Анна Чернова – Развод. Катись к черту! (страница 3)
он сейчас приедет домой.
В наш дом.
В нашу кухню.
Как ни в чём не бывало.
А я не хочу его видеть - ни сейчас, ни потом и вообще никогда.
Захожу в дом, скидываю кеды и бегу в гардеробную. Футболки, штаны, рубашки, галстуки, ботинки, его дурацкий флакон с парфюмом, которым он брызгался перед сеансами с Альвиной — всё летит на пол на расстеленное покрывало.
Освободив шкафы от его барахла, завязываю покрывало в тюк и тащу на улицу. Всё это дерьмо — сожгу прямо на газоне!
В гараже беру канистру с бензином и лью его прямо на тюк с одеждой.
На рубашки от ДольчеГаббаны. На пиджак, в котором он, возможно, был на Альвине.
Козел!
И в этот момент на подъездной дорожке появляется машина Ромы.
Прекрасно. Как раз вовремя.
— С ума сошла?! — орёт он, выскакивая из тачки.
А я достаю зажигалку.
Щёлк. И всё — вспыхивает.
— Добро пожаловать в ад, Роман Сергеевич, — говорю я тихо.
Изменник бежит ко мне, размахивая руками, лицо перекошено: ну еще бы - смотреть, как любимые ботинки плавятся в огне, ему как серпом по яйцам..
— Совсем больная?! Какого черта делаешь?!
— Подходи ближе — и вместе с костюмом сгорят твои яйца. Хочешь — проверь!
Он замирает, замечаю в бегающих глазках панику.
Получай, дорогой!
За невысоким заборчиком собираются соседи. Не заметить огромный костер посреди нашего двора сложно.
Потом из дома напротив выглядывают. Скоро на пылающую кучу пялится вся улица.
А мне — плевать.
Сегодня — моя революция.
— Послушай... — начинает он снова. — Дай мне сказать!
— Вали отсюда, Рома. Пока дети не пришли. Потому что когда они придут — я расскажу им всё.
И ты знаешь, на чьей стороне они будут. Спойлер: не на твоей.
Он стоит, красный от злости, а потом садится в машину и уезжает.
Сажусь на ступеньки дома и наблюдаю за пламенем, пожирающим вещи моего мужа.
Как тает пластик от флакона с парфюмом. Как расползается кожа на ремне.
И думаю, что вот так же сгорело и всё, что было между нами.
Быстрои бесповоротно.
Только чувства не дымят. Они просто исчезают, оставляя после себя лишь холод и пепел…
Остаток дня я как на пороховой бочке. Сижу дома, пью воду залпом, как будто это хоть как-то может остудить то, что внутри меня горит и не тухнет. Звонков от Ромы — ноль. Ни извинений, ни объяснений. Видимо, до него наконец дошло, что когда женщина смотрит тебе в глаза с зажигалкой в руке — это уже не метафора.
А я сижу и жду. Жду, когда откроется дверь и в дом войдут мои мальчишки. Мои единственные мужчины, которых я действительно люблю.
Часов в шесть хлопает калитка, и через пару секунд я слышу их шаги — быстрые, привычные, с характерным грохотом по ступенькам. Старший, Илья, всегда заходит первым. Потом Даня — тот, что на год младше, но от этого не менее уверенный в себе.
Они с порога — как обычно:
— Ма, привет. Что у нас на ужин?
— Я умираю от голода, ты не представляешь…
— У нас на тренировке такое было, ты просто обалдеешь!
Я смотрю на них, и сердце в горле. Такие большие, такие родные. И понятия не имеют, что их мир — вот прямо сейчас, вот этой ночью —трещит пополам.
— Ребята, — говорю я. — Прежде чем вы слопаете всё, что есть в холодильнике, мне нужно вам кое-что сказать
Они замолкают, потому что по моему лицу всё считывают без слов.
— Мам… что-то случилось?
— Да, — киваю я и сажусь за стол. — Только сразу предупреждаю — всё нормально. Вы в безопасности. Просто вам нужно знать правду.
Они садятся, напротив. Две пары темных внимательных глаз ждут моих слов. Вижу, как у Ильи подбородок напрягается, как Даня кладёт руку на стол, ближе ко мне. Не трогает — просто кладёт. Но этого достаточно, чтобы я смогла говорить.
— Ваш отец… — начинаю я, и дыхание застревает где-то в горле. — Изменил мне с психологом, к которой мы с ним вместе ходили.
Пауза.
— Он не перестанет быть вашим отцом. И я не собираюсь запрещать вам видеться, но…Я больше не хочу жить с человеком, который меня предал. Который врал. Который был трусом.
Даня хмурится. Илья опускает взгляд, поджимает губы. А я смотрю на них и вдруг чувствую, что задыхаюсь.
— Я не хотела вам говорить сразу. Думала, подожду. Потом, после турнира. Как-нибудь потом. Но знаете что - потом, мальчики, — оно не приходит. Поэтому говорю сейчас.
— Ты с ним разведёшься? — спрашивает Илья.
— Да.
— Правильно, — говорит Даня. — Я бы тоже так сделал.
На душе становится чуть легче, я сама не осознавала, как переживала за реакцию мальчишек.
Зря! Они стали совсем взрослыми. И их поддержка, такая простая, такая мужская и такая важная для меня.
— А он будет пытаться вернуться? — спрашивает Илья.
— Это вряд ли, - горько усмехаюсь.
— Если попросится, не пускай, — отвечает он. — Он нам сейчас не нужен.
— Спасибо вам. За то, что вы есть. За то, что вы — такие, - встаю и подхожу к мальчишкам сзади. Обнимаю их и целую по очереди в макушку. - Но он все же ваш отец, и вам все равно нужно с ним общаться.
— Мы твои сыновья, — говорит Даня. — А не его.
Позже, когда они уходят в свои комнаты, я стою у окна и смотрю, как за окном мерцают фонари.
Что ж, кажется, жизнь решила проверить меня на прочность. Но сегодня я одержала маленькую победу: мои дети не отвернулись от меня и не приняли сторону коза-папаши, я все еще могу дышать…