Анна Бунина – Поиск дороги, ведущей к храму (страница 2)

Скрябин был замечательный человек, намного опередивший своё время.

Когда суфий Хазрат Инайят Хан был в России, они со Скрябиным нашли очень много общего. Суфий подарил Скрябину восточный мотив, который вошёл в его «». Они оба, не сговариваясь, мечтали дать всемирный концерт, построив для этого огромный концертный зал. Говорят, Скрябин мечтал дать этот концерт в Индии, Хазрат Инайят Хан на Западе. Они оба даже выбрали для этого место, но осуществить свои мечты так и не успели. Этот Мусульманский посвящённый, был послан Востоком, для ознакомления Запада с их мировоззрением, для лучшего взаимопонимания между людьми. Ведь по экзотерическим законам ислама, мусульманская религия запрещает заниматься музыкой, но посвящённые в тайны своей религии мусульмане знают, что имелось в виду. Запрещалось злоупотребление музыкой, что мы с вами и наблюдаем очень часто сейчас. Ведь звук – это очень мощный инструмент. Он создал мир, но он может и разрушить его, да и психику человека, при неправильном обращении и применении. Ритмичная, гармоничная музыка способна объединить людей в едином порыве, вызывая энтузиазм, подъём духа, давая силы и радость. Аритмичная музыка, лишённая гармонии, наоборот разъединяет, разбалансировав весь организм, и человек чувствует себя как бы разобранным, грубый же ритм отупляет человека. Так понимая законы звука, можно влиять на человека, чем в древности и пользовались жрецы. Суфийский Орден, к которому принадлежал Хазрат Инайят Хан, как раз служил всевышнему с помощью извлечения из пространства божественных звуков, медитируя на одну тему – любовь к всевышнему. В музее Скрябина, в последней комнате всё было оставлено так, как при его жизни. В этой комнате он занимался цветомузыкой. В остальных комнатах продолжала жить его семья. Говорят, Скрябину не хватало семи нот. Он считал, что для того чтобы он смог написать то, что он слышит, их мало. А, оказывается, древние китайцы слышали только пять нот, и спектр цвета, видимый ими, был на два цвета меньше. Блаватская писала, что люди следующей расы будут слышать больше нот и спектр видимых волн расширится, новая раса будет слышать и видеть больше. Учёные музыканты и до сих пор с возрастающим интересом занимаются изучением сочинений Скрябина. Мистерию

Пишу я об этом для того, чтобы было ясно, в каком окружении росла. Ведь, только, кажется, что это не имеет значения, но это не так. Откуда наша культура, наш внутренний мир берёт своё начало? Именно из того окружения, той атмосферы, которая царит около него, окружает, звучит, и даже думает. Всё это среда обитания, формирующая нас, как и наша семья, конечно, как все, кто окружают человека. Но иногда, внешнее окружение и среда обитания разнообразнее, а иногда и выше по уровню, чем близкое окружение. В этом случае окружение накладывает свои модуляции на сознание и зовёт за собой, расширяя горизонты. Ведь даже простой поход в театр оказывает иногда неизгладимое впечатление. Если атмосфера наполнена мыслями и образами, посылаемыми в пространство творческими, ищущими, растущими духовно людьми, то это оказывает влияние на всё вокруг, – на людей и, даже, на предметы. Мир сложен, но он тем и хорош. Именно так он нас и учит. Но всё-таки очень многое зависит от «звучания» самого человека, его созвучания тем или иным вибрациям. Что отзвучит внутри человека, то и ложится в основу.

Через какое-то время маме дали комнату в соседнем доме, чтобы мы могли выбраться из подвала. Дом этот был построен ещё во времена Наполеона. Квартира была наполнена разношёрстым народом. Но, зато из наших окон можно было наблюдать замечательные сцены, которые разыгрывали студенты Щукинского театрального училища. Училище было от нас через дом, а за ним и дом, где жили актёры, теперь известные всем в нашей стране. Вообще, соседство с театром Вахтангова и домом, в котором жили актёры этого театра, было очень приятным. Мы наблюдали студентов, которые стали впоследствии знаменитыми артистами. Иногда они прямо посередине улицы репетировали сцены объяснения в любви или разыгрывали ссоры влюблённых, всякие смешные сцены, машин-то тогда почти не было. По нашей улице ходила Галина Пашкова в своей великолепной шубе из чернобурки. Красивее этой шубы я не видела до сих пор. Хотя сейчас чего только нет. Она была великолепна, белокурые волосы, прическа пажа, туфельки на шпильке и в этой шубе! Это что-то! Она была намного красивее своей сестры Ларисы. Семейство Державиных напоминало собой карикатуры Кукрыниксов, когда они рисовали холёных, породистых поросят. Ножки толстенькие, ровненькие и с маленькой пухленькой ступней. Породистые холёные лица, что мама, что детки. Никто из них и не догадывался, какие спектакли разыгрывались в реальной жизни, за окнами нашего дома. Татьяна Державина училась со мной в одной школе, в одном классе с моей двоюродной сестрой.

Со школой мне очень повезло. У нас были просто замечательные учителя. Но я, в то время была ортодоксальной комсомолкой, и с их стороны было, очень тщательно скрываемое, неодобрение в этом вопросе. Тогда я этого не понимала. Это позже я, уже анализируя прошлое, смогла понять, почему мы одноклассники так отличались друг от друга в своей идеологии. Дети из семей рабочих и служащих, не имеющих в семье предков дворян или богатых, или же в тех случаях, когда это родство тщательно скрывалось, имели коммунистическую идеологию. А именно, активно выступали за справедливость и равенство. Когда видели их нарушение, то шли на борьбу за попранные права, несмотря на лица. Но учителя видели различия в интеллектуальной подготовке детей, понимали, что в семьях есть различия в возможностях или в желании заниматься детьми. И конечно поощряли тех детей, которые были более подготовлены и естественно лучше успевали по многим предметам и, вообще, были более развиты.

Школа у нас была необычная. К нам на музыкальные четверги съезжались люди со всей Москвы. Наш учитель по астрономии, до войны был музыкантом, говорят известным, но на войне ему покалечило руки, карьера музыканта была закончена. Его общение с консерваторией для нас было великим благом. Если какая-то знаменитость приезжала в Москву, и даже если она официально не давала концертов, то всё равно приезжала на наш четверг и играла, и если была русскоговорящей, то и рассказывала о музыке и авторе тех произведений, которые она исполняла.

Я в то время была ответственной от комитета комсомола за культмассовый сектор. Мне было поручено организовывать субботние вечера. Каждую субботу должно было быть культмассовое мероприятие. У нас в то время все увлекались поэзией. Я организовала вечер, посвящённый поэзии Есенина, зал был соответственно украшен, на синем фоне занавеса, луна, звёзды, ветки берёзы с жёлтой листвой, на столике лампа с уютным абажуром. К этому столу выходили те, кто читал стихи Есенина. На вечер пришли дети и из других школ. И только потом я узнала, что в то время Есенин был запрещенным поэтом. Но меня никто не выдал. Позже я устроила вечер поэзии Симонова. Он пришёл к нам на вечер, и сказал мне, что очень удивлён, что ещё кто-то помнит его как поэта.

Школьные годы, в нашей школе, были временем интересным благодаря разносторонней образованности наших учителей. Моя учительница по литературе Людмила Владимировна Штофф позже вела уроки литературы на телевидении. Кстати, её родители тоже были репрессированы. Когда я её увидела по телевизору, очень обрадовалась и позвонила ей. Она тоже очень обрадовалась моему звонку, оказалось, что она меня очень хорошо помнит, хотя прошло лет пятнадцать. За безграмотность она меня не ругала, говорила, что это болезнь, просто у меня логический склад ума, и я не могу уловить логику языка, а сочинения пишу интересно. Одно из моих сочинений по «Слову о полку Игореве» послали на всероссийский конкурс, так как я его написала языком самой поэмы. Но больше всего меня любили учителя по математике. Уже окончив школу, однажды, когда мы с моим первым мужем, пришли на очередной сбор бывших учеников, после некоторого перерыва, мы узнали, что умерла моя учительница по математике Юлия Ивановна Смирнова. Меня искали даже через паспортный стол, хотели, чтобы я была на её похоронах. Сказали, что она меня очень любила. Но меня не нашли. Дело в том, что мы в это время переехали на новую квартиру и паспорта были на прописке. Её смерть они связывали с теми событиями, которые произошли в нашей школе в это время. Это отразилось на всех учителях. Когда мы вошли в школу мы были поражены, как они все постарели. Чтобы понять атмосферу тех лет расскажу вкратце, что же произошло.

У одной из учениц распалась семья. Мать решила уехать из страны, может быть в Израиль, не помню. А отец девочки был партработник. Он решил, девочку, ни под каким видом, не выпускать из страны. Ей достали путёвку в п/л «Артек». Она никуда ехать не хотела. Публично сняла с себя галстук и растоптала, демонстрируя своё отношение к идеологии нашей страны. В школу пришли два высоченных «амбала» и собирались забрать её силой с уроков. Директор не разрешила. Она понимала, что девочка просто так не сдастся и будет ужасная сцена на глазах у детей, что травмирует их на всю оставшуюся жизнь. Девочку забрали при выходе из школы. Но «папаша» не простил нашей школе неповиновение. Однажды из учительской пропали журналы. Потом начали таскать учителей в «ГОРОНО». Трепали нервы всем. У Юлии Ивановны сердце не выдержало. Потом сменили директора. Новая директор уничтожила наш школьный музей, где было много материалов о бывших учениках, погибших на фронте и героях войны. Она старалась разрушить связь школы с бывшими учениками. Учителя ещё сражались. И надо сказать, те, кто выжил, всё-таки со временем победили. И музей был восстановлен. И вечера встречи бывших учеников и до сих пор проходят при полном зале. А вечер, посвящённый 75-летию школы, собрал полный зал театра имени Вахтангова.