Анна Былинова – О чем молчит мертвец из Муравушек? (страница 3)
Где-то в лесном массиве на пути в Муравушки автобус остановился. Люди высыпали наружу, принялись разминать затекшие ноги и руки, кто-то стремглав побежал в лес по неотложному делу.
Проселочная дорога петляла среди деревьев, и оттуда слышался сдержанный рев мотоцикла. Через минуту показался мотоцикл с люлькой. Транспортом управлял молодой китаец. Поравнявшись с автобусом, мужчина затормозил, заглушил мотор и спешился.
– Здорово, Хо, – радушно поднял руку водитель автобуса.
Китаец, улыбаясь, подошел к нему и протянул руку:
– Здаластуй, Витя. Как дела?
С этими словами он с любопытством взглянул на Элю. У Хо было крепкое телосложение, рост не меньше 180 сантиметров и довольно приятное лицо. Не по-азиатски большие глаза светились любопытством. На правой щеке коричневым рубцом лежал тонкий шрам.
– Пойдет, – протянул Витя, – у тебя как?
– Халасо. Женьшень нашел себе? – хитро улыбнулся китаец.
– Да некогда мне! Работаю каждый день.
Китаец оглядел пассажиров, в основном, это были женщины от двадцати до шестидесяти лет, и ладонью указал на них:
– Смотри, сколько женьшень! Любой выбирай!
Водитель Витя бросил быстрый взгляд на своих пассажиров и смущенно буркнул:
– Ладно тебе.
– Ха–ха–ха, – рассмеялся Хо. Он снова с любопытством глянул на Эльвиру, и под этим взглядом Эле почему-то стало неловко. Затем подал руку водителю и сказал: – ну ладно, я поехаль. Надо город успеть и до заката вернуться.
Хо развернулся и пошел к мотоциклу, а Эля тихо спросила у Вити:
– Кто это такой?
– Хо. Один из китайских рабочих. Он на лесопилке работает.
В Эле тут же проснулся полицейский:
– Что за лесопилка?
– Недалеко от Муравушек. Километров десять, наверное. Хо на своем мотоцикле в город ездит, документацию возит.
После короткой передышки все снова сели в маршрутку, и до Муравушек та ехала уже без остановок.
Автобус остановился возле низенького здания с зарешеченными окнами и вывеской «Николаевский продснаб». Пассажиры похватали свои сумки и разбрелись кто куда, а Эля осталась стоять возле продснаба. Администрацию Муравушек должны были предупредить о приезде нового участкового, потому ей оставалось только дождаться встречающих.
Через несколько минут к ней подошел запыхавшийся мужчина. Его узкое лицо наполовину закрывали темные очки, потому сложно было определить возраст. Он зачем-то поклонился и скороговоркой проговорил:
– Добро пожаловать, Эльвира Степановна. Я глава администрации Терентьев Иван Павлович. Простите, что опоздал. У нас в кочегарке труба лопнула, пришлось задержаться. Помогал кочегару, так сказать. Извините. Как вы добрались? Все хорошо?
У Эли ныл зад после трехчасовой поездки на собственном чемодане, но вряд ли Иван Павлович интересовался ее задом, потому она кисло улыбнулась и сказала:
– Здравствуйте! Спасибо, прекрасно добралась.
– Честно признаться, мы ждали полицейского мужчину. Ну что же, – Иван Павлович наклонил голову в сторону красного чемодана Березкиной, и, сделав пригласительный жест, сказал: – Идемте, покажу ваше место работы и ваше жилье.
Терентьев потрусил вперед, не особо заботясь об Эльвире, которая, пыхтя, потянула вдруг заупрямившийся чемодан. Красное прямоугольное страшилище скребло колесиками камни, отчаянно цеплялось за ямки, словно не хотело никуда ехать. И если бы у чемодана вдруг прорезался голос, то он бы закричал: «Куда ты нас приволокла? Нет! Я не собираюсь тут оставаться!».
Но Эля была сильнее чемодана, да и душу его чемодановую не понимала, потому рвала поскрипывающую отчаянием ручку, и чемодану ничего не оставалось, как подчиниться своей хозяйке.
Однажды Эля ездила в Турцию. Там ее чемодан катился впереди нее – так он был рад морю.
– Народ у нас тут простой и добрый. Вам у нас понравится. Места тихие, благодать. Вон там, впереди, больница, а за углом администрация. А там, где автобус остановился, магазин, в общем, не заблудитесь. – дорогой приговаривал Терентьев, указывая рукой то в одну, то в другую сторону.
Шел он, слегка прихрамывая и озираясь по сторонам. Свернули на соседнюю улицу. По левую ее сторону у одного из дворов стоял ЗИЛ, груженный дровами. По всей видимости, машина только подъехала, потому что из кабины как раз выпрыгнул усатый мужчина в кепке. Завидев его, Терентьев чертыхнулся и закричал на всю улицу громким энергичным голосом:
– Какого?!. Губин, я сколько раз говорил: сначала дрова в администрацию везите, потом в больницу! Опять только о себе думаешь!
Усы Губина зашевелились, и он принялся махать руками в сторону дома:
– Да не нуди ты, Палыч! Теща мне всю плешь проела: вези, вези! Завтра в администрацию привезу! Не переживай.
– Завтра он привезет! Знаю я ваше "завтра". Будет до ноября кота за яйца тянуть, – проворчал Иван Павлович, провожая взглядом Губина, торопливо открывающего калитку, чтобы спрятаться от главы. Затем снова переключился на Эльвиру: – Так вот, Эльвира Степановна. Воду Витька вам полную бочку залил. В кабинете тоже полная кадка. Дрова еще прошлогодние остались. Дрова умеете рубить?
«Конечно! Всю жизнь рубила в городской квартире!» – хотелось съязвить Эльвире, но это было бы не профессионально, да и глупо.
– Я думаю, ничего сложного нет, – сказала она.
– Хы, – усмехнулся Терентьев. Что означало его «хы» Эле осталось неизвестно, потому что Терентьев в следующую секунду спросил:
– У вас будут какие-то пожелания?
– Да, – Эля остановилась, чтобы продышаться. – Мне нужно провести проверку по факту смерти Круглова Федора Игнатьевича.
Терентьев пожал плечами:
– Дак ничего криминального там нету. Игнатыч от старости помер.
– Ну отчего он помер выяснит судмедэкспертиза. А мне нужно поговорить с родными умершего.
Не дав Эле как следует продышаться, Терентьев заторопил:
–Идемте… У него из родных Олюшка только. Жена. Давайте вы заселитесь, посмотрите свой кабинет, а уж потом я вас к Кругловой провожу.
Иван Павлович, наконец, сошел с дороги и свернул вправо, где виднелись жилой дом и длинное здание, крашеное известью – видимо, местная администрация.
Терентьев и Березкина подошли к бревенчатому дому с двускатной крышей. Забор из тоненьких штакетин едва доходил до пояса, а калитка открывалась от любого дуновения ветерка. Синенькие ставни на окнах были приветливо распахнуты. За домом угадывался ровный ряд дров.
– Вот, пожалуйста. – Отперев замок, Терентьев распахнул перед Элей дверь в помещение. Внутри пахло известью, пылью, как пахнет в казённых зданиях. Дом изнутри был светел и чист. Занавески белели снегом. Посередине дома стояла печь. Справа голубенький умывальник, слева довольно светлая раздевалка со шкафом для одежды и обуви. Дальше кухня, и из кухни вход в спальню.
Эля чуть приуныла. Да, домик чистый, светлый, но по-спартански пустой, и в нем не хватало уюта, какого-то человеческого тепла.
Терентьев отдал ей комплект ключей.
– Вы тут осмотритесь. Я подожду вас на улице, нужно вам еще кабинет показать.
С этими словами он вышел.
Эльвира затащила чемодан в спальню. Села на кровать. И вдруг ей стало так грустно, что захотелось плакать. Она прям представила, как работает тут и живет до самой старости в одиночестве и неуюте.
– Так, отставить слезы, лейтенант Березкина, – строго сказала она самой себе. – Не хватало еще раскиснуть тут.
Она поднялась и подошла к шкафу, на котором висело трюмо. Оглядела себя с ног до головы и вздохнула. Сколько раз она пыталась похудеть! Сколько раз вставала на весы и ненавидела цифру 70, которую они ей показывали.
За свои двадцать пять лет Эля перепробовала кучу методов похудения: от гречневой диеты до таблеток, которые в теории должны были помочь скинуть лишние килограммы, но на деле ничем не помогли. Однажды подруга Динка посоветовала ей съездить на лимфодренажный массаж.
– Там жир твой за курс так стопят! Будешь меня потом благодарить! – кричала Динка в трубку, – сейчас тебе ссылку скину, обязательно сходи!
Эля загорелась, беззаветно доверившись подруге.
На лимфодренажном массаже, казалось, ее тело избивают так, как будто физическое наказание могло заставить его сбросить лишние килограммы. Еще несколько дней Эля отходила от него и решила, что больше никогда не пойдет на это избиение.
Эльвира достала расческу, причесалась, переоделась в форму и вышла на улицу.
Кабинет ее оказался в соседнем здании, в котором располагалась администрация – сердце поселка. Терентьев отпер деревянную дверь, после чего отдал Эле длинный ключ.
– Тут до вас Петр Петрович служил, – сказал Терентьев, распахивая дверь.
Кабинет состоял из лакированного стола, нескольких стульев, сейфа и шкафа. На столе стоял принтер и электрический чайник.
–А, чуть не забыл. Ключ от сейфа. – Терентьев вынул из внутреннего кармана пиджака еще один ключ и протянул его Эльвире. – Хороший мужик был Петр Петрович. Год назад сердце прихватило. У нас и похоронили, хотя сам он откуда-то из Ленинградской области. Я-то думал, мужика отправят, – зачем-то снова сказал Терентьев, и Эля строго посмотрела на него: