Анна Чернова – Развод. Катись к черту! (страница 2)
— Ой, извини, дорогой. Ты же говорил, что тебе нужна разрядка. Вот, держи. Перезаряди себя, козёл.
Альвина подбегает к нему, охает, гладит по плечу. Ну-ну. Посмотрим, как ты теперь с ним сеансы проводить будешь, дорогуша.
— Подаю на развод сегодня же. А ты, Рома, будешь платить алименты, если яйца останутся целыми.
Разворачиваюсь на мысленных каблуках — жаль, не в туфлях, но кеды у меня не хуже: шнурки — красные, как моя ярость.
Выходя, слышу, как Альвина шепчет:
— Вот и ясно, почему ты с ней жил по привычке. Баба с нулевым вкусом и такой же самооценкой.
Стоп. Пауза. Воздух во мне замер.
Резко возвращаюсь в кабинет, хватаю чашку с недопитым кофе, стоящую на столике, и аккуратно, с душой, выливаю ей прямо на белую блузку.
— Это чтобы вкус у тебя появился. На память.
И выхожу с гордо поднятой головой. Я не бегу и не рыдаю. Усилием воли заставляю себя идти медленно, чтобы эти двое мерзких лжецов ни за что не догадались, что внутри я вся из гвоздей,торчащих наружу и цепляющих при каждом вздохе мое сердце и рвущих его в клочья.
Сажусь в машину, пристегиваюсь, завожу мотор и сижу пару минут в оцепенении. Просто не могу поверить, что сейчас я - на месте героини дешевого сериала на канале для домохозяек.
А муженек хорош - лень ему было искать бабу, запрыгнул на первую попавшуюся.
Ненавижу их обоих!
Даю по газам и резко выруливаю на проспект, как умею только в двух случаях: когда опаздываю к клиентке и когда внутри всё горит.
Сейчас — второй вариант.
В груди пусто. На языке горечь. На руках — дрожь, как после удара током.
Светофоры мигают, машины перестраиваются, люди сигналят, а я еду, как будто в этом городе больше нет никого, кроме меня и моей боли.
Думаю проскочить на мигающий желтый и свернуть. И почти успеваю, как…
Хрррррр…
Резкий, неприятный звук заставляет напрячься от неожиданности.
Я рванула вправо, не глядя, и зацепила бок чужой машины. Блин! Не просто машины — а парада тщеславия на колёсах.
Чёрный, свежевылизанный "Порше", с номерами, от которых пахнет дорогими адвокатами.
Ставлю свою машину на аварийку. Выдыхаю и откидываюсь на сиденье.
Как же я устала за этот день.
Но делать нечего — мой косяк. И отвечать за него мне. И пусть я сейчас в аду, но врать и прятаться — не мой стиль.
Не успеваю открыть дверь, как слышу, что по моей крыше стучат чем-то твердым.
Это еще что?! Ладно, я подрезала. Но портить мою машину еще и сверху не позволю!
С силой толкаю дверь и выскакиваю на асфальт, готовая высказать все, что думаю. И приклеиваюсь к дороге, завороженно рассматривая гору мускулов, которую с трудом скрывает дорогой черный пиджак, на запястье часы — такие, на которые обычные люди просто не смотрят, потому что слишком дорого даже дотронуться взглядом. А ещё — татуировка, выглядывающая из-под белой манжеты. Веду взглядом выше - по мощной шее с пульсирующей жилой, во темным вискам с проседью, резко очерченному мощному подбородку. В груди щемит от предвкушения чего-то опасного. Пожалуй, выше лучше не смотреть, но я упрямо двигаюсь вверх и попадаю в плен внимательно сканирующих меня темных глаз.
Ух ты! А там плещется опасный огонь.
— А это что за Белоснежка? - удивленно тянет он глубоким грудным голосом с хрипотцой. Слышали такой у певцов? Так вот у этого персонажа, постукивающего по крыше моего внедорожника с тонированными стеклами рукояткой пистолета, он еще более пленительный.
Стоп! Пистолета?! Он настоящий?!
— А вы что, бандит? С большой дороги? - глотаю нервный смешок.
