Анна Чечина – По ту сторону нормы (страница 10)

Восс.

Его вывозили из зала отдельным путём.

Каталка двигалась быстро. Один сотрудник толкал её, второй нёс пластиковый контейнер с маркировкой биологической опасности. Когда они проходили перекрёсток, переднее колесо ударилось о металлический порог. Каталка дёрнулась, и что-то маленькое упало на пол. Предмет, размером примерно с половину банковской карты, отлетел почти к самой стене.

Группа впереди снова двинулась.

— Не останавливаться, — сказал сотрудник.

Амарис сделала шаг, потом ещё один. Предмет остался справа от неё. Амарис замедлилась ровно настолько, чтобы туфля оказалась рядом с ним. Опустила сумку, словно поправляя ремешок. Наклонилась и ее пальцы сомкнулись вокруг холодного пластика.

— Доктор?

Она выпрямилась.

Сотрудник смотрел на неё.

— Каблук, — сказала Амарис.

Он перевёл взгляд на её туфли.

— Можете идти?

— Да.

Она убрала предмет в карман жилета. Только за поворотом позволила себе коснуться его через ткань. Плоский прямоугольник, не телефон, не обычная карта доступа. Но никакой возможности сейчас рассмотреть не было.

Впереди открылись двери лифтов. Людей распределяли по кабинам.

— Куда нас везут? — спросил кто-то.

— На нижний уровень.

— Это выход?

Сотрудник не ответил сразу.

— Медицинская зона первичного наблюдения.

По коридору прошёл недовольный шум.

— Вы сказали, нас выводят.

— Вас выводят из зоны возможного воздействия.

— Я хочу покинуть здание.

— До окончания первичного обследования это невозможно.

Амарис остановилась перед лифтом. Вот и всё. Она не выбралась. Просто сменила одну закрытую зону на другую.

Молодая женщина уже вошла в кабину. Пожилой мужчина встал рядом с ней. Остальные постепенно заполняли пространство. Амарис шагнула внутрь последней. Двери начали закрываться. И только тогда она ещё раз посмотрела в сторону коридора, из которого вывезли Восса.

Рейнара нигде не было.

Двери сомкнулись и лифт пошёл вниз.

Амарис сунула руку в карман и незаметно перевернула найденный предмет пальцами. На одной стороне поверхность была совершенно гладкой. На другой она нащупала едва заметное углубление. И выпуклые символы: V-2.

Глава 4. Категория

Лифт опускался настолько плавно, что движение выдавали только меняющиеся цифры над дверью. Сорок первый, тридцать девятый, тридцать шестой. Никто из находившихся внутри не разговаривал громко; даже пожилой мужчина, ещё несколько минут назад требовавший объяснить, куда их везут, теперь молчал, прислонившись плечом к металлической стене и время от времени поглядывая на собственное запястье, будто ожидал увидеть там первые признаки болезни.

Амарис стояла ближе к дверям, продолжая держать руку в кармане жилета, где лежал найденный возле каталки Восса модуль, и только теперь, когда вокруг не кричали, не падали люди и никто не пытался прорваться через закрытые двери, ощутила, насколько сильно напряжены мышцы спины. Ей хотелось расправить плечи, глубоко вдохнуть и хотя бы на несколько секунд перестать анализировать происходящее, однако именно отсутствие необходимости немедленно действовать оказалось хуже самого действия: пока рядом умирал человек, она знала, что нужно проверить дыхание, освободить пространство, оценить симптомы; теперь же оставалось только ждать и думать.

Она достала телефон, больше из необходимости занять руки, чем ради сообщений. Сеть внутри башни работала, но доступ к большинству внешних каналов был ограничен: в верхней части экрана появился значок внутреннего режима чрезвычайной ситуации, а вместо привычной строки уведомлений — короткая надпись о том, что участникам инцидента запрещено покидать здание до завершения первичного обследования.

Амарис посмотрела на телефон, затем на собственное отражение в его чёрном экране и, не привлекая внимания, вытащила аппарат из тонкого кожаного чехла. Модуль V-2 оказался немного меньше банковской карты и настолько плоским, что легко поместился между внутренней стенкой чехла и картой доступа, которую она обычно держала там вместе с основной платёжной картой. Никаких разъёмов или контактов на поверхности она не увидела; только гладкий тёмный корпус и выпуклые символы, которые теперь были прижаты к пластику телефона. Если внизу вещи попросят сложить в контейнер, обычный поверхностный осмотр ничего не даст. Разбирать чужой телефон до винта при двух сотнях участников вряд ли станут.

Она вернула чехол на место как раз в тот момент, когда лифт остановился.

Двери открылись не в больничный коридор, которого Амарис ожидала, а в широкое помещение, больше похожее на диагностический центр. Светлые стены, матовое стекло, мягкий рассеянный свет, стойки регистрации, закрытые двери по обе стороны длинного холла. Единственным признаком того, что этаж не предназначался для обычных пациентов, были временные перегородки, установленные наспех, и сотрудники в защитных халатах, которые сверяли списки, надевали на прибывших тонкие пластиковые браслеты и направляли их в разные зоны.

— Пожалуйста, по одному, — сказала женщина у стойки. — Устройство и личные вещи положите в контейнер. Украшения можно оставить, если они не мешают осмотру. После регистрации получите номер комнаты.

Амарис положила сумку и телефон в серый пластиковый лоток. Сотрудник провёл над вещами портативным сканером, проверил внутренние отделения сумки и вернул контейнер почти сразу, не снимая чехол с телефона. Она только после этого заметила, что всё это время задерживала дыхание, и медленно выдохнула, стараясь не показать облегчения.

На запястье ей закрепили белый браслет с чёрным цифровым кодом.

— Пока не снимайте, — предупредил сотрудник. — Цвет может быть изменён после первичного обследования.

— Что означает белый?

— Ожидание классификации.

— А остальные цвета?

Мужчина посмотрел на неё, будто вопрос оказался совершенно естественным, но ответ всё равно был заученным.

— Медицинские категории.

— Какие?

— Вам объяснят при необходимости.

Это Амарис не понравилось. И всё же она пошла туда, куда указали.

На первом этапе у неё измерили температуру, давление и насыщение крови кислородом, взяли кровь из вены, затем ещё один образец из пальца для экспресс-анализа. Молодая медсестра, почти не поднимая глаз, спрашивала о головной боли, тошноте, изменении чувствительности, судорогах в анамнезе, контакте с пострадавшими и приёме препаратов за последние семьдесят два часа. На последнем вопросе Амарис едва заметно замедлилась, вспомнив, как уже соврала сотруднику наверху.

— Контакт с пострадавшими был? — повторила медсестра.

Теперь скрывать это было бессмысленно. Если в зале работали камеры, достаточно было открыть запись.

— Я осматривала двоих после начала приступов и проверяла пульс у доктора Восса.

Медсестра наконец подняла голову.

— Непосредственный контакт с биологическими жидкостями?

— Перчаток на мне не было.

— Кровь на коже?

— Нет.

— Слюна?

— Нет, насколько я заметила.

Женщина отметила что-то в планшете, и Амарис ожидала, что на этом разговор закончится, однако медсестра задержала палец над экраном.

— Вы сказали, что доктор Восс уже был без пульса?

— Да.

— Судорожная активность сохранялась?

— После падения нет. Но до падения она была.