Анна Чайка – Пари с судьбой (страница 25)
Люби, пожалуйста.
И мир для нас родится вновь,
Маня надеждою,
Чтоб разлилась живой водой
И песней грустною,
Любовь не может быть другой,
Я это чувствую.
Пообещайте мне любовь,
Хоть на мгновение,
Хочу изведать эту боль,
Как откровение,
Я за собой сожгу мосты,
Не зная жалости,
И все прощу, но только ты
Люби, пожалуйста, люби,
Люби, пожалуйста, люби,
Люби, пожалуйста.
Пообещайте мне любовь,
Такую вечную,
Что будет длиться вновь и вновь
До бесконечности,
Пусть не сорвутся никогда
Слова отчаянья,
Коль не минует нас беда,
Пообещайте мне.
Пообещайте мне любовь,
Хоть на мгновение,
Хочу изведать эту боль,
Как откровение,
Я за собой сожгу мосты,
Не зная жалости,
И все прощу, но только ты
Люби, пожалуйста, люби,
Люби, пожалуйста, люби,
Люби, пожалуйста.
Не успели затихнуть последние аккорды, как Эванс отобрал у меня гитару. Прислонив ее к дивану, он подхватил меня на руки. И бросив опешившим домочадцам:
— Концерт окончен! — Взлетел по лестнице со мной на руках.
Дверь в мою комнату он и открыл, и закрыл ногой. Не глядя. Взгляд дракона все это время скользил по мне. От водопада волос, потому что по пути слетела заколка, до пальчиков на ногах. Ведь мои туфли остались у дивана. В конце концов, его взгляд останавливается на губах. Губы я безотчетно облизывала. Потому что они магическим образом моментально высыхали.
Закрыв дверь, Рамсей быстрым шагом пересек спальню. И вот я уже ощущаю мягкий ворс пледа под собой. Эванс нависает, вглядываясь в глаза, ища в них ответ на, лишь ему одному известный, вопрос.
— Софи! — хрипло протягивает он.
И этот тихий хрип бьет по, ставшим такими чувствительными, рецептарам. И я растекаюсь по кровати, не в силах сделать и движение. Но мне и не нужно двигаться. Куда? Когда в объятиях моего дракона так сладко!
— Софи! — шепчет Эванс мне в губы и целует. Мягко. Нежно. Я замираю. А Эванс заставляет мои губы раскрыться и углубляет поцелуй. Его язык касается моего, ласкает, вовлекая в сводящий с ума танец. Поцелуй становится настойчивее, а пальцы Эванса требовательнее. Они зарываются мне в волосы, притягивая к себе. А я? Я наслаждаюсь этим поцелуем. Томительным, сладким и тягучим, как моя любимая карамельная нуга.
Поцелуй с Эвансом естественен, как дыхание, как тур вальса с давно знакомым партнером, способным предугадать твое движение еще до того, как ты его сделаешь.
Когда нежность переросла в страсть?
Когда дракон расстегнул застежку на моем платье?
— Весь вечер мечтал это сделать! — шептал он, перебирая бессчетное количество маленьких пуговичек от горла и до лодыжек.
— Софи, ты сведешь меня с ума! — горячо шепчет мой мужчина, разглядывая черное кружево, что скрывало мое платье.
Или, когда я сама закинула ноги на талию дракона, притягивая его к себе, и впиваясь поцелуем в губы? И прикусив нижнюю губу, прошептала, слизывая алую каплю:
— На тебе слишком много одежды, милый!
Мне понравился взгляд дракона, пылающий огнем желания. Я чувствовала, как под его действием полностью расслабляюсь, как уходят прочь ненужные сомнения.
Вытянувшись на кровати в соблазнительной позе, я, не отрываясь, смотрела, как раздевается мужчина.
А он — позер, нисколько не смущался! Но и мне не было стыдно! Я боялась что-либо пропустить!
Вот его длинные пальцы неторопливо расстегивают рубашку, оголяя мускулистую мужскую грудь. А я борюсь с искушением провести по коже рукой… Хотя можно и губами, прикусывая по пути темные горошинки…
Вот он берется за ремень на своих брюках. И я привстаю, в нетерпении закусывая губу. А Эванс — паразит, улыбается и, передумывая, снимает туфли!
Тогда я, окончательно сев на кровати, выпрямляюсь и, заведя руки за спину, расстегиваю застежку кружевного бюстгальтера. Прижимая его одной рукой к груди, начинаю спускать лямки. Медленно, смакуя каждый сантиметр. Сначала с одной стороны, потом с другой.
И все это глядя в глаза своему дракону. Прикусывая зубками губу от предвкушения.
Эванса хватает ненадолго. Стоило лишь упасть последней лямке, как любимый оказывается на кровати. Скидывая давно уже мешающие брюки где-то по пути. И повалив меня на спину, со звериным рыком отбрасывает мой лифчик куда-то далеко в сторону.
— Ты сводишь меня с ума! — рычит Эванс, прикусывая сосок на моей уже давно торчащей груди.
А я отчетливо понимаю, что ни с одним мужчиной мне не будет так хорошо, как с ним. С моим мужчиной! С моим драконом! Лишь под его руками мое тело поет, плавясь под напряженным взглядом его глаз. Лишь с ним я чувствую себя свободно, расковано. Легко отдавалась даже самым смелым ласкам и даря их взамен.
Мое тело не просто наливалось возбуждением, заставляя меня выгибаться навстречу рукам и губам Эванса. Оно сочилось им.
Но я чувствую, что Эванс сдерживается. Сдерживается, когда я уже с ума схожу от невыносимости желания! И, рассвирепев, прохожусь коготками по спине, вонзив их в мужские ягодицы. Притягивая и направляя.
Это послужило сигналом. И всю его сдержанность сменила раскаленная страсть!
Страсть, которую мы выплескивали всю ночь.