— Нет, не бандит, - он смеряет мою тонкую фигурку в джинсах в обтяжку и полоску неприкрытого живота в коротком топике и одобрительно хмыкает. - Но долг просто так не прощу.
Отчего-то краснею, как девчонка, и тут же ругаю себя за это.
— А я и не прошу понять и простить, — с вызовом отвечаю, глядя в его темные глаза. — Чай не на паперти побираюсь. Вот моя визитка. Позвоните, когда оцените ущерб. Я заплачу.
Я не из тех, кто прячется.
Протягиваю карточку — лаконичную, без рюшечек.
Он даже не делает попытки взять ее. Вместо этого прячет пистолет сзади за пояс и засовывает руки в карманы брюк.
— А ты гордая, да? И дерзкая, - последнее слово уже без вопроса.
— Какая есть, - сжимаю губы и вставляю визитку в его нагрудный карман.
Быстро сажусь в машину и даю по газам, обдавая бандита клубами выхлопных газов.
Пусть и счет за химчистку своего костюмчика присылает. Мне пофиг ! Всё оплачу.
Потому что ошибки я признаю, но виноватой себя чувствовать — не обязана.
Глава 3
В салоне меня ждет клиентка - у нее сегодня важное событие - помолвка. Красить ее с видом человека, которому только что вырезали сердце, никак нельзя. Задерживаюсь на ступеньках на пару секунд, цепляю на лицо легкую улыбку и решительно открываю дверь - по крайне мере здесь меня не ждет сцена чьего-то прелюбодеяния.
— Всем привет! — привычно здороваюсь с сотрудниками и клиентами и прохожу в свой кабинет.
Включаю свет, раскрываю свои чемоданчики и приступаю к работе. Эта девушка станет самой прекрасной невестой в мире!
Руки живут отдельно от мозга - им уже не нужны команды, они знают свое дело. В голове крутятся совсем другие мысли: а если бы эта девушка застукала своего парня в кабинете психотерапевта, голым, в чужих руках? Пришла бы она ко мне на макияж? Или отменила бы торжество и засунула букет роз женишку прямо в ж…в лицо бы кинула?
Растушевываю тонер, а в груди что-то давит. Наношу помаду и рисую контур на губах, а под кожей пульсирует злость, стыд, обида, и всё это вместе — мутная жижа, из которой уже не выбраться.
— Вы просто прелесть! - объявляю я с улыбкой, разглядывая результат, а сердце кровью обливается, потому что вспоминаю день нашей свадьбы, когда мы с Ромой клялись друг другу в любви…
Девушка покидает кабинет, сияя от счастья. А я выключаю зеркало и долго смотрю в одну точку на стене. Не хочу видеть своё лицо. Не хочу видеть женщину, которая столько лет верила в то, чего не было.
Из прострации вырывает телефонный звонок. Юлька.
— Привет, Юлек, - стараюсь говорить бодро, но подругу не проведешь.
— Рассказывай, что стряслось, - требует она. Слышу, как лепечет что-то Леночка - приемная дочка подруги, которуя та воспитывает, как родную .
— Да в порядке все, просто день выдался тяжелым. А еще невеста была. Они, сама знаешь, какие нервные создания, - вздыхаю в трубку.
— А мальчики как?
— В школе. А через пару дней на сборы уедут. И буду я на десять дней свободной женщиной, - усмехаюсь, но звучит как-то невесело.
— Устройте с Ромкой себе романтические выходные, - предлагает подруга.
— Не получится. У него… дела срочные, - вру я.
— Тогда приезжай ко мне в деревню. Малина уже поспела. А еще у нас и клубника дала первый урожай. Вкуснаяяя! - зазывает Юлька.
— Вот возьму и приеду! Откармливай меня тогда пирожками, - улыбаюсь в трубку.
— Мы всегда тебе рады, - подруга прощается и вешает трубку.
А у меня в голове возникает мысль, от которой сердце начинает ускоряться от хлынувшего в кровь гнева.
— Меня сегодня уже не будет, - бросаю администратору и почти бегом выхожу из салона.
Мчусь, как угорелая, не замечая светофоров, ям, поворотов. Потому что мысль пронзает в висок: