Анна Чайка – Марргаст. Первое семя тьмы (страница 30)
Перво-наперво я подтянул ступню как можно ближе к животу; без обуви легче взять предмет. Непослушными пальцами распустил ремешок, и сразу же ощутил терпкий запах потной кожи, возбудивший в памяти воспоминания. Сотни дорог, десятки развилок и палящее солнце. А ведь мы с Селио и половины княжества Арасанского не исследовали, даже за границу его выходить не довелось…
Но к черту все, я становлюсь излишне сентиментальным.
Повиснув на цепях, я принялся шарить ступней в слепую, надеясь наткнуться на нечто холодное и острое. Совсем рядом искаженцы, заметив что-то перед собой, беспокойно чертыхнулись. Вдалеке звучали тяжелые шаги. И вой.
Только бы не Лиса… только не с ней…
Ну почему природа-мать не распорядилась, чтобы я родился лешим? С их пальцами определенно было бы проще. И даже неважно на каких уж там конечностях, они все одинаково длинные, точно ветки.
Укол в пятку.
Свернувшись жгутом, я постарался ощупать предмет. Со стороны, наверно, казался рыбой, выкинутой на сушу и сучащей «плавниками»; так что хорошо, что сейчас меня видел лишь идол мнимого божества. Сжав пальцы над брошью и ощутив тупую боль от пореза, я подтянул ее к себе.
Вой усилился.
Я едва успел натянуть обувку и спрятать украшение в подворот, когда в пещеру ворвался ослепительный свет. От такого резкого перехода под веками вспыхнули оранжевые пятна. Я мог разглядеть лишь размытые силуэты: искаженцы вели кого-то на привязи, и этот кто-то гавкал, пытаясь прильнуть к земле.
− Лиса?.. − прошептал я, утирая слезящиеся глаза
Что они с тобой сотворили?..
− Эй, человек, − обратилась ко мне темная гора, в которой легко узнавался Мита. − Человек… Скажи-ка мне ответ на один простой вопрос. Я большего не прошу − ясный короткий ответ, не больше. Кто вы такие? Кто, укуси меня медведь. Вы. Такие!!
Он схватил меня за грудки толстыми лапами и без труда поднял в воздух. Зрение возвращалось, я увидел за его плечом, как напуганные полукровки пытались приковать к стене жительницу Соловки. С ее губ срывалась пена, она заходилась хохотом и пыталась вцепиться в удерживающие ее руки.
− Я повторю вопрос, мне не сложно. Что у вас за шайка? Мы всего-то хотели покоя. Жить без страха, умирать и плодиться, как обычные существа, чье существование не оскорбляет взоры старых богов. Но вместо этого должны ловить кучку нахальных сыновей грязи. А наши женщины вдруг начинают сходить с ума. Я жду ответа, человек. Это ваша работа? − Он, не глядя, указал на беснующуюся. − Или, может, я тороплюсь с выводами? Поправь меня, если хочешь.
Я перестал что-либо понимать. Но мне стало жутко.
Эта женщина напоминала Беляну.
***
Не получив внятных объяснений, они оставили меня рядом с полоумной. Она утихла, но продолжала крутиться и ерзать, словно ее тело было клубком любовничающих змей. Изредка из впалой груди, увитой красными бусами, вырывались всхлипы.
Искаженцы по-прежнему ругались через толщу скалы, и смысл их споров был понятен. Они боялись того, что сделали смаги.
С помощью Лисы они надеялись поймать оставшихся врагов. Но сами угодили в ловушку, вынужденные отражать внезапную атаку. Одна из женщин бросилась к Радогосту, вцепилась, желая ему помешать, и внезапно взбесилась. И стала кидаться на своих. Воспользовавшись переполохом, смаги увели Лису.
Конечно, мои товарищи не могли ничего сотворить с разумом бедной деревенщины − но врагу этого знать не обязательно.
Через час Мита вернулся с раскаленной кочергой. Показал ее мне.
− Я с удовольствием засуну ее тебе в пасть. Но тогда ты не сможешь говорить, верно?
Я сглотнул.
− Ты ведь знаешь, чего я хочу, − Он опустился на колено и слегка прислонил ярко-алый край железа к обнажившейся коже у края моей штанины. В висках лопнуло око Ярило. Я завыл, задергался, пытаясь вжаться в холодный камень, лишь бы предельно отстраниться от источника боли.
Где-то там, напротив, в тон мне выла спятившая женщина.
Вожак искаженцев с любопытством наблюдал за реакцией, удерживая мою ногу в неподвижном положении. Пытка длилась пару секунд, но и те показались вечностью. Затем он убрал часть боли, оставив ноющую рану, судорожное сердцебиение и аромат собственной паленой плоти.
− Скажи, как противиться проклятию вашего главаря? − Мита оттопырил нижнюю губу, в голосе скользила неуверенность. Он чувствовал, что им нечего противопоставить колдунам-смагам. Кроме моей жизни.
− Я продолжу, пока ты не заговоришь.
Он хотел услышать ложь. Значит, он ее получит. Прямо из уст мастера лжи и мистификаций.
− Никак. Это неизбежно, мы сильнее и могущественнее вас. Вы уже мертвы, ха-ха!
− Тебя же мы как-то поймали. И девку с косицами тоже.
− Мы всего лишь ученики. А вот они – опытные колдуны. То, что они сделали с бедной сударыней, только начало. Вы все поймете сами, − из-за мощной спиной Миты выглядывали остальные полукровки. − Вы ведь уже чувствуете? Тяжесть в брюхе, тошноту, звон в ушах… Это только начало.
Язык пересох, но я все еще звучал убедительно. Симптомы обычного нервного потрясения, они и слов таких не знают. Но именно поэтому искаженцы поверят в сказанное. Я видел своими слезящимися глазами – они сами создадут панику.
− Потом будет хуже… Кровь польется из ушей, вы начнете гнить заживо, пока не утратите все конечности и не увидите самого Ныю!
Если повезет, не придется ждать спасения, эти невежды сами дадут мне свободу.
Но кочерга снова коснулась кожи, ласково, как юная жена в первую ночь брачной жизни.
− Мы не верим в ваших богов. У нас своя богиня!
− Чурка сгоревшая − ва-а-аша богиня-я-а-а!..
− Кто вы такие, зачем пришли сюда? Как вас остановить? − зрачки Миты пульсировали. − Я не оставлю на тебе живого места; начну жарить по кусочкам и скармливать малышу-жруну в соседней пещере. Он будет рад… Так кто вы такие?
− Мы смаги. Мы хотели помочь… Угх! Нам нельзя причинять вред людям. Но вы не они.
− Говори!
− Стой. Да, есть один способ. Надо… надо съесть ведро свежего куриного помета!
Я сумел выдавить из себя улыбку, прежде чем закричать.
Искаженцы нервно посмеивались, хотя им было не до наслаждения пытками. В конце концов, Мита понял, что я быстрее умру, чем расколюсь, и меня оставили в покое. Они ушли, забрав свет, единственное напоминание о том, что я пока не умер.
За пару часов мне удалось прийти в себя. Боль оставалась на задворках сознания, поселенная еще трехрогим, она ждала своего часа, чтобы вернуться в мою плоть и уже никогда не уходить.
Вдруг женщина полукровок затихла. Я насторожился – как-то не хочется находиться рядом с мертвым телом.
Затем знакомое ощущение резануло грудь, как бы отделяя меня от остального мира.
Рядом что-то трескалось и рвалось наружу. Я не раз и не два слышал, как рожали животные, и мог узнать этот звук из тысячи. Та женщина впускала кого-то в наш мир. Вот только сейчас передо мною рождалось нечто максимально далекое от понятия «живое».
Тьма расступилась. Как бы центром лба я увидел пленницу, скрученную судорогой. Подбородок касался плеча, пальцы рук напоминали птичьи когти. Она пялилась в пустоту, а из центра ее грудной клетки рвалась наружу призрачная тень. Наставники никогда не рассказывали нам, что шишигари рождаются именно так. Из нашей плоти.
Призрачная тварь тратила много сил, чтобы попасть в Правь. Терзала оболочку своей жертвы, оставляя на ней глубокие раны. Нити из белой материи уже проникли в материальный мир, пытаясь найти опору, которая помогла бы облегчить переход. Но такой не находилось, и женщину швыряло по всему полу.
Я почуял, что пора выбираться. Шишигари, которой суждено было родиться на моих глазах, обладала неестественной силой. Не знаю, откуда пришла такая уверенность, но я знал, что был прав.
Достав трясущимися пальцами брошь, сунул ее в щель замка. Острый скол крыла должен был сдвинуть пружину или хотя бы ее ослабить. Руки не слушались.
Я старался не отвлекаться, но боковым зрением все равно улавливал движения и потуги носителя. Женщина булькнула кровью, затем обмякла, и на камни из ее ладони выкатилось что-то мелкое. Невольно я обратил внимание на этот предмет и понял, что передо мной лежит марргаст. Она выкрала его у Радогоста в момент схватки? Но зачем?
… И вот процесс рождения завершился. Шишигари лежала на окровавленном подоле платья, собираясь с силами. Потом расправилась и поднялась в воздух, поводя светящимися щупами, покрывавшими ее тело вдоль хребта.
Она напоминала глубоководную рыбу − ту, что никогда бы не стал при себе держать водяной. Гибкая и длинная, с мускулистым хвостом, увенчанным на конце ромбовидными шипами. Рот кончался круглой присоской. Тень Чернобога испускала яркий свет, заполнивший пещеру. Бежать было поздно.
Остальные эмоции поблекли на фоне расцветающего ледяными иглами страха. Я пытался взять себя в руки, но почему-то знания, данные наставниками, ускользали все дальше и дальше.
− ЭЭЭЙ! ВЫ! ВЕРНИТЕСЬ!!! − завопил я, надеясь привлечь внимание искаженцев. Возможно, они бы заняли эту тварь на какое-то время. Но никто не пришел, не откликнулся. Вокруг стояла гробовая тишина.
Я рванул оковы.
Бесы и пекло! Нет, нельзя паниковать, это повысит ее шансы на победу. Она поплыла ко мне, щупы развивались, нежно касаясь стен, и там, где шишигари соприкасалась с реальным миром, оставались дымящиеся отметины.