Анна Былинова – Капкан для любимых внучек (страница 1)
Анна Былинова
Капкан для любимых внучек
Глава 1
Именно так выглядело сообщение, после которого Тоня попала в ловушку. Нет, она не понимала в тот жаркий августовский день, что эти шесть слов навсегда изменят ее жизнь и жизни ее близких, да и честно сказать, ни о чем таком не думала. Она в эту минуту подумала лишь о брате. О Валерке, который уже как два года числился в уголовном розыске и который бесследно исчез.
Старший брат Тони Самойловой Валера с самого детства увлекался спортом, а больше всего – боксом, и подавал большие надежды.
Знаете тех маленьких девочек и мальчиков, грезящих о добром старшем брате, который всегда поможет и защитит? Так вот, Тоня никогда о таком брате не мечтала, потому что он у нее был. Непохожий на своих родителей – мать – художница, отец – писатель, - Валерка носил домой всевозможные приспособления для спорта: гири, страшные советские гантели, однажды Тоня попробовала эти гантели, обхватила руками, завела себе за спину и, потянув за гантелю в разные стороны, тут же зажала себе волосы пружинами. Потом громко кричала и плакала. А отец пригрозил Валерке, что выбросит все к чертовой матери, уж лучше бы ты, сын, занимался умственным трудом или искусством. Руки–ноги качать могут только те, кто больше ни на что не способен.
Валерка только улыбался и подмигивал Тоньке. Он нисколько не боялся отца – худощавого очкарика, заикающегося при сильном волнении.
В Тонином детстве родители часто отсутствовали дома: у них проходили так называемые творческие встречи, где по словам родителей собирались талантливые писатели, художники, музыканты и прочие творческие, но обязательно непризнанные личности (признанные почему-то редко бывали на этих вечерах) и обсуждались нетленные рукописи, гениальные картины, бессмертная музыка, вопросы культуры и искусства. Однажды Тонька вместе с мамой была на такой встрече и долго не понимала, почему вопросы искусства решались гранеными стаканами, бутылками, смехом и рок–музыкой.
Стася, младшая сестра Тони и Валеры, тогда была совсем маленькой, часто плакала по ночам, и Валерка сидел с ней, пел ей песни. Если Тоня ночью вставала к плачущей Стасе, Валерка тут же прогонял ее: "Иди спать, Тонька. Я сам".
Потому Валерка был Тоне дороже всех. Матери, отца и даже вечно орущей Стаси.
Однажды, когда Валерка уже закончил колледж и стал работать тренером в одной спортивной школе, с ним случилась беда. Он шел вечером домой, когда увидел двух явно перебравших с алкоголем дерущихся мужчин. Был бы повзрослее, прошел бы мимо. Был бы не один, а с девушкой или с двумя своими младшими сестрами, прошел бы мимо. Наверное. Но он был один, молод, уверен в себе и пошел разнимать дебоширов. А один набросился на него со сломанной бутылкой в руке, тогда Валерка одним четким ударом уложил хулигана. Тот упал и больше не вставал.
Умер мужчина еще до приезда скорой. Так Валерка рассказал, когда прибежал домой. А потом сказал, что пойдет до магазина за молоком. Ушел и больше не вернулся. Полиция не нашла его ни в тот вечер, ни в следующие два года. Валерка просто растворился.
Два года ничего о нем не было известно, пока не пришло это смс-сообщение.
Тоня пыталась дозвониться на этот номер, но никто не брал трубку.
Следующая смс-ка пришла через три часа.
Адрес. Но что за адрес?
Тоня открыла карту на телефоне, Деревня Столбовая оказалась в девяти регионах, а улица Яблоневая была в каждом городе и в каждой деревне. Надо сужать поиски.
Неизвестный информатор отправил сообщение через час.
Немало заинтригованная Тоня, не мешкая, бросилась к родителям. Те жили на соседней улице в старом доме, построенным еще в эпоху перестройки.
Отец и мать были дома, сидели на кухне. Когда Тоня ворвалась на кухню, отец вздрогнул, долго прижимал ладонь к сердцу, будто чувствовал, что дочь пришла по его душу. Сизый дым плыл по пространству, на столе стояла початая бутылка, нехитрая закусь. Родители давно перестали пьянствовать на своих творческих встречах: большинство членов их клуба спились, кто–то умер, а кто–то просто постарел, разочаровался в жизни. Многие из членов этих клубов перенесли важные, а порой и пошлые разговоры о российском и мировом искусстве на собственные кухни.
«Пап, тебе этот адрес ни о чем не говорит? Деревня Столбовая, улица Яблоневая 7»,– Тоня выжидающе смотрела на отца. А тот отнял руку от груди и пристально посмотрел на Тоню. Затем он горько усмехнулся и дрожащим голосом сказал:
«Зачем ты так?».
Признаться, Тоня сильно опешила.
«Пап? Чей это адрес?».
«Ты сними общаешься, да? С этими ненормальными? За моей спиной? И как давно?».
Голос его сорвался на крик, под очками подозрительно блеснули глаза. Плачет, что ли? Тоня протянула руки вперед, шагнула к отцу.
«Пап! С кем? Ты о чем вообще?».
Отец бессильно опустился на скрипучий табурет, закрыл лицо руками. Тоня не понимала, что сделала не так, но, главное, ей до ужаса захотелось выяснить, почему отец так отреагировал на этот адрес.
«Пап!».
«Что?, – отец отнял руки от лица, в глазах его сверкнула злость, на щеках заиграли желваки. – Что ты прикидываешься, Тоня? Ты общаешься с ними?»
«Да с кем!», – не выдержала Тоня.
«С моими родителями!», – заорал отец.
Отец никогда не говорил о своих родителях. Точнее говорил, что очень давно они погибли, а как, при каких обстоятельствах, не рассказывал. Да и мама молчала. Все они: и Валера, и Тоня, и Стася давно привыкли к этой мысли, что бабушек и дедушек у них нет, потому никогда и не спрашивали. А сейчас выясняется, что родители отца живы, если он думает, что она с ними общается. Вот это новость!
Тоня осторожно присела рядом с отцом.
«Послушай, папа. Этот адрес мне прислал тайный информатор. Валера там».
Отец резко повернул голову:
«Валерка у них? Валерка... вот же», – он не договорил, губы мелко задрожали.
«Ты можешь нормально все объяснить? Я ничего не понимаю, папа! Ты ведь говорил, что твои родители погибли!».
Оказалось, не погибли. А преспокойненько жили себе в Подмосковье. Отец под давлением взрослой дочери и жены рассказал, что много лет назад разругался с ними и те его выгнали, с тех пор он ни разу с ними не виделся и ни коем образом не общался. Тоне это было странно слышать, но сколько бы она не просила отца рассказать из–за чего возник скандал, тот лишь повторял: «Это ненормальные люди! Они помешаны только на деньгах и ничего больше их не волнует!». А затем, после часового сложного разговора, он заключил: «Если Валера у них, то он предатель. И я больше не хочу его видеть в своем доме!». Тоня покосилась на выцветшие обои их двухкомнатной крошечной квартирки с вечно протекающими трубами, балкончиком, на который страшно выходить, и вдруг, не зная истинной причины конфликта между ее отцом и его родителями, поняла, что отец, сам того не понимая, повторяет ситуацию. Только теперь он в заочном конфликте со своим сыном, которого уже считает предателем.
«Если он там, я сдам его в полицию!», – добавил отец. Здесь мать, долго молчавшая, вдруг вскочила, вытянула руку и вцепилась отцу в волосы и потянула их.
«Только попробуй! Я убью тебя, понял?», – прошипела она. Отец скорчился от боли, мать отпустила так же резко его волосы, как и схватила, повернула к Тоне хмурое лицо и сказала: «Съездите. Если он там, то пусть там и остается. Главное, чтобы он был жив». Снова холодно взглянула на отца, встала и, пошатываясь, вышла из кухни. Отец, сгорбившийся, примолкший пригладил потрепанную женой шевелюру, долил себе водки и остаток вечера молчал, думая возможно о них, о своих ненормальных родителях.
Отец, не состоявшийся писатель, пил беспробудно, а когда не пил, то шел на работу. Он работал сторожем сутки через трое. Мать, малоизвестная художница, брала иногда заказы: разрисовать стены в детском саду, в подъездах, и тоже любила выпить. Два творческих человека в семье обречены либо на всемирную известность, либо на нищету и алкоголизм. Тоня жалела родителей и понимала, что алкоголем они заливали свои несбывшиеся мечты и невозвратную молодость, потому не ругала их, застав пьяными. Стася была грубее, могла и поругаться с отцом, потому последние несколько месяцев она жила с Тоней.
Больше Тоня ничего от отца не добилась и отправилась в свою съемную квартиру.
Следующая смс от неизвестного информатора пришла, когда Тоня вышла из подъезда родительского дома.
Тоня в сильном волнении набрала номер бабушки. По телефону бабушка оказалась весьма радушной женщиной, очень обрадовалась звонку Тони и сказала, чтоб та непременно приехала познакомиться. Обрадованная Тоня побежала домой, ей не терпелось рассказать новость Стасе.
Стася не спала. Лежала на диване, уставившись в смартфон.
Сестре недавно исполнилось двадцать, но все равно она еще сильно походила на пятнадцатилетнего подростка – плотная, крепко взбитая, она красила волосы в розовый, носила странные серьги в виде лезвий и без конца ругалась. Разница в возрасте между сестрами семь лет, потому Тоня иногда чувствовала себя матерью Стасе. Тонкая в талии, большеглазая Тоня тоже не выглядела на свои двадцать семь, потому сестры с легкостью могли сойти за сверстниц.