Анна Чайка – Марргаст. Первое семя тьмы (страница 32)
Спустя несколько секунд после нашего разговора я взял расколовшееся полено. Смаги учили, что материальным предметом тень не ранить, − за исключением оружия, сделанного мастерами севера. Но что еще можно использовать в данной ситуации?
Занеся полено над собой, я вышел на открытое пространство. Хоть бы план сработал…
Она говорила со мной, не используя звуки. Слова звучали прямо в ушах, и мое тело переставало слушаться. Рад пропустил сквозной удар, сквозь разрез на смуглой щеке показались красноватые десны.
− Пошла вон из моих мыслей, вобла сушеная! − рявкнул я. Остальные услышали мои крики. Лиса чуть не бросила фонарь, желая кинуться мне навстречу.
От ярости перехватило дыхание: Она! Смела! Мне! Указывать?!
− Попробуй-ка на вкус это! − Словно сквозь вязкую жидкость я взмахнул рукой. И бревно полетело в зависшую в пылающем мареве рыбину. С хлопком оно врезалось в шишигари, провалилось внутрь и расщепилось на куски, разлетевшиеся в разные стороны.
Ей это не понравилось. Я ощутил отголосок боли, точно лопнула чья-то водянка. Извиваясь под ударами тяжелой дубины, шишигари улучила момент и наотмашь стеганула воздух перед собой.
Свет из пасти, последовавший незамедлительно, сжег ее собственный щуп, но позволил отогнать смагов. Освободившись, она устремилась ко мне, извиваясь на ветру.
Стало настолько тихо, что был слышен треск пульсирующей светом чешуи. Ее сеть окутывала меня, погружая глубже и глубже в родную бездну. Я почти увидел те далекие мрачные края, одни мысли о которых могли свести с ума.
− Кто не станет? − Мои конечности вновь одеревенели. − Что со мной не так, а, чудище? Чего вы все от меня хотите?!
Она ускорилась. Я видел ее точку роста, соединяющую эфемерные материи воедино, так близко, − и ничего не мог сделать.
Шишигари стала комком шевелящихся отростков, из центра которого выдвигалась, ширилась круглая пасть с шестью загнутыми клыками. Присоска рванула к оголенной груди, − и промазала. Тварь дернулась снова. С тем же результатом.
Все было кончено.
Желая убить меня, она не обратила внимания на затаившегося в тени Северянина, который в последний момент подкинул между нами Паучий ловец. Щупы, коснувшиеся веревочной сети, прилипли намертво, лишая шишигари возможности маневрировать.
Паук сам угодил в сеть.
Незамедлительно последовал удар. Напряглись и ослабли плавники, скользнув по моей одежде. Деревянный меч наставника прошел сквозь туловище шишигари, выйдя из ее груди, прежде, чем та опомнилась.
− Живой? − Рад улыбался. Дыра в щеке натянулась, и мне стали видны самые дальние его зубы. − Эх, брат, как же ты нас всех перепугал.
Он помог мне дойти до товарищей, и я поздоровался с остальными. Руслан придерживал сломанную руку, поэтому не стал бросаться с объятиями, только устало кивнул. Зато Лиса повисла на плече, крича от восторга. Радогост пытался ее остановить, но она не успокаивалась.
− Жи-вой! Жи-вой!
− Прости, что не успели вытащить тебя. Были немного заняты, − сказал Щука, вытаскивая их бороды чей-то откушенный палец. Он как раз закончил загонять светящуюся точку в горшок. − Как же ты сумел выбраться?
− Помог паренек, которого мы встретили у поляны. Где он, кстати? − Я огляделся и нашел рыжего юродивого прячущимся в тени. Он нерешительно приблизился, переступая через тела искаженцев.
Радогост неожиданно помрачнел, утирая кровь с подбородка.
− Нам надо выбираться, здесь становится душновато. Северянин следил за Митой: тот уходил к своему тайнику, чтобы забрать деньги и оружие. Полукровки хотят бежать прочь из Соловки. Мы не можем им этого позволить.
− Вы хотите навредить моим друзьям? − спросил Игор, закашлявшись.
− Это не так просто, как кажется.
Огонь распространялся. Мне не сказали, но я сам догадывался, кто это сделал. Смаги умело отвлекли внимание полукровок, выманив их из своих нор.
***
–… И она просто вышла наружу, распространяя свет и ужас. Не понимаю, мы ведь считали, что в Соловке нет носителей? И почему тень могла таскать нелюдей, прежде чем сожрать?
− Мита заставлял женщин убивать и избавляться от тел. Такое ломает даже крепких мужчин, что уж говорить о простой крестьянке? Чудовищные действия породили особую шишигари, очень мощную, − ответил Радогост после моего подробного рассказа. Мы затаились на скале, ожидая момента, когда вожак искаженцев вернется к кучке выживших, отдыхавших у устья реки.
− Есть еще кое-что…
Рад моргнул.
− Та женщина украла марргаст из твоего кармана, − неохотно выдал я, чувствуя себя навязчивым. − И не отпускала до самой смерти. Он валяется где-то в темнице, возможно, потом его заберем?
− Забудь. Он пришел.
Мита ступил на берег, расталкивая грязных напуганных детей; на поясе его висела моя секира. Подозвав жену, он отвесил ей пощечину и что-то приказал. Остальные засуетились. В живых оставалось всего десяток полукровок, и Мита понимал, что с такими скудными силами он не сможет отбить новую атаку.
Искаженцы хотели выжить, вот только мы не могли допустить повторения участи Соловки.
Я выскользнул из засады, спустился и, уже не скрываясь, преградил им дорогу.
− Кажется, у тебя моя вещь.
− Явился! Проклятый колдун, − Мита стянул шапку, обнажая бугристые наросты на голове. − Вы убили многих моих друзей, но месть скоро свершится. На меня не действует ваш морок, ведь у меня есть это. Смотрите все! !
Секира описала свистящую дугу. Мита перехватил ее поудобнее, выставив перед собой. Я рассмеялся. Нет, ну каково! Едва стоявший на ногах, покрытый ожогами и синяками, я вызывал у этого могучего существа только одно чувство. Страх.
Боги бывают весьма злы в своих шутках.
Он жаждал избавиться от навязчивого наваждения. Жаждал доказать собратьям, что мы неопасны. Но не успел. Острая, наспех сделанная стрела вонзилась в глазницу главного искаженца. Северянин воспользовался найденным охотничьим луком как надо. Я подобрал выпавшее из ослабших рук оружие, и ударил по обломку, загоняя стрелу глубже в череп. Мита рухнул под визг женщин.
Впервые мне пришлось убить кого-то хоть немного похожего на человека. К горлу подкатила тошнота, и я присел на песок. Рядом оказалась Лиса.
− Держись. Потом залечим твои раны, − пообещала, склоняясь, чтобы еще раз попытаться снять останки оков с моих запястий. − Пока попей, тебе это необходимо, − Она протянула флягу с водой.
Ее помощь смагам не требовалась. Выжившие искаженцы не собирались держать оборону, побросав выданные им топоры и ножи в песок. Они рухнули на колени, закрывая головы и склоняясь перед озадаченными людьми.
− Не убивайте нас, колдуны, − завопил юнец с зобом, который предвкушал смерть охотницы. − Не надо, мы не хотели, мы сдаемся!
− Это Мита! Все он! Его затея!
− Да, нас заставили. Только не превращайте в лягушек…
− Не зовите ту святящуюся тварь!
Так они решили, что это мы призвали шишигари. Значит, прежде полукровки с ними никогда не сталкивались.
Радогост растерялся. Искаженцы были опасны в своем желании пошатнуть равновесие сил Славии. Их потомство вполне могло сдвинуть людей с пьедестала власти. Но убивать безоружных. Раненых. Напуганных. Нас учили не этому.
Серп в его руке начал опускаться…
Но тут вмешалась судьба в лице одной из жительниц деревни. Худощавая женщина, явно на сносях, с разбитым и изможденным лицом. Я бы сказал, что она сильно недоедала, и все силы ее уходили на поддержание жизни в чреве.
− Чего вы ждете, убейте их! Убейте чудовищ! − закричала она, прижимая к себе чумазого ребенка.
− Они истязали нас каждую ночь, − поддержала другая. − Пусть подохнут, как собаки, те, кто вырезал наших мужей и отцов!
− Да, да! − оживились остальные, и больше всех старалась та, кого покойник Мита называл женой. Искаженцы, не ожидавшие такого неистовства, застыли на месте. Призывы к убийству сыпались на них со всех сторон. Дети плакали и висли на своих матерях.
Смаги повернулись, ожидая приказа наставника Радогоста.
− Ты слышал. Они их сами перебьют, если это не сделаем мы. Не стоит несчастным женщинам больше пачкать руки. Они и так настрадались, − сказал Щука, покачивая отнятым у кого-то тесаком. Самый юный из полукровок, лежавший у его ног, испуганно заскулил. − Они не люди, Рад. А нам велено защищать именно людей.
Все ждали ответа смуглого смага. Он сжимал и разжимал в ладони игрушечную лошадку, казалось, совсем не замечая происходящего. Пугающая пустота возникла в тот момент в его взгляде. Мы ждали.
Он с трудом кивнул.
Свистнули подряд пять стрел. Оставшимся искаженцам Щука и Руслан одним махом перерезали глотки. Никто не пытался убежать или сопротивляться. Страх перед шишигари до сих пор крепко держал их в когтях; а, может, они впервые в жизни ощутили тяжесть своих поступков…
Песок окрасился красным. Тонкие ручьи устремились к воде, а звук детского плача поднялся до небес.