Анна Бунина – Поиск дороги, ведущей к храму (страница 3)
Мои взгляды к этому времени уже изменились, можно сказать, что на противоположные. Конечно, сказалось то, что муж работал в этих структурах, поэтому я очень хорошо знала теперь всё с изнанки. Учителя уже знали о переменах, произошедших со мной.
В нашей школе, находившейся в центре Москвы, училось много детей из семей старой интеллигенции. Например, учились все из семейства Рубена Симонова, директора театра Вахтангова. Очень многие артисты этого театра вышли из стен нашей школы: Державины вся семья, Пашковы, Бероев и т. д. Артист Князев, который играл Мессинга, а теперь является директором театрального училища имени Щукина, сказал на вечере, посвящённом 75-тилетию нашей школы, проходившем в театре имени Вахтангова, что все его дети окончили нашу школу, и без репетиторов поступили в институт. Театр шефствовал над нашей школой.
Так как наша школа расположена в том месте, которое изображено на картине Поленова «Московский дворик», сын Поленова предложил школе, чтобы она носила имя его отца. Теперь наша школа носит имя художника Поленова, и шефствует над его усадьбой.
Конечно, в школе учились дети из семей, имевших разный статус. Но дети хотят, чтобы их любили одинаково, тем более, что они не понимают, почему есть это различие, но чувствуют острое социальное неравенство. Сейчас отношение к детям зависит иногда в школе от материального достатка. А в то время, когда я училась, ещё было много живых свидетелей революции, ещё живших в царское время, и имевших соответственное мышление. Но дети из рабочих семей этого не знают, и понять отношение к себе не могут. Им разрешили учиться с детьми интеллигенции и бывших дворян и т.д., но они ещё не были равны им по интеллекту. Они не задумывались о том, что это право дети из таких семей приобрели после революции, и что не все считают это правильным. Говорят, что интеллигентом становится человек, только в третьем поколении высокообразованных родителей. Но для этого надо дать это образование, чтобы дать начало роду, где потом появятся интеллигентные дети. Да и способности у всех людей разные. Были дети, которые вообще ничего не понимали, из того, что им объясняли на уроках. Меня часто прикрепляли к таким детям в помощь. Кстати, не все хотели помочь. А мне говорили: «». Занимаясь с ними, я не могла понять, почему они не понимают, то, что я им объясняю. Хотя считалось, что я объясняю очень доходчиво. Ведь бывали случаи, когда учитель математики поручал мне вести урок и давать новую тему, дав мне только на перемене просмотреть материал. Ну, конечно в том случае, когда его вызывали в Райсовет или на заседание педсовета. Это теперь я понимаю, что не только отсутствием способностей, но и отсутствием какой-либо подготовки и внимания со стороны родителей, можно было всё это объяснить. Позже, уже имея своего ребёнка, я узнала, что для того, чтобы ребёнок хорошо учился, надо с ним заниматься и давать как можно больше информации ещё до четырёх лет. И не важно, что он её сразу не воспринимает, важно, что в это время для этой информации как бы идентифицируются ячейки памяти. И когда позже он будет что-либо узнавать, эта информация уже будет иметь своё место, и поэтому легко будет запоминаться, и усваиваться. В более позднем возрасте заводить новые ячейки всё тяжелее и тяжелее. Вплоть до того, что во взрослом возрасте, при получении новой и обильной информации, первое время, человека тянет непреодолимо ко сну. Пока эти ячейки не будут идентифицированы, усвоение нового материала невозможно. Поэтому, кажется, тогда, всё говорило за то, что дети дворника и токаря не могут сравняться с детьми интеллигента и дворянина. Казалось, что правы те, кто говорили, что к власти пришло «быдло», а детей надо учить отдельно. Но время показало, что с годами, всё-таки различия стали стираться. Нужна была эта революция или нет, – говорить сейчас поздно, она уже произошла. Может быть, было лучше идти постепенно в своём развитии, но как знать, может, не случись такого несчастья как революция, случилось бы ещё что-то худшее. Время перемен приходит тогда, когда подходят космические сроки, а не тогда, когда мы к ним готовы. Смогла бы Царская Россия так мобилизовать народ и одолеть фашистов? Думаю, что случившееся подтверждает слова «Что Бог ни делает – всё к лучшему».
Конечно, к власти «быдло» допускать было нельзя, и это верно. Когда Ленин говорил, что каждая кухарка будет управлять страной, он имел в виду, что кухарка перед этим пройдёт хорошую школу. И сумеет получить достаточное образование, которое теперь будет гарантировано всем, в том числе и кухарке. Некоторым школьным учителям это не нравилось, они считали, что надо учить таких детей отдельно. Но дети этого не понимали. Учителя тогда ещё в своём большинстве были из семей дореволюционной интеллигенции. Они видели разницу между современными учащимися и теми, кого им и их родителям приходилось учить раньше. Ведь молодых учителей было мало. Но недовольство обязательным всеобщим образованием они выразить боялись. Я имею в виду тех, кто этим был недоволен. Правда, таких было немного, основная масса считала, что весь народ имеет право на образование. Мы же дети были друг с другом солидарны. И ненавидели, дружно, этих учителей.
Такой, например, учительницей была, Рахиля Моисеевна, по прозвищу «Рахиля на колёсиках». Внешность у неё была своеобразная: лицо и шея почти всё время были багрового цвета, что говорит о возбудимости и агрессии, при этом волосы были подстрижены, как говорят «под горшок», и были совершенно седые с ржавым оттенком. Причём горшок был, формы цветочного горшка, но опрокинутого вверх дном. Она преподавала русский язык, в начальных классах. Тех, за кого она принималась, она методично шаг за шагом продвигала к воротам из школы. На её счету много таких ребят, которым она так и не дала окончить даже семилетку. Они оказались на улице, в компании «шпаны». А куда они ещё могли попасть? «Рахилей на колесиках» её звали потому, что она была очень маленького роста и поэтому подкрадывалась к ученикам, сидевшим за последней партой, незаметно, и, если те были чем-то заняты вместо урока, била их линейкой по рукам или по головам.
Однажды Рахиля Моисеевна должна была прийти ко мне домой и «наябедничать» на меня моим родителям. Сейчас не помню, по какому поводу. Её в моём подъезде встретили бывшие ученики, которых она выгнала из школы, (а я когда-то с ними занималась и помогала им) и они ей сказали: «!» Я этого ничего не знала. Она тогда была нашим классным руководителем. И я ожидала, что сейчас она выльет ушат злобы и обвинений на меня моим родителям. Но она поговорила с ними очень мирно, сказала про меня пару другую комплиментов и ушла. Я была очень удивлена! Когда я вышла к вечеру, во двор погулять, то ребята мне всё рассказали. У них ко мне было очень уважительное отношение, собственно, как и у меня к ним. Ведь я видела, в каких условиях они живут, и кто их родители. Родители, кроме того, чтобы избивать их, других методов воспитания и обучения не знали, они ничего не могли им дать, кроме жизни биологической.
Однажды эти ребята меня, вообще, спасли от избиения. Дело было так. Мы с подругой занимались подготовкой к экзаменам, устали и решили вечером пройтись по переулкам Арбата, мимо школы. За нами увязались какие-то чужие девочки. И вдруг они нас окружают и грозят избить. Я никогда ни на кого руку не поднимала и понимаю, что и сейчас не смогу это сделать, готовлюсь мысленно к худшему. Мы стали с Наташей спина к спине, а они окружили нас. Вдруг откуда не возьмись, появляется старая «Победа» из неё вылезают два моих бывших одноклассника Абраменко и Горшков и молча запихивают этих девочек в машину. Мне говорят: «». И ничего, не объяснив, уезжают. Кто и за что хотели нас избить, – мы не знали. Только, спустя годы, уже на поминках моей свекрови, я узнала, что их подослала одна девица лёгкого поведения, которая раньше жила в подвале, как и мой бывший муж, и была в него влюблена. И из ревности велела этим девицам изуродовать мне лицо. Всё это были дети из семей дворников татар. Тогда татары и мордва были дворниками, а армянам разрешалось только чистить ботинки, мы их звали «чистил блистил», как они сами кричали, зазывая. Это было наследие Сталинских времён. Но, ведь и сейчас таких много. У детей условия жизни тогда очень разнились. Трудно было детям, у которых были неграмотные родители. Они ничем не могли помочь своим детям.
В то время людей с высшим образованием было очень немного. Мои мама и папа были, по тем временам, образованными людьми. Мои родители любили читать и ходить в театр, всем интересовались. Мама по образованию педагог. Это тоже имело значение, но и, конечно, я была не без способностей. Поэтому учителя меня любили, но им не нравилось, что я за всех вступаюсь, очень активная комсомолка. Они думали, что я из семьи большевиков. Папа, конечно, был коммунист, но остальные родственники были совершенно далеки от политики. До пятнадцатилетнего возраста я не слышала выражения моими родными своего отношения к режиму. Когда я уже подросла, во времена Хрущёва, стали кое-что в семье говорить. А тогда все молчали. Когда началась так называемая «оттепель», в школу вдруг пришла учиться девочка, якобы, из лесной школы, якобы она там лечила лёгкие. Но позже мы узнали, что её родители были репрессированы. Учителя относились к ней очень бережно. Тогда уже начали об этом говорить вслух. И когда на уроке истории, мы как-то об этом говорили, учительница оборвала меня, сказав: «» На что я ответила, что мой дед тоже сидел. Она была очень удивлена.