Анна Чернова – Развод. Любовь умирает осенью (страница 2)

— Алло, – в трубке раздается голос Карины. Но теперь он звучит очень холодно и незнакомо. Моя девочка никогда так не говорила со мной.

— Карина, объясни, почему сейчас ко мне приходили из агентства недвижимости и показывали МОЮ квартиру? – я стараюсь держать себя в руках и не сорваться на крик.

— Потому что собственник квартиры - я. И я хочу ее продать. Нам с Витей нужна квартира в центре, ему неудобно добираться до работы. Да и мне надоело на метро таскаться из универа, – отвечает дочка как ни в чем не бывало.

— Это моя квартира! Я переписала ее на тебя, чтобы обезопасить, когда выходила замуж за Виктора!

— Мам, ты сама сделала меня собственницей. Ты заботилась о моем будущем, и теперь я распоряжусь ей в пользу своего будущего. Вернее, нашего с Витей будущего, – в голосе дочки слышу раздражение.

— Как ты можешь так, дочь? Я ведь не так тебя воспитывала, – не могу сдержать слезы, которые все-таки хлынули из глаз. – Я ведь тебе доверяла, любила больше жизни…

— А я полюбила Витю! И если ты желаешь мне счастья, то не будешь мне вставлять палки в колеса! – Карина бросает трубку, а я без сил спускаюсь по стене на пол.

Я думала, дальше дна некуда упасть, но ошибалась…

А через неделю в мою дверь снова стучат.

— Добрый день, я - представитель новых владельцев квартиры. До понедельника нужно освободить жилплощадь. Вот - выписка из Реестра с указанием нового собственника, – мужчина сует мне в лицо лист бумаги, но я даже не читаю.

— До понедельника? — из моего рта вырывается горький смешок. — Вы сейчас серьёзно?И куда же я пойду?

— Без понятия. Обратитесь в агентство недвижимости, вам помогут подобрать квартиру для аренды. И мой вам совет - не затягивайте, чтобы избежать судебных разбирательств и дополнительных расходов.

Захлопываю дверь и хватаюсь за косяк, чтобы не упасть.

Все-таки Карина это сделала. Честно говоря, всю эту неделю я надеялась, что дочь одумается, что совесть не позволит выгнать мать на улицу. Но я ошиблась. Я снова ошиблась…

Завтра мне нужно уехать отсюда. Завтра…

Обвожу взглядом место, где я была когда-то счастлива. А потом достаю чемоданы и сумки и начинаю складывать вещи. Чем больше наполняются сумки, тем горче становится на душе. В один момент меня прорывает на истерику. Падаю на кровать и трясусь в рыданиях.

Почему все так? Где я упустила тот момент, когда моя дочка превратилась в безжалостную суку? Почему в моей жизни встретился очередной мудак?

Когда слезы заканчиваются, а в груди нестерпимо ноет от боли, звонит мобильник.

— Да, Оль, – хрипло отвечаю подруге.

— Свет, ты простыла, что ли? Чего хрипишь? – волнуется подруга. — Привезти тебе малинового варенья? Или меда?

— Лучше чего-нибудь покрепче.

— В смысле?

— Оль, меня выгнали из дома.

— Через сорок минут буду, – объявляет подруга и отключается.

Лежу на кровати, все еще сжимаю телефон и пялюсь в белый потолок.

Боже, пусть я проснусь! И все это окажется страшным сном.

Но минуты идут, а я все не просыпаюсь…А потом слышу звонок в дверь и плетусь открывать.

— В смысле «выгнали»? – с порога начинает Оля. Она вручает мне пакет, из которой торчит высокое горлышко бутылки в фольге, а сама ставит коробку с тортом на столик в прихожей и снимает пальто.

— В смысле продали. Карина продала мою квартиру.

— Она с ума сошла, — фыркает подруга. — Это точно не мошенники?

— К сожалению, не мошенники.

— А Витька что? — Оля заглядывает в зал, где Витя обычно находился, когда Оля приезжала ко мне в гости.

— Он ушел. Я подала на развод. — Охренеть! Вот это новости, подруга! – Оля округляет глаза так, что они едва на лоб не лезут. — Это еще не все, – горько улыбаюсь и опускаюсь на стул в кухне.

Мы с Олей дружим двадцать лет — с тех пор, как вместе учились. Она видела, как росла Карина. Я была свидетельницей у нее на свадьбе, крестила ее сына. Ближе нее у меня была только моя дочь. И рассказывать ей правду так тяжело.

— Витя изменил мне. С Кариной. И она продала мою квартиру, чтобы купить жилье поближе к его работе.

Каждое слово режет по живому. Слезы снова текут по щекам. — Вот же мудак! А Каринка - просто дура молодая! – охает Оля. — Вот не зря он мне не нравился с самого начала! Он ведь давно подбивал тебя переехать! А потом решил через Каринку действовать! Вот же урод! — Мне завтра нужно квартиру освободить, а куда ехать, ума не приложу! За день нормальное жилье не найти, – тру руками виски, как будто это поможет избавиться от головной боли и проблем.

— Приезжай ко мне, — Оля сжимает мою руку. — Пока не найдешь квартиру, поживешь у нас. Пашка все равно в общагу переехал, его комнату пустует. — А Сергей не против?

— Пусть только попробует возразить, – хмыкает подруга. — Спасибо, Оль. Оля молчит. Потом кладет руку мне на плечо:

— Ты у меня сколько хочешь живи. Разберемся. Только не сдавайся, слышишь? Я киваю.

Ночью лежу без сна. Последняя ночь дома. Осенний дождь безжалостно стучит по стеклам, нагнетая трагичность ситуации. И я думаю: ну вот, еще одно подтверждение — мир рухнул окончательно. Внутри меня пусто: ни злости, ни обиды. Только мысль, которая стучит в висках в унисон пульсу:

«Даже кровь может предать.» И если это случилось — значит, теперь бояться больше нечего.

Глава 3

Жить у Оли — это как стоять на цыпочках. Вроде и на земле, но упасть можно в любой момент.

С виду — тепло, уютно, меня не упрекают, но я чувствую себя чужой. Как гость, который застрял дольше, чем обещал.

Каждое утро встаю раньше всех, чтобы не мешать. Варю кофе, убираю со стола, стараюсь быть тенью. Оля с утра до вечера пропадает на работе, а вот Сергей дома оказывается в одно время со мной. Мне непросто в его присутствии. Он умеет смотреть так, что хочется прикрыться, даже если на тебе свитер до пят.

— Светка, тебе идет домашняя одежда.

— Это пижама, Сергей.

— Тем более, — усмехается. — Женщина должна даже в пижаме быть красивой.

Я делаю вид, что не слышу. Оля в это время хлопочет на кухне, что-то режет, болтает, а я прячу глаза. Потому что мне стыдно, что ее муж пожирает меня взглядом прямо при ней.

Каждый день штудирую сайты с объявлениями: ищу квартиру. Но попадаются или слишком дорогие, или слишком убогие, куда даже зайти страшно.

— Нашла что-нибудь? — спрашивает Оля, ставя чайник.

— Пока нет. Или очень дорого, или уже сдано.

— Ничего, — улыбается она. — Главное — не спеши. Подкопишь. У нас живи, сколько нужно.

— Да-да, — вставляет Сергей, хрустя чипсами. — Я, кстати, не против. Две женщины в доме — уют сразу другой. Да и глазу приятно.

— Сереж, заканчивай со своими шуточками, — строго говорит Оля.

— Что? Я просто комплимент сделал. Светка, ты не обижайся. Я человек открытый.

Через три дня я все-таки нахожу прекрасный вариант – чистая однушка в небольшом доме в пешей доступности от метро.

— Завтра утром могу показать, — говорит риелтор по телефону. — Если удобно.

— Удобно, — отвечаю, даже не думая. Я выдыхаю впервые за долгое время. Кажется, жизнь хоть немного налаживается.

В квартире у Оли рошмыгиваю в ванную и запираюсь, пока Сергей не пришел.

Пока вода льется по плечам, я думаю, что, может, все не так безнадежно. Что у меня еще получится. Из-за шума воды не слышу, как поддается ненадежная защелка на двери. А потом шторка резко одергивается и по мне скользит липкий похотливый взгляд Сергея.

— Ты что творишь?! — кричу, пытаясь прикрыться руками. — Выйди немедленно!

— Да ладно, Свет, - ухмыляется он. — Чего ты такая колючая? Мы же взрослые люди.

— Сергей, выйди!

Но он не двигается с места.