Анна Чечина – По ту сторону нормы (страница 5)
— Из протокола.
— Какого протокола?
— Раннего.
— Его нет в опубликованных материалах.
Теперь он посмотрел на неё.
— Значит, я видел неопубликованные.
Сказано это было так спокойно, что раздражало сильнее любого уклончивого ответа.
— Удобно.
— Иногда.
— И?
— Что?
— Что произошло после шестнадцатой недели?
Рейнар задержал на ней взгляд чуть дольше обычного.
— Если бы я знал, я бы не спрашивал.
Логично. И всё же Амарис не поверила ему до конца.
Доклад продолжался ещё около десяти минут. Амарис заставила себя сосредоточиться и даже записала несколько цифр, но мысль постоянно возвращалась к группе D.
Устойчивое снижение реакции на эмоционально значимые стимулы. Не тревога. Не депрессия. Не общий когнитивный спад. Что-то гораздо более узкое. Лиа утром говорила практически о том же.
Когда первая часть закончилась, свет в зале стал немного ярче. Модератор объявил короткую техническую паузу перед центральной презентацией. Выходить из зала участников попросили только в случае необходимости: после начала следующего блока двери должны были закрыть, чтобы избежать перемещений во время доклада.
Амарис снова открыла программу. На месте выступления Восса теперь стояла фамилия, которой не было в предварительной версии.
Доктор Сейл Эрт. Руководитель клинического направления консорциума.
— Значит, просто заменили, — произнесла женщина справа.
Амарис поняла, что та заметила, куда она смотрит.
— Похоже.
— В последний момент такое бывает.
— Бывает.
Но обычно докладчик, которого заменили, не бродит по техническим помещениям над залом.
Она не стала добавлять этого вслух.
Перед началом второй сессии несколько человек всё-таки поднялись. В третьем ряду мужчина пропустил к проходу женщину, с которой сидел рядом. Они были примерно одного возраста, лет сорока пяти, и оба носили одинаковые белые бейджи приглашённых специалистов. Женщина что-то сказала ему, он рассмеялся и взял у неё бутылку воды.
Амарис отметила их только потому, что мужчина едва не задел её колено, протискиваясь между креслами. Через минуту оба вернулись на места. Свет погас.
На экране появилось название:
V-2: АДАПТИВНАЯ МОДИФИКАЦИЯ ТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ОТВЕТА
Зал окончательно затих.
Доктор Эрт вышел на сцену под короткие аплодисменты. Он был заметно старше Восса, уверенно держался перед аудиторией и говорил без заметок.
— Последние четыре года мы в первую очередь отвечали на вопрос, можем ли сохранить жизнь пациенту. Сегодня у нас впервые появляется возможность задать следующий вопрос: какой будет эта жизнь после лечения?
Амарис подняла глаза. Наконец-то.
За спиной Эрта появились снимки функциональной визуализации мозга.
— Первоначальный протокол был разработан в условиях чрезвычайно высокой смертности. Его задача была проста: остановить патологический нейроиммунный каскад до необратимого поражения центральной нервной системы. Мы её решили. Однако длительное наблюдение выявило комплекс изменений, которые невозможно объяснить только перенесённым заболеванием.
Следующий слайд.
Здесь слово появилось впервые.
АФФЕКТИВНАЯ ДИСФУНКЦИЯ.
В зале кто-то зашевелился.
Амарис перестала писать.
— Речь идёт не о едином синдроме, — продолжил Эрт. — У некоторых пациентов снижается интенсивность тревожного ответа. У других изменяется способность формировать эмоциональную значимость событий. В небольшой группе наблюдаются более выраженные нарушения социальной привязанности.
Социальной привязанности.
Очень аккуратное название для человека, который возвращается домой и больше ничего не чувствует к собственному ребёнку.
Эрт привёл показатели.
Два процента.
Затем добавил:
— Мы считаем, что тяжёлые формы остаются редким осложнением.
Амарис машинально посмотрела на Лиа, сидевшую через несколько рядов левее. Та тоже смотрела на экран.
Два процента.
Если терапию получили сотни тысяч пациентов, два процента уже не выглядели редкостью.
Эрт перешёл к экспериментальной версии протокола.
На слайдах появились схемы, которые Амарис уже было сложнее оценивать с первого взгляда. Изменение дозировок. Временные окна. Снижение глубины иммунного подавления после стабилизации пациента. Идея была понятна: не держать определённые сигнальные пути выключенными дольше необходимого. Вероятно, это и имела в виду Мирен под новой версией терапии.
Амарис сделала пометку.
Раздел 6?
Пока ничего похожего на него не показывали.
Эрт продолжал:
— Первичные результаты демонстрируют частичное восстановление автономных реакций без существенного увеличения частоты неврологических рецидивов.
Частичное.
Амарис снова подняла голову. На экране появилась кривая. Рейнар рядом перестал листать планшет. Она заметила это краем глаза.
Докладчик говорил о восстановлении реакции на эмоциональные стимулы, но нигде не называл, какие именно стимулы использовались. Изображения? Голос близкого человека? Запах? Автобиографическая память? Для исследования такого уровня это было слишком расплывчато.
Амарис собиралась записать вопрос, когда сверху раздался звук. Короткий металлический удар. Будто кто-то уронил инструмент. Но Эрт на сцене не остановился.
В первых рядах никто даже не поднял голову. Амарис подняла. В темноте над сценой что-то двигалось. Сначала она увидела руку на перилах. Потом фигуру.
Восс.