на кошелёк, увы.

Поймав своё отражение, невесело усмехнулась. Да, Анна Павловна, тебя в такой бутик и не пустят. Старенькое, потертое пальто выдавало положение хозяйки с головой. Но это ведь временно, правда? Осталось доучиться и… А там может и парень появится. Ребёночка родим, может и двух. Квартиру в ипотеку возьмём. Может получится бабулю перевезти в город, к нам поближе. Ведь не молода уже, одной в деревне сложно. Так, мечтая, спустилась в метро. Пять станций, и я недалеко от дома. А там останется пройти пару остановок до общаги.

Метро уже практически пустое в это время. Так что, встав у колонны, достала телефон и залезла в сеть.

В болталках как всегда весело. Народ ржет и обсуждает прошедший день. Лента пестрит смеющимися смайликами и разномастными стикерами. Улыбаясь, пролистала чат, но написать так и не успела. Телефон внезапно ожил в руках, выдав на дисплее номер тёть Марины, бабушкиной соседки. Сердце тревожно забилось. В такое время не звонят просто так… Дрожащими пальцами кое-как провела по экрану, отвечая на звонок.

– Ань! Аня! Слышишь меня? Ань! - громко прокричала глуховатая соседка, едва я поднесла телефон к уху.

– Здравствуйте, слышу, - откликнулась также громко, делая несколько неосознанных шагов вперёд.

– Ань, беда! Беда с бабушкой твоей, слышишь? С сердцем плохо стало днём. Ань, слышно меня?

– Слышно, тёть Марин! Говорите уже! - повысила голос и преодолевая трусливое желание бросить трубку, чтобы не слышать плохие новости.

– Бабушка твоя… Померла Баба Лена, Ань. Врачи сказали – приступ. Не успели, окаянные! Да ты же понимаешь, дожди, дорогу размыло. Скорая проехать не могла. Пришлось Ваську из десятого дома звать. Ну ты помнишь, дядь Васю, тракториста? А он, падла такая, пьян в стельку! Лёшка Мельник ключи у Васьки забрал, да сам за руль сел…