Анна Быстрова – Ирис и чертополох (страница 7)
Давид невесело улыбнулся и закрыл глаза:
– Кто знает, чем все обернется… Кто знает. Но свои люди, готовые в случае необходимости обнажить ради тебя мечи, у нас должны быть. Рано или поздно тебе придется вступить в борьбу за власть, а я, со своей стороны, сделаю все, чтобы приблизить день, когда смогу назвать мою племянницу королевой. Не великой княгиней, а именно королевой. Мы отправим прошение папе.
– Не кружи мне голову своими идеями. Пока это звучит маловероятно. Если меня заподозрят в заговоре, я окончу свой век в монастыре. И это в лучшем случае.
– Я этого не допущу. Вспомнишь еще мои слова: быть тебе королевой.
Илария недоверчиво покачала головой.
– Верь мне, так и будет. – Дядя улыбнулся ей и ласково пожал руку.
День уже начал клониться к закату, когда они въехали во двор вельсторшского замка Твердза. Навстречу выбежали слуги, с почтением приветствуя своего господина и его родственницу.
Илария любила бывать здесь. В Вельсторше она чувствовала себя свободной и, будучи всецело предоставлена самой себе, могла наслаждаться прогулками верхом, стрельбой из лука – всем, что запрещалось ей в замке Капита. Князь воспитывал племянницу по своему усмотрению.
В вечерних сумерках в его серых глазах Илария прочла ту удовлетворенную усталость, которая всякий раз бывает у человека, вернувшегося домой после долгого пути. Князь был действительно рад. Полноправный хозяин величественного замка Твердза, владелец города Вельсторш и близлежащих земель, самый могущественный феодал Озерного края, Давид мог теперь в полной мере ощутить свое могущество и независимость.
На высоком крыльце показались две женщины. Старшая из них, вдовствующая княгиня Анна в темном тяжелом платье и убрусе, полностью скрывавшем ее волосы, была смугла и черноока, как и подобает представителям восточных кровей. Не обладая высоким ростом и стройной фигурой, она, однако, умела произвести приятное впечатление за счет обходительности и мудрости. Княгине еще не было шестидесяти лет, и, при хорошем здоровье, она принимала большое участие в делах замковых владений.
Рядом с ней супруга князя выглядела особенно худой и высокой, лицо ее казалось бледным и напряженным, большие карие глаза смотрели тревожно. Она не выразила радости при виде мужа и встретила его сдержанно.
Давид не придал этому значения. Он поцеловал обеим дамам руки и, ограничившись вопросами о здоровье и делах в замке, предоставил племяннице одарить мачеху и супругу радостными объятиями и поцелуями. В отношении князя к этим двум женщинам не было ни любви, ни трепетной нежности. Он вел себя с ними спокойно, доброжелательно, но под вежливостью нетрудно было распознать откровенное равнодушие.
Илария же с радостью встретила бабушку и с застенчивой улыбкой обменялась поцелуями с тетей. С последней княжна мало общалась, тогда как с бабушкой в прежние годы они были близкими подругами. Правда, в последнее время вдовствующая княгиня стала строга к внучке и всячески старалась привить ей любовь к рукоделию и прочим занятиям благовоспитанной девицы, из-за чего с пасынком у нее нередко возникали размолвки.
– Какая ты стала красавица, точь-в-точь твоя матушка! – Княгиня Анна расцеловала внучку в обе щеки и, приобняв, проводила в замок.
Давид шел позади, предоставляя дамам возможность наговориться всласть.
За ужином Илария с интересом слушала рассказ бабушки о благоустройстве внутреннего двора, о новой комнате, выполненной в восточном стиле специально по заказу княгини, в память о ее родной Палестине.
Здесь, в нижнем зале, все было проникнуто духом рыцарства: над камином висели фамильный герб, арбалет и меч, подаренный английским лордом отцу Давида за доблесть, проявленную в крестовом походе. Именно в честь лорда Дэвида Хартрома и был назван князь. Илария не раз слышала о подвигах своего деда и гордилась им. С детства она любила рассматривать доспехи и мечи, хранящиеся в замке в память о ее славном предке, нравились ей и изящные заморские кубки, и бокалы дамасского стекла, отражающие в себе огни свечей в высоких медных подсвечниках. Привыкнув к незыблемому, нерушимому духу старины, хранящей в себе воспоминания былых времен, Илария весьма удивилась новости о перестройке комнат.
– Между прочим, архитектор этого проекта – мой приятель, художник Велет, – заметил князь Давид, обращаясь к племяннице.
Илария не смогла скрыть удивления. Так вот в чем дело… Этот юноша состоит на службе у князя. Княжна невольно улыбнулась. Наконец дядя хоть что-то рассказал о художнике в лиловом плаще. Быть может, он еще приедет сюда.
– Этот молодой человек очень талантливый и отличается хорошими манерами, – заметила вдовствующая княгиня.
– О нем ходят неоднозначные слухи. Я бы не стала больше принимать его здесь, – сказала тетя Сильвия, чем вызвала неодобрение супруга, в глазах которого Илария увидела ничем не прикрытую злобу.
Что-то здесь было не так. Княжна тщетно пыталась понять, чем оказался неугоден тете этот красивый юноша и отчего дядя так дорожит им, что готов из-за него поссориться с супругой.
Поймав на себе взгляд князя, Илария нарочно дерзко посмотрела на него, чтобы показать, что ему не удастся запугать ее, как тетю Сильвию. На губах князя появилась усмешка. Илария поняла, что он разгадал ее мысли и потешается над ней. Она покраснела.
К счастью, бабушка пришла на помощь и сменила тему разговора.
После ужина Давид остался с мачехой, чтобы поделиться новостями, а Сильвия проводила племянницу в ее комнату. Глядя на супругу дяди, Илария отметила ее статность и грациозность, сдержанность и благородство в каждой фразе и жесте. Княжна очень уважала Сильвию, но, увы, совершенно не знала, о чем с ней разговаривать. Потому, едва Илария подошла к знакомой двери с медной резной ручкой, она поспешила поблагодарить тетю за любезность и простилась с ней.
Комната княжны располагалась на третьем этаже замка. Небольшая, но уютная, с красивыми гобеленами на стенах и камином из белого мрамора, она очень нравилась Иларии. Здесь княжна чувствовала себя по-настоящему дома. В услужение ей была приставлена молоденькая служанка Зося. Она уже успела разложить все вещи своей новой госпожи и вышла встретить ее. Прежде княжне не доводилось видеть Зосю, но вид улыбающейся веснушчатой девчонки тут же расположил к себе. Илария позволила ей снять с себя платье и расплести волосы.
– Ты давно служишь княгине? – поинтересовалась княжна, опуская голову на мягкие подушки.
– Пару месяцев, моя госпожа.
– А откуда ты сама?
– Я из соседней деревни. Моя родственница – камеристка княгини, она и дала мне рекомендацию. У меня большая семья, денег не хватает. Да и мне нравится здесь, все лучше, чем в селе за коровами смотреть.
– А тут ты будешь смотреть за мной, – развеселилась Илария.
Зося улыбнулась в ответ, бережно укрыв ее одеялом.
– Мне приятно служить такой красивой госпоже, – сказала она, покраснев. – Я буду очень стараться, княжна.
Когда Зося ушла, Илария, сотворив крестное знамение и прочитав молитву, сама погасила свечу.
Глава 4. О чем молчат жители деревни
Утром старая княгиня пригласила всех на завтрак в свою новую комнату, выполненную в восточном стиле. Здесь Илария, к своему удивлению, увидела совершенно сказочную обстановку: мягкие диваны со множеством подушек, ковры, курительные благовония, свечи в лампадах цветного стекла, плотные бордовые шторы с бахромой и причудливый арабский узор на стенах. Княжна замерла на пороге с распахнутыми глазами, впервые увидев чарующую красоту востока.
– Это невероятно! – восхитилась она. – И это все сделал придворный художник Велет?
Илария надеялась вызвать хоть какие-то эмоции на лице дяди, но при упоминании этого имени князь остался совершенно спокоен. Более того, он охотно поддержал разговор и указал племяннице на витражные окна. На центральном была изображена княгиня Анна в полный рост в одном из своих самых любимых платьев темно-зеленого цвета, а на боковых – искусно выложены виды Палестины: белокаменные дома, пальмы и песчаные дороги.
Илария рассмотрела каждый витраж. В ее воображении рисовались яркие картины жизни арабов, в памяти всплывали рассказы о крестовых походах.
По приглашению бабушки Илария села с ней за низкий стол, заставленный всевозможными лакомствами.
– Я бы тоже хотела иметь в замке такую комнату, – сказала княжна, угощаясь восточными кушаньями. – Это ведь целые палаты! Здесь так уютно и тихо, можно отдохнуть от утомительных приемов и скучных придворных.
– Вот выйдешь замуж и попросишь супруга сделать тебе такую комнату в Узурии, – важно произнесла старая княгиня.
– Вы, стало быть, не считаете возможным, чтобы я заняла княжеский трон после отца? – расстроилась Илария.
Давид перехватил ее взгляд и слегка покачал головой. Илария поняла, что сказала лишнее: как видно, дядя не посвящал мачеху в свои планы.
– Не дело женщине править, – нравоучительно сказала старая княгиня. – Ты и мысли-то такие брось! У твоего отца еще будет наследник.
Илария вспомнила вдруг предсказание Военега и хотела поделиться им с бабушкой, но дядя слегка сжал ее руку и бросил быстрый взгляд на супругу.
– Жаль, княгиня, вы пропустили праздник по случаю свадьбы великого князя, о нем теперь говорят все придворные, – сказала Сильвия, плавно меняя тему разговора. Она поняла мужа и после вчерашнего старалась не вызывать его неудовольствия.