Анна Быстрова – Ирис и чертополох (страница 4)

– Мне известно больше твоего: кузен Радвил попросит тебя в жены за своего сына Урлика, дабы упрочить мир. А как ты знаешь, Борислав уже обещал тебя герцогу Густаву из Узурии, потому что он племянник великого магистра. Твой отец льстит себе надеждой, что таким образом обретет дружбу с Тевтонским орденом. Как бы не так… – Князь горько усмехнулся и, взглянув на племянницу, продолжил: – Поэтому, моя дорогая, будь уверена, что Борислав завтра сделает так, как ему скажет посланник великого магистра.

– А им зачем война? Какое дело Ордену до конфликта моего отца с кузеном?

– Им нужно убрать конкурентов: знаешь ли, портовые города приносят большую прибыль. А Баршица и Глиница лишают их этой прибыли. Они хотят захватить Восточное Поморье с помощью твоего отца. А прикроют все это благовидной причиной – борьбой с язычниками.

– Если так, то эти города будут и наши тоже… Хотя дядя Радвил может принять крещение, тогда у Ордена не будет повода для войны.

– Я в этом сильно сомневаюсь. Впрочем, поживем – увидим.

Князь обернулся по сторонам. Темный двор был пуст.

– Пожалуй, провожу тебя до покоев, – решил он. – Как бы ты не наткнулась на отца и этого мерзкого шута Мацько.

Илария, все еще держа дядю за руку, вошла в сводчатую галерею замка. Из тронного зала по-прежнему доносились громкие голоса, но княжна уже не чувствовала той боли одиночества, что прежде. Теперь рядом с ней был дядя, и он не только поддержал ее, но и согласился помочь и сберечь ее тайну, которую она не решалась ему доверить.

– Завтра после приема задержись ненадолго, – попросил Давид. – Нам будет о чем поговорить.

– Хорошо. – На губах Иларии скользнула улыбка.

Значит, они снова с дядей друзья и у них больше нет друг от друга никаких секретов, теперь они объединятся и непременно найдут выход. Рядом с дядей Илария чувствовала себя куда более сильной и уверенной и не боялась никого, даже своего грозного родителя, зная, что князь Давид непременно защитит ее.

Илария крепко пожала руку дяди и поблагодарила его. Они поднялись на третий этаж по боковой лестнице и теперь стояли в конце длинного слабо освещенного коридора у комнаты княжны.

– Дальше я сама, спокойной ночи.

– Спокойной ночи, дорогая. – Князь поцеловал ее руку и, когда дверь за Иларией затворилась, ушел к себе.

Утром в тронном зале великий князь Борислав велел созвать своих приближенных, высшую знать и воевод, дабы с должными почестями встретить посла своего кузена Радвила и посланника великого магистра. Последний уже прибыл и то и дело поглядывал на дверь, с нетерпением ожидая гостей из Баршицы и Глиницы.

Несмотря на начало лета, в зале было прохладно. Свет, падавший сквозь узкие стрельчатые окна, холодными лучами ложился на каменные плиты пола.

Илария сидела слева от трона отца, а чуть поодаль выжидательно застыли князь Давид и его супруга Сильвия. Княжна невольно сравнила эту пару с отцом и его новой невестой Чеславой. Несмотря на чопорность тети, Илария относилась к ней благожелательно, тогда как на высокую румяную Чеславу с пышной грудью она и смотреть не могла.

Молодой шут Мацько, сидящий на ступенях у трона, заметил неприязнь во взгляде княжны и не упустил случая подшутить над ней. Но все же колкость свою он озвучил тихо, чтобы его услышала только Илария:

Неугодная княжна вновь яду полна,

Невесту отца невзлюбила она

И рыщет взором дикой львицы,

Как погубить невинную девицу.

– Замолчи, дурак! – бросила ему Илария.

Не снискать тебе короны,

Той, что на главе отца,

Она сыну, его сыну

Будет скоро отдана.

Шут Мацько пропел это с веселой озорной улыбкой, пытаясь подзадорить княжну, но столкнулся с ее пренебрежительным взором.

Слов Мацько, кроме нее, никто не слышал, а потому оскорбление было не так велико, но Илария мысленно уже велела высечь наглого шута. Тот не единожды задевал ее: они не поладили с первого дня. Паренек счел княжну заносчивой и себе на уме, а Иларии претила его дерзость, и она всякий раз не могла сдержаться, чтобы не ответить ему. Шут это знал и ради забавы сочинял про нее песенки перед каждым приемом или балом, но Илария не разделяла его веселья.

Возможно, Мацько еще много чего сказал бы княжне, если б не возвестили о прибытии посла. Завидев вошедшего, великий князь изменился в лице: кузен отправил к нему для переговоров жреца Военега с его сыном Втораком, нанеся тем самым умышленное оскорбление Бориславу. Своим выбором посланников Радвил явно дал понять: веру предков он менять не намерен. В зале поднялся ропот. Великий князь сдвинул брови, лицо его посуровело.

Илария с тревогой наблюдала за отцом. «Теперь не миновать войны», – с прискорбием подумала она. Седовласый Военег между тем спокойно приветствовал великого князя Борислава и его дочь. Опершись на свой посох, он замер в почтительном поклоне, ожидая, когда ему позволят заговорить. Сын жреца последовал примеру отца, однако на совсем еще юном лице его читались волнение и даже страх.

– И с чем же отправил вас мой брат? – нарушил наконец молчание Борислав.

– С миром, великий князь.

– Говори. – Борислав украдкой переглянулся с человеком великого магистра.

– Повторюсь: князь Радвил прислал меня как посланника мира. Он предлагает упрочить ваш союз.

– Каким же образом? Вы нападаете на наших купцов, мешаете нам торговать. Я отныне не желаю иметь дружбы с язычниками.

– Радвил примет крещение и сделает безопасным путь твоих купцов, но при одном условии. – Жрец чуть прищурился.

– И что же это за условие?

– Твоя дочь Илария должна быть отдана в жены Урлику, старшему сыну нашего князя.

Илария побледнела и переглянулась с дядей. Он ухмыльнулся, услышав подтверждение своих слов. Глядя на него, княжна подумала, что, раз дядя спокоен, возможно, отец действительно откажется от этого дерзкого предложения. Не станет же он идти против давнего соглашения с великим магистром.

Борислав нахмурился и недоброжелательно взглянул на посла:

– Моя дочь уже обещана герцогу Густаву. А Урлик уже имеет двух жен и наложниц в разных городах. На что вам моя дочь? Трон она все равно не унаследует. Я в скором времени женюсь.

– Твой брак обречен, как и брак твоей дочери, – спокойным тоном изрек седовласый старец. Он оперся на посох, с невозмутимым видом глядя на побагровевшее лицо Борислава, и неспешно пояснил: – Я это видел в омуте жизни. Пусть твоя дочь выйдет за Урлика, только так ты сможешь сохранить мир.

– Вздор! – воскликнул Борислав, сжав подлокотники трона. – Не верю я твоим словам, богомерзкий язычник! Нет мира – значит, будет война!

– Ты совершаешь большую ошибку, великий князь, – предупредил Военег.

– Это ты ошибся, придя сюда! – Борислав стиснул подлокотники трона.

– Я посланник мира, – развел руками жрец. – Неужто при дворе великого князя не уважают послов?

Борислав поборол гнев и разжал кулаки.

– Языческий жрец пришел сказать о том, что его господин готов креститься, коли я отдам за его сына свою дочь? – усмехнулся он.

– Именно с этим я и пришел.

– Зачем тебе это? – вмешался князь Давид, все это время молча следивший за ходом переговоров. – Если твой господин примет крещение, ты лишишься своей власти.

– А ведь князь прав, – согласился Борислав.

– Я всегда буду нужен Радвилу, – задумчиво ответил жрец. – А в этом случае другого выхода нет. Либо мир той ценой, что я назвал, либо кровь и погибель.

– Сдается мне, вы решили забрать мою племянницу с целью заполучить Вестлицкое княжество, – заметил князь Давид. – А после того снова вернетесь к язычеству. Сынок Радвила возьмет себе еще несколько жен, а мою племянницу, коли воспротивится, запрёте в башне или умертвите. Ведь так? – Князь склонил голову набок, ожидая ответа.

– Нет! – неожиданно подал голос Вторак.

Все взоры устремились на светловолосого юношу. Оказавшись в центре внимания, сын жреца смутился и негромко добавил:

– Никто не тронет ее.

– Мой сын говорит правду, – спокойно кивнул Военег. – Никто не причинит зла княжне.

– Передай Радвилу, чтобы готовился к войне, – сурово изрек великий князь, утомленный бессмысленным разговором. – Моя дочь никогда не станет женой Урлика.

– Что ж, быть по сему, – ответил Военег.

Несмотря на подобный исход, Илария почувствовала облегчение: ведь ей теперь не грозило оказаться в гареме родственника-язычника.

Когда послы кузена Радвила покинули тронный зал, посол великого магистра вышел вперед.

Илария ощутила сквозившее в воздухе напряжение. Смутная тревога не покидала ее. Вот сейчас, в этом зале, возможно, решится судьба Баршицы и Глиницы, двух городов ее двоюродного дяди Радвила. Путь мира или войны выберет для своего народа князь Борислав?

Эберхард фон Чевек, посланник великого магистра, высоким ростом и могучей фигурой внушал трепет и уважение. Он был немногословен и крайне сдержан. Получив дозволение говорить, посол сразу перешел к делу:

– Вы правильно сделали, что отказались от предложения вашего кузена, князь. Ваша дочь обещана двоюродному племяннику великого магистра, герцогу Густаву. И наш Орден готов оказать вам помощь в усмирении язычников. Мы призовем к ответу князя Радвила и обратим непокорных в католическую веру. После этого вы отдадите Иларию в жены герцогу Густаву и с ней обещанные земли, которые в случае венчания княжны на царство войдут в состав объединенного королевства – Вестлицких и Узурских земель. Великий магистр дарует свое покровительство и поможет впредь оберегать земли от набегов монголов. Однако в случае вашего отказа принять участие в военном походе на Восточное Поморье великий магистр более не станет поддерживать дружбу с Вестлицким княжеством и будет действовать по своему усмотрению.