Анна Бруша – Среди чудес и кошмаров (страница 93)

– Когда проглотил бездну, комендант был жив, а мертвячка и Дьярви были мертвы.

– А вторая девушка? Ингар, кажется?

– Да, она умерла, но… ее не окутывала тьма. Мертвячка пила ее кровь, заставляла пить чужую. – Я потерла виски, припоминая. – Точно. Она еще давала ей свою кровь.

– Хорошо бы выяснить, что у них с магией, – сказал Йотун. – И наш знакомец Дьярви…

– На него тоже попробую взглянуть.

Жизнь вошла в определенную колею, приобрела относительный баланс. Я привыкла просыпаться довольно поздно, так как часто новому дню предшествовал прием у какого-то придворного или известной наложницы, затягивающийся далеко за полночь. Дагней всячески покровительствовала мне, называла своей дорогой подругой. Мы иногда выбирались в город, она давала советы по этикету и приносила свежие сплетни, от которых я получала немало удовольствия и постепенно начала лучше разбираться в местных нравах. Благодаря ее расположению другие наложницы стали проявлять ко мне интерес и даже делали попытки вовлечь в свой круг. Тем более я теперь могла говорить на тролльем. Хоть заклинание не всегда поддавалась контролю. Иногда я сбивалась на людское наречие и ничего не могла с этим поделать.

Если Йотун не торопился во дворец, то мы вместе завтракали.

Я полюбила наши непринужденные разговоры. Йотун был приятным и остроумным собеседником, особенно когда перестал загонять себя и меня в рамки сложного церемониала и хитрых правил поведения между покровителем и наложницей.

Мне показалось, что, приняв мои условия, сам колдун остался доволен. Он больше не пытался меня обнять или поцеловать. Йотун был троллем слова. Почувствовать его прикосновения я могла только в редких обстоятельствах. Например, когда он помогал выйти из кареты или чуть притягивал к себе на приеме, если ему требовалось что-то сказать так, чтобы слышала только я.

Видениям я старалась уделять хотя бы несколