Анна Былинова – Санация Большого Брюха или мертвецы готовы на все! (страница 3)

Странная это была работа и противоречивая. Те, кто видел ее, говорил, что вместо фруктов и овощей у людей должны быть в руках вилы и топоры. Какому здравомыслящему человеку придет в голову вооружиться яблоком? Кто-то говорил, что люди на картине изначально не знали, что им хочет рассказать бородатый человек, потому пришли с помидорами и яблоками, чтобы полакомиться ими во время лекции. Но то, что он рассказал, им не понравилось.

Был и еще один вопрос, который задавали ценители искусства. Что же сказал бородатый? Предположения сыпались как из рога изобилия.

В общем, картина всё время вызывала споры и даже ссоры между особенно взрывными ценителями искусства. Работникам музея эти ссоры не нравились, и вскоре "Правда" от греха подальше была отправлена на чердак, где тихо покрывалась пылью вот уже несколько лет.

Кроме музея городок славился буйной зеленью, разросшейся не только в немногочисленных парках, но и на восточной окраине города – в зданиях разрушенных заводов и авиационных ангаров, в которых ржавело и догнивало советское оборудование, всевозможные двигатели внутреннего сгорания, старые самолёты.

Цветущая зелень выгодно скрывала на земле битое стекло от бутылок, а пожелтевшие прошлогодние травы стелились по земле и были чем-то вроде мягких подушек, которые использовали подряхлевшие и серые на вид люди, периодически приходившие сюда. Они приходили, садились на траву и сонными глазами смотрели на выбитые окна зданий.

Но кроме повальной дремоты, сковывающей людей, в городе была одна страсть. Это неимоверная жажда местных жителей пить чай в любое время года. Чай здесь пили везде. В крохотных квартирках, в кафе и барах. Если по всей России стояли маленькие кофе-бары, то в городе Большое Брюхо чай- бары. Чай пили и зеленый, и черный, и китайский, и английский. Любой уважающий себя житель Большого Брюха имел на своей кухне не менее десяти сортов чая.

Небольшая часть городских жителей, у которых имелись деньги, проводили свои вечера в знаменитых «Чайных Приплясовой» – заведениях, принадлежащих дочери губернатора области.

И еще одна особенность города заключалась в том, что несколько лет назад губернатор области, Александр Михайлович Приплясов, велел расселить весь частный сектор по многоэтажкам, поскольку, по его мнению, «деревянные уродцы» портили облик города. Чтобы жители активнее покупали квартиры в многоэтажках, Приплясов запретил выдавать лесобилеты на вырубку леса, а также приостановил все поставки угля в город. Чем ему помешал частный сектор, жители до сих пор не поняли.

Двадцать восьмого июня, на одной из тихих и сонных городских улиц, молодой мужчина по имени Витя и по прозвищу Кипиш прочёл новость о том, что через неделю Илья Купцов "подарит" два миллиона долларов всем желающим. Витя пришел в сильное душевное волнение. Впрочем, это волнение с ним случалось всякий раз, стоило ему услышать что-то из ряда вон выходящее. Потому-то его и прозвали Кипишем. За свои неполные тридцать лет Витя много раз задумывал и осуществлял самые разные предприятия.

В детстве он жил с матерью и с дедушкой- инвалидом. Денег вечно не хватало, и потому Витя вырезал фигурки из дерева и продавал их в школе. После обеда он толкался на рынке, пытаясь всучить потенциальным покупателям книги из внушительной библиотеки дедушки. В восьмом классе он стал собирать велосипеды. Детали Витя искал на свалках и потому вечно попадал в поле зрения полиции, тогда еще милиции. И однажды осенью у какого-то ребенка в школе пропал велосипед. Обвинение сразу пало на плохо одетого мальчишку, который в то время всем предлагал подержанный велик. Конечно же, никто не поверил, что Витя сам собирает транспорт, потому он был поставлен на учет. А когда ему исполнилось шестнадцать лет, кто-то дерзко ограбил продуктовый магазин, и все сразу вспомнили о подозрительном юноше. Настоящих грабителей так и не нашли, и ограбление магазина было повешено на Витю. Сколько слёз выплакал Витя в детской колонии, сжимая до боли кулаки и вспоминая полицейского, который без разбирательств безжалостно вынес ему приговор: «Ну где искать-то их? (грабителей магазина). Ни следов, ни отпечатков. Вон, этого пакуйте, всё равно он уже засветился».

Когда Витя вышел из тюрьмы, дедушка к тому времени уже умер, а мать слегка тронулась умом.

Ярость за годы в тюрьме притупилась, обида ушла на дно сердца. Витя понял, что ничего он не сделает с сильными мира сего, и лучше для него будет просто жить дальше. Но он уже не был таким пылким, романтичным и творческим ребёнком, он был просто бывшим осужденным, пытавшимся найти средства, чтобы выжить.

Вот и сейчас, узнав, что в городе пройдут «Антикризисные меры» Купцова, Витя ослеп от идей, которые стали вспыхивать в его голове, одна безумнее другой. Видел он себя уже с автоматом в руках, а рядом с ним была целая группа его личных бойцов. Вот он, Витя, стоит в камуфляжной форме, на щупленьком его теле бронежилет, плечо приятно оттягивает тяжелый автомат. Витя поднимает руку и жестом указывает бойцам «вперед», а те, аки ястребы, тихо и решительно проскальзывают к двери номера гостиницы, в котором находится Илья Купцов, миллионер и благодетель, и замирают перед ней, выставив вперед автоматы. Витя подходит к двери, одним пинком вышибает ее и подходит к ошарашенному миллионеру.

«Я забираю деньги, – властным тоном говорит Витя, – сопротивляться не советую». Купцов поспешно соглашается и пятится к балкону, а Витя лениво кивает бойцам: – «Забирайте».

Затем Витя видит себя в вертолете, ожидавшем Кипиша на крыше гостиницы, вот он видит Большое брюхо с высоты птичьего полета, а вот уже летит с огромной суммой прямо на Мальдивы…

Витя настолько поверил в свои мечты, что не заметил, как стал искать на авито объявления, где можно купить оружие и нанять вертолет, но вовремя опомнился. Всё-таки годы, проведенные в тюрьме, научили его кое-чему, главное, когда задумываешь какое-то предприятие – не кипишуй!

Витя посмотрел на себя в зеркало. Придирчиво оглядел своё рябоватое лицо, маленькие зеленые глаза, редкие пепельные волосы, худые плечи.

– Хорошо, – сказал он отражению в зеркале. Что означало это "хорошо", было непонятно.

Он включил воду и ополоснул лицо, намочил голову и постарался пригладить давно не мытые волосы. Однако получилось еще хуже. Капли воды стекали по волосам, сероватой коже и падали на впалую, словно чахоточную грудь.

– Хорошо, – решительно повторил Кипиш.

Вытерев лицо полотенцем, мужчина заварил себе крепкий чай и стал думать. Через несколько минут раздумий он взял телефон и позвонил своим корешам – Натюрморту и Кроту. Натюрмортом парня прозвали за его тягу ко всему красивому, а в особенности из-за его страсти к выращиванию цветов. Дима Натюрморт был утончённым высоким блондином. Он носил очки, движения его были плавными, как у танцора, речь мягкая и тихая, как у библиотекаря. По нему никак нельзя было сказать, что он отмотал срок за дерзкое ограбление. А Паша Крот, напротив, был крепкий, приземистый, с руками как у борца, немногословный и серьезный парень, который отчего-то постоянно недоверчиво щурился. И с Кротом, и с Натюрмортом Витя Кипиш познакомился в тюрьме.

Крот и Натюрморт пришли через час после звонка Вити, деловито прошли по небольшому помещению и сели на продавленный диван. Солнечные лучи, наглые и любопытные, били в распахнутое окно и как кошки лежали на полу.

Кипиш стал перед друзьями, прочистил горло, всем видом показывая, что он хочет сообщить что-то чрезвычайно важное и торжественное. Парни на диване напряженно смотрели на своего кореша, внутренне приготовившись к его речи, но тот вопреки их ожиданиям всего лишь коротко сказал:

– Пацаны, есть дело.

Сказал, значит, и стоит, с ноги на ногу переминается. Натюрморт и Крот еще некоторое время подождали: скажет ли еще что-то Кипиш, но тот твердо следовал своему правилу «не кипишевать» и потому учился самообладанию. Натюрморт поднес тонкую свою руку к подбородку, потер его. Между бровей легла изящная морщинка, изобличающая в мужчине склонность к поэтическим мыслям.

– Витя, а можно чуть-чуть поподробнее, – мягко произнес Натюрморт.

Реденькие брови Кипиша прыгнули вверх, ноги сами заходили по стёртому линолеуму.

– Купцов Илья, знаете такого? Богатый буратино вроде поднял бабло на нефти. Какие-то дела у него в Москве, но не суть. Короче, через неделю он лавэ будет раздавать.

– Много? – деловито спросил Крот, щурясь от солнца.

Витя выпучил глаза и развёл руки в стороны, изображая очень много денег.

– Нам до гроба хватит. Два лимона зеленых.

– Удивительно, – протянул Крот. Не выдержав, он встал с дивана, шагнул к окну и одним резким движением задернул штору. Комната сразу стала золотистой и уютной.

Натюрморт поморщил красивый лоб, изящно смахнул с него светлую прядь и изрек:

– В Африке люди мочу коровью пьют, вот это удивительно. А то, что ты, Витя, сейчас сказал – полная лажа.

Витя насмешливо блеснул золотым зубом, глядя на друзей.

– Что? Не верите? – Он достал из заднего кармана джинсов телефон и сунул друзьям под нос.

– Читайте.

Наблюдая за друзьями, Витя продолжал усмехаться. Когда Натюрморт поднял на него глаза, Витя увидел в них загоревшийся хищный огонек.