Анна Чернышева – Проклятие прабабки. Исцеление. Книга 3 (страница 4)
Мы чокнулись бокалами и улыбнулись друг другу поверх них.
– Наелась? – спросил Макар несколько минут спустя.
– Угу, – кивнула я, дожёвывая последний листик салата. – Очень вкусно, спасибо! Накормил!
– Есть время погулять? – вежливо поинтересовался он.
– Есть, – я была довольна, что свидание продолжится.
Мы встали из-за стола, поблагодарили Сашу и пошли вдоль озера. Тучи неохотно расступились и над нами проглядывало голубое небо. Прогноз по дождю не оправдался.
Оказалось, что мы находимся на рыболовной базе, куда мужики приезжают ловить рыбу и платят за это деньги. А домики поставили для их жён и детей, которые не любят ночёвки в палатках. А Саша – владелец базы и по совместительству любит готовить. Так что мы вовсе и не в ресторане, а пользуемся любезностью Соколовского друга.
Мы шли по тропинке, не касаясь друг друга руками, и мне было очень комфортно. Радовало, что Макар не форсирует события и не делает попыток к сближению. Мы обсуждали с ним места, где любим отдыхать, и я рассказала ему о доме в Васильевке. При этом внимательно следила за выражением лица, пытаясь считать реакцию. Но при упоминании деревни ни один его мускул не дрогнул. Он сказал, что никогда там не был, и я нахмурилась. Странно.
Потом мы обсуждали рыбу, которую оба любим, и способы её готовки. Оказывается, Макар и сам недурно кулинарит, и только этим фактом поднялся в моих глазах ещё на пару пунктов.
Примерно через полчаса я почувствовала, что пора ехать домой, иначе свидание затянется и испортит всё впечатление. Поэтому я засобиралась, а Макар не стал возражать.
И снова я держалась за его талию, тёплую и крепкую, и наслаждалась скоростью. Мама никогда не разрешала мне гонять с мальчиками на мотоцикле, называя их «кандидатами на тот свет». Сейчас же я чувствовала восхитительную свободу и радость от того, что уже взрослая. Это было великолепно!
Когда мы подъехали к дому, моё сердце забилось быстрее. Но Макар разрушил все мои ожидания. Он не сделал попытки меня ни поцеловать, ни обнять. Просто улыбнулся, попрощался и укатил с громкими звуками из двора. А я поплелась домой, переваривая необычное свидание.
Дома никого не было. Мама ещё не вернулась с работы, а я решила доделать кое-какие задачи по работе, просто чтобы отвлечься от мыслей о Макаре. Мне хотелось переключиться, чтобы вечером, перед сном, обдумать всё как следует и посмаковать каждую минуту нашей встречи. Соколов захватывал моё воображение всё больше и больше.
Открыв ноутбук, я увидела в почте письмо из архива МВД. Мне отвечали, что в их учётной картотеке есть сведения, что Гаврилова (Гаврилкова) Варвара Александровна была направлена для отбывания срока наказания в Соловецкий лагерь принудительных работ особого назначения в 1924 году. Но личного дела у них нет, для доступа к его материалам необходимо обращаться в архив ФСБ.
Соловки! Зловещее название самого известного советского лагеря системы ГУЛАГ заставило меня похолодеть. Я поспешно забила в поисковике это название и начала запоем читать, что это за заведение и кого туда отправляли.
«Солове́цкий ла́герь (
Срок заключения на Соловках был от трёх до десяти лет. Туда высылались «каэры» – люди, осуждённые за «контрреволюцию», политические противники большевиков – эсеры, меньшевики, анархисты, а также уголовники, профессиональные нищие, проститутки, беспризорники и преступные малолетки.
Да, Варенька, в каком же месте ты оказалась?
Соловецкий лагерь располагался в бывшем Соловецком монастыре. У заключённых было двухразовое горячее питание и кипяток трижды в день. Они были заняты на тяжёлых работах – строительстве, сельскохозяйственных работах, в мастерских и на заводах, лесозаготовках.
В 1929 году в лагере был раскрыт заговор о массовом побеге и под расстрел попало 116 человек, потом были еще несколько случаев массового расстрела.
Как же ты выжила?!
Я не могла дальше читать. По щекам катились слёзы, и я не успевала их вытирать. Перед глазами стояла нагая Варенька в бане, в разгаре своего ритуала. Всё сбылось, как загадала: «Хочу, чтобы обо мне заботились». В ушах стоял её шёпот: «Желаю жить у моря и греться на ярком солнышке. Хочу быть подальше от Васильевки, от её жителей, от Матрёны. Пусть меня там, в новом месте, никто не знает. Пусть я буду жить на всём готовом, как раньше, у папеньки дома. Пусть будет дело, работа, и любимый рядом».
Почти всё сбылось, как пожелала. Жила у моря, и, наверное, иногда грелась на ярком солнышке. Жила на всём готовом и подальше от Васильевки и её жителей. И её там никто не знал раньше. Наверняка было и дело, и тюрьма, которая служила домом. А любимый? Наверняка был и любимый, иначе откуда появилась бы бабушка Лиза?
Голова шла кругом, сердце колотилось как бешеное. Хотелось завыть во весь голос и кричать: «Варя, Варенька, как же так?!» Перед глазами мелькали картинки с её колдовством, сцены любви с Соколовым. Лицо, полное безысходности, в кабинете у следователя.
До чего довели тебя твои Силы и до чего могут довести меня?!
Глава 3
Наконец-то я всерьёз задумалась о том, о чем боялась даже размышлять. О самом проклятии. Страшное Матрёнино лицо посреди кладбища будет преследовать меня до конца жизни. Так жектоко наказать может только женщина, которую смертельно обидели. И не просто обидели, а поставили под угрозу жизни её и детей. Что сподвигло жену Матвея произнести те страшные слова? А самое главное – как теперь прекратить их смертельное действие?
Я набрала в поисковике «Как снять родовое проклятие». На первой же странице рядом выскочили два совета: обратиться в церковь и сходить к психотерапевту. Хм, с церковью идея интересная. А вот психотерапевта я отмела сразу. А дальше пошли статьи с разными обрядами и ритуалами. Кто-то советовал отливать воск, кто-то – делать по 10 повторений одного и того же обряда с родовым деревом. И всё какое-то страшное, непонятное, от чего мороз идёт по коже.
Я перевела взгляд на свои руки. Не так я ощущала свою собственную магию. Нет в моих синих искорках ни зловещих предзнаменований, ни коробящих душу энергий. И засорять свой Дар неизвестными ритуалами ни за что не буду! Надо искать дальше, и, возможно, рано или поздно помощь придёт.
Посмеялась бы надо мной Варенька, если бы узнала, что я ищу заговоры на снятие проклятия в Интернете. Хотя, честно говоря, Варенька могла бы и не общаться со мной загадками. «Это покажу, то не покажу. Смотри – вот есть проклятье». Ей-то на том свете по-любому видать, как его снимать и что с ним делать. Но нет же, исчезла и не проявляется. Раньше преследовала, а сейчас затихла.
– Мяу! – услышала я сбоку и подскочила. Бегемот важно прошествовал мимо, запрыгнул на мой диван и тут же повернулся задом.
– Я мужчин в зад не целую. Даже таких пушистых и наглых, как ты. Дай морду! – пошутила я и схватила кота на руки. Он послушно прикрыл глаза и дал себя чмокнуть в шерстяной гладкий лоб. А потом закатил глаза в щёлочки.
Рассеянно гладя кота, я размышляла. Каждый раз я видела Вареньку, когда близко подбиралась к местам, где она обитала. Самое чёткое видение было, когда я держала в руках её обручальное кольцо. Точно! Я вертела его в пальцах, и она то появлялась, то исчезала в старинном потёртом кресле. Только и кольцо, и золотой медальон остались в Васильевке, в загадочном Томином сундуке, куда я так беззастенчиво залезла. Нужно ехать туда.
Но при мысли о поездке внутри у меня всё воспротивилось. Слишком свежи были ещё воспоминания о Вариной жизни, слишком близко я нахожусь к магии там, где она впервые зародилась в моей семье. Здесь, в городе, я снова окунулась в нормальную жизнь, почувствовала себя обычной. И возвращаться в деревню не хотела категорически.
Я разблокировала телефон и набрала Диму:
– Привет!
– Привет!
Наступила небольшая пауза. Мне почему-то было неловко продолжать разговор, но раз уж я позвонила…
– Дима, а ты в город не собираешься?
– Собираюсь, конечно. Правда, пока не решил, когда.
– У меня есть к тебе небольшая просьба. Нужно кое-что привезти из дома сюда. Если тебя не затруднит…
– Говори.
Я объяснила, где лежат Варины украшения, и быстренько отключилась. Почему-то я чувствовала себя не в своей тарелке, когда общалась с ним. И потом ещё долго горели щёки, которые я укрыла в пушистом котовьем боку.
А потом я посвятила полдня работе и изучению инструкции по работе архивов ФСБ. Мне важно было понять, какие документы я могу получить и что из этого я смогу выяснить. Информации было много, но всё упиралось в знание фондов, шифров и ещё Бог знает чего. Поэтому я быстро устала.
То и дело поглядывая на телефон, я в конце концов призналась себе, что не время отслеживаю, а жду звонка или сообщения от Макара. После нашего свидания от него не было ни слуху, ни духу, и я уже начала волноваться… Да и расстались мы как-то прохладно, поэтому он не выходил у меня из головы.