Анна Чернышева – Сладкая девочка из Королевства Эл 2 (страница 2)

Когда я немного пришла в себя, то увидела, что леди Бри исчезла. Как и когда она соскочила с телеги и ушла, осталось непонятным. Лили тоже глазела по сторонам, а Патрик то и дело покрикивал на прохожих, прогоняя тех с дороги.

Наконец, телега остановилась.

— Гостиный дом «Толстуха Рыжуха», — прочитала я вывеску, на которой была нарисована развеселая девица с пышными телесами и красноватыми растрепанными волосами, и вздрогнула. Ирония ситуации немного повеселила.

— Слазьте, — скомандовал Патрик и спустился сам с телеги, подавая мне руку. — Ни на кого не глазейте. Сразу поднимайтесь на второй этаж и ждите служанку, которая покажет вам комнату. Я буду спать на конюшне.

За каменной оградой оказался неожиданно просторный двор. Тут ютились кареты и открытые экипажи, телеги побогаче нашей и даже ручные носилки. Большой двухэтажный дом тянулся в обе стороны от крыльца. Лили взяла меня за руку и нерешительно пошла следом, чуть ли не вжимаясь в моё плечо.

Ну что ж, Женя. Пора брать свою жизнь в собственные руки и показать девчонке, что я не боюсь. Выпрямив плечи и гордо вздёрнув подбородок, я бодро зашагала в неизвестность.

***

Спустя три дня мне всё стало понятно. Столица Эла делилась на две неравные части: побережье озера Аррон и остальная часть города. Удел дышать чистым почти морским воздухом и любоваться волнами выбрали себе состоятельные горожане во главе с королём, чей дворец прилепился к восточной крепостной стене. Он возвышался над озером и городом, потому что был построен на холме, и почти со всех его окон, начиная с третьего этажа, был прекрасный вид на водную гладь.

Сразу под крепостными стенами была портовая часть Эльмариона — мачты и судна лепились друг к другу, а на берегу портовые забегаловки перемежались с гостиницами и складами. Между ними виднелись широкие каменные дороги, по которым доставлялись многочисленные товары. Судя по смраду и шуму, это был самый густонаселённый и неблагополучный район столицы.

С другой стороны стены, вдоль реки Келлы, имелись прогулочные набережные, где можно было с каменной дороги спуститься прямо на песок и пройтись вдоль кромки воды. Тут было немноголюдно, потому что через ограду к воде допускались только нарядно и богато одетые люди. У черни были свои развлечения.

Гостиный дом, куда нас доставил Патрик, находился в рабочем квартале Эдьмариона. Тут друг на друга лепились ремесленные лавочки и крошечные мануфактуры. Практически стена к стене с нашим зданием расположилась кузница, лавка ткача, пивоварня, рыбный рынок, зеленщик и две пекарни. Напротив имелся магазин тканей и бакалейная лавка, где продавалась всякая всячина: крупы, сахар, масло в бочонках, бумага, писчие принадлежности, краски, перчатки, инструменты, нитки и еще тысяча мелочей.

По улочкам сновали люди, толкающие перед собой тележки с товаром и грузами. В этом квартале дома так плотно лепились друг к другу, что проехать карете или телеге было практически невозможно. Сами же дома налезали друг на друга и стремились взобраться как можно выше, к солнечному свету. Здесь арыки были узенькие, а деревья тонкие и высокие, с кроной у самого верха. У нашего трактира в самом разгаре была стройка — хозяин решил нарастить ещё пару этажей для гостей и не успел закончить к зиме.

Нам с Лили отвели комнату за кухней на самом первом этаже, и Патрик гордо объявил, что моя подопечная будет работать на кухне взамен за проживание. Таким образом, вопрос с жильём был решён на несколько месяцев, пока владелец гостиницы не обнаружит беременность. К тому времени нам нужно что-то придумать и съехать, иначе Лили просто выкинут на улицу и забьют камнями.

— Камнями? — переспросила я, не веря своим ушам. — Молодую девочку? Тогда зачем ты заставил её ехать со мной?

— Дома её бы забили насмерть собственные родители. Таков закон.

Я неверяще оглянулась на милое личико Лили, удивляясь, как такое дитя решилось согрешить с мужчиной. Да и мне надо быть осторожнее, раз тут такие пуританские нравы. Просто кошмар!

Ну ладно, Лили оказалась весьма полезна. Пока я буду придумывать, как дальше жить, она будет зарабатывать нам на проживание. Да и пропитание, будучи помощницей на кухне, она себе добудет. А может, и мне.

А ещё Рыжик — тот переловил всех мышей в Гостином доме, и хозяин милостиво разрешил ему остаться. Лис не отходил от меня ни на шаг, преданно спал у меня в ногах и ел с рук. Постояльцы гостиницы принимали его за большую собаку (ну или делали вид), а вместе мы вызывали двойной интерес: два рыжих существа одновременно! Но вслед никто не плевался и не кидался палками, поэтому я успокоилась.

Сегодня я проснулась рано от того, что в окно светило солнце и звало выйти, и поняла, что первый шок прошёл и я готова. Нужно было выбраться в богатую часть города на разведку и придумать план. Дальше медлить было нельзя.

Проводив Лили в кухню, умывшись и позавтракав кусочком хлеба с ломтиком сыра, я открыла свой сундук, разложила вещи и принялась размышлять, как мне достать себе приличный наряд. Судя по всему, неряшливо и бедно одетую даму не пропустят ни на одну «приличную» улицу, а все мои будущие клиенты находятся именно там. И изучать их следовало тоже именно там.

И я решилась. Нужно было идти на рынок, чтобы прикупить себе что-то приличное и модное. Вязаная шубка отлично замаскирует мою обычную рубашку и свитер, но вот юбка и башмаки никуда не годились. Юбка была старая, еще та, что мне подобрала на судне пугливая Берта. А башмаки пережили мою предполагаемую смерть, солёную морскую воду и сотню километров по лесам и дорогам Эла. И прошлый опыт подсказывал мне, что обувь окажется самым дорогим предметом гардероба.

А как говорил кот Матроскин, чтобы купить что-то ненужное, надо сперва продать что-то ненужное. А мне нужно купить нужное, а вот ненужного для продажи не было. Всё было нужное. Но придётся чем-то жертвовать, и я достала мешочки со специями, крепко сжимая их в руках.

Моё единственное приданое — теперь ему предстоит сослужить мне службу. А там посмотрим.

Спустя час я вышла на оживлённую улицу и пошла разыскивать рынок. Рыжик послушно шёл рядом и ненароком касался моей юбки тёплым боком — мол, не дрейфь, я рядом. И мне стало спокойней.

Глава 2

Рынок всегда был моим самым любимым местом. Правда не тот, где ты примеряешь джинсы на картонке под многочисленными взглядами покупателей, а тот, где ароматными горками лежат яркие лимоны и краснокожие яблоки; зелёными пучками стоит в банках ароматные травы и цветы; в больших контейнерах радуют глаз специи и пряности. Там, где пузатый мясник в грубом переднике расхваливает говяжью ногу, а опрятная старушка предлагает домашний сыр и сливочное масло.

Рынок в моём детстве всегда означал вкусную и свежую еду. Её сперва долго и придирчиво выбирали, потом яростно торговались, а дома торжественно доставали и тут же начинали готовить. Я люблю всё самое вкусное есть сразу: сразу же режу спелый апельсин, отрезаю кусок ароматной колбасы и твёрдую горбушку хлеба. Наливаю полную кружку чая, кладу туда два кусочка сахара и поедаю бутерброд тут же, не отрываясь от книжки и поджав под себя ноги на твёрдой табуретке. А в окно задувает пряный весенний ветерок вместе с криками уличных мальчишек, гоняющих под окном в футбол. И никуда не надо, и всё прекрасно — мама на работе, книжка только началась, а колбаса ещё не закончилась.

Только жаль, что всё это осталось там, в детстве. Взрослые люди не умеют уже так смаковать свободное время и простые радости. Они вечно бегут за цифрами на счетах, не могут сидеть без дела и пытаются всё успеть. Поэтому вся прелесть жизни отходит на второй план. А на первый — стресс и выгорание.

Здесь же всё было по-другому. Каждый человек — простой трудяга — был занят своим делом, которое старательно и с удовольствием делал. При этом ещё умудрялся пообщаться с соседями и собрать новые сплетни.

— Эй, Марк, ты слыхал, что с Нового года вводят новый налог? Теперь надо будет отдать королю не десятину, а полторы десятины! А ещё десятину церкви. Ты чем будешь платить? — орал дородный пекарь через улицу владельцу бакалейной лавки.

— Корову продам, давно уж хотел, да жена не давала. А зачем она мне в городе? В этот год заплачу, а там уже посмотрим, — отвечал тот, затаскивая в свой магазинчик тюки с товаром.

— А я думал, что лавку твою куплю, а ты снова в деревню, — хохотнул толстяк, а Марк злобно сверкнул глазом и ничего не ответил.

Я шла вперёд, неся перед собой узелок со специями, и во все глаза смотрела по сторонам, очень переживая, что меня могут ограбить. Знаю я эту толпу — р-раз, и нету у меня имущества.

По всем признакам рынок был где-то впереди: мне навстречу попадались женщины с корзинками, полными овощей и зелени, а следом семенили молодые девицы, тащившие что потяжелее — горшки, мешки и связки неощипанной птицы.

А вскоре догадку подтвердил и запах — что-то съедобно-жареное, остро-сладкое, пряное — и над всем этим сильный запах уксуса. Базар был по-восточному богат, а главное — огромен. Я не смогла окинуть взглядом все торговые лавки, а поэтому пошла вперёд, ища ткани или готовую одежду. Рыжик следовал рядом, иногда рыча на прохожих, которые слишком близко приближались к моей персоне. Я и так убрала свои волосы под шерстяной платок, чтобы не привлекать лишнее внимание к их цвету, но всё равно сильно выделялась в толпе.