Анна Чайка – Пари с судьбой (страница 33)
— А когда я вырасту, мне тоже нужно будет на драконнице жениться? — спросил сын.
— А что тебе драконницы не нравятся? — наконец смог вымолвить Эванса, пока я все еще продолжала хлопать ресницами, не зная, что ответить.
— Ну, не знаю! — задумался ребенок. — Вот мама она даже ничего! А вот остальные… Ну эти Ричардс, например. Они мне не понравились. На такой бы я жениться точно не стал!
— Значит, решено, на Ричардс не женимся! — подытожил Эванс, подмигивая мне.
— Ладно, вы как хотите, а я встаю! — поставила я мужчин перед фактом. — Все равно уже не усну, хоть пойду, побегаю. Только вот в чем?
Да, проблема!
То, что я осталась в замке на ночь, само по себе было фарс мажором. Естественно ни о какой одежде и речи не было. А чью ночную сорочку надели на меня, пока я была без сознания?
— Это Маргарет передала свою. У нее тут остались вещи, которые она носила до замужества, — прочитал мои мысли Рамсей. Или угадал, что вернее, глядя на то, как я разглядываю надетый на меня презент.
— А можно позаимствовать у твоей сестры, что-нибудь спортивное? Или они на ночь не остались?
— Нет, не остались. Но думаю можно попросить служанку, подобрать тебе что-нибудь подходящее.
После этих слов Эванс взялся за артефакт вызова прислуги. Выполненный в виде позолоченного колокольчика, он был магически связан с приемным устройством на половине слуг.
Кстати, допотопный. Современные варианты, выполненные магистром Фирсом, были снабжены и переговорным устройством. Чтобы слугам не приходилось два раза бегать.
Здесь же на звонок герцога пришла молодая девушка в форменной одежде и была отправлена в комнаты молодой госпожи за спортивным костюмом.
Получив желаемое, отправилась в ванную переодеться и привести себя в порядок. Костик уснул н, по-детски сложив обе ладошки под щекой.
Только увидев меня в костюме для гимнастики, Эванс, почему-то, решил пойти со мной. Подумаешь, обтягивающий костюм. Нигде ничего не виднеется, все чинно и пристойно. Да и вообще, не голая, и на то пусть спасибо скажет, гад чешуйчатый! Но дракон даже по пути к площадке порыкивал на проходящих мимо слуг мужского пола, которые зачем-то сразу резко бледнели и пытались мимикрировать под стены или элементы декора.
Чем неимоверно бесил меня. Поэтому не удивительно, что начала я гимнастику в несколько быстром темпе, стараясь не обращать никакого внимания на крутящегося рядом дракона. Только хватило меня ненадолго, минут на пятнадцать максимум. Потому что эта ящерица обсидиановая, решил устроить мне стриптиз. Ну а как еще назвать то, что этот… просто нет слов кто, выделывал, держась на перекладинах с голым торсом.
Нет, я честно пыталась не подсматривать, проводя наклоны и растяжку, даже отвернулась от дракона, стараясь достать рукой то до левой, то до правой стопы. Только каждый раз при очередном наклоне понимала, какой вид открывается перед драконьим взором.
А ведь он отворачиваться даже не собирался!
Пришлось повернуться. Но стоя к Эвансу лицом было трудно не заглядеться на выверенные движения дракона, что выполнял такие трюки, какие земным гимнастам и не снились. При этом не отводил огненного взгляда от моей фигуры.
Когда же я все-таки принялась выполнять наклоны вперед, Эванс лишь один раз заглянул в мое декольте. А затем с чертыханьем слез с перекладин.
— Все доигралась!
Подойдя, он просто перекинул меня через плечо.
Вторую часть гимнастики мы проделали в закрытой от посторонних глаз ветвистым плющом беседке. Третью — в ванной комнате, где Эванс не захотел принимать водные процедуры в одиночестве.
Что и говорить, что к завтраку мы вышли до скрипа чистые, донельзя довольные и жутко голодные.
А вот в столовой нас ждал сюрприз.
В составе сидящих за столом со вчерашнего дня произошли серьезные изменения. Не было ни графинь Ричардс, ни Хатчинсонов, а вот герцогиня Монтероз присутствовала. Рядом с ней сидела еще одна женщина. Она могла бы называться красивой, если бы не выражение лица, с которым эта фифа аристократическая смотрела на меня. А еще в ее взгляде была ничем не прикрытая ненависть. Ненависть по отношению ко мне. Что, согласитесь, было странно. Трудно ненавидеть человека, которого видишь впервые.
Но не это было главным. Ненавистью меня не удивишь! Именно от этой фифы исходил запах некроманта побывавшего в склепе Уильяма Гилберта Маклина, покойного герцога Монтероз.
Что ж, одним секретом меньше.
Еще один персонаж сидел по правую руку от хозяина замка. Мужчина. Дракон. Он казался смутно знакомым. Но, где я могла его видеть? Совсем еще не старый. Но вот седой. Совершенно. Полностью. При виде меня он встал, шумно вдыхая воздух:
— Сафина! — низкий голос этого дракона задел какие-то невидимые струны в моей душе. Вызывая свербящее чувство в районе солнечного сплетения. Что-то, что было мне обязательно нужно, но до сих пор не могло открыться. Тянущее чувство тоски. — Сафина, девочка моя!
И меня накрыло.
Девятым валом в меня хлынули эмоции мужчины. Нежность. Море нежности, любви и обожания. А еще надежда. Надежда, с горькими нотками тоски!
— Сафина, девочка моя, как же ты выросла! Какой же красавицей стала!
И я вспомнила, где видела этого мужчину.
Вспомнила и безотчетно потянулась к груди, где всегда висел, спрятанный от посторонних глаз, медальон.
Медальон, который я никогда не снимала. Лишь маскировала иллюзией.
Медальон, что мне перед смертью отдала мама. Попросив никогда не снимать.
Медальон, который я в детстве ненавидела. Потому что мама всегда плакала, глядя на него. Смотрела на фотографии, свою и вот этого мужчины, что сейчас не отрывал от меня глаз. И плакала. Плакала, лаская в руках восьмиугольную пластинку чуть больше пятака, из обсидиана, как думала я раньше. Сейчас в этом медальоне две пластинки: черная и золотая. Правда, нынче я знаю, что это вовсе не пластинки. Нет. Это драконьи чешуйки. Отца и мамы.
— Отец! — голос почему-то не хотел меня слушаться, и из горла вышел лишь какой-то полувсхлип.
Но в висящей над столовой тишине, даже он был отчетливо слышен.
— Сафина!
Меня слегка подтолкнули. Сильные, теплые руки моего дракона.
— Иди! — шепнул мне Эванс.
Это послужило толчком.
И уже не заботясь ни о чем, я бросилась в объятия отца, который встретил меня ровно на середине столовой. Так как тоже двинулся мне на встречу. Даже не замечая, что опрокинул при этом стул.
Но кому сейчас было до таких мелочей?
— Сафина! Как же долго я ждал, девочка моя! — говорил он, гладя меня по плечам, волосам, спине. Прижимая к себе, а потом, отстраняя, чтобы вновь вглядеться в лицо. — Как же ты похожа на Валенсию!
Валенсия.
— А как полное имя мамы? — спросила я.
— Валенсия Остин, герцогиня Олбани.
— Устинова Валентина Андреевна, — тихо прошептала я про себя. (Именно под этим именем я знала маму больше пятидесяти лет).
Но отец услышал.
— Она так себя называла? — спросил он.
— Там такие имена.
И на невысказанный вопрос, что просто высвечивался в глазах отца, я отрицательно покачала головой. Стирая из его глаз надежду.
— Мама отдала свою магию мне. Прости!
— Тебе не в чем себя винить! — притянул он меня к своей груди, но я успела заметить, как на секунду осунулось его лицо. — На месте Валенсии я сделал бы то же самое!
— Значит, ты признаешь, что Софи Арнмонд твоя пропавшая дочь, Дэвид? — голос старшего Рамсея вынудил меня выглянуть из объятий отца.
— Да, это моя Сафина! — в голосе Дэвида Остина не было ни капли сомнений.
— Можно просто Софи. Я так привыкла. — попросила я.
— Значит, у нас есть повод отметить! — улыбнулся Патрик Рамсей. — Интересна все-таки жизнь, ты не находишь Дэвид. Когда-то мы поменялись невестами, а теперь жизнь расставила все по своим местам.
— А можно об истории с обменом поподробнее! — усаживая меня за стол, спросил Эванс у отца.
— Не думаю, что тебе это будет интересно, сын. — ответил Патрик Рамсей.
— Почему же, очень даже! — прошел Эванс к своему месту после того, как усадил меня.
— Да банальная история! — ответила за мужа герцогиня Рамсей. — Просто когда-то мы с Дэвидом были соседями, а отцы Валенсии и Патрика приятельствовали. Никаких официальных заявлений ни с той, ни с другой стороны прозвучать, естественно, не успело. А королевский бал расставил все по своим местам. Так что, отец явно преувеличил. Ты лучше расскажи нам сынок, когда будет ваша помолвка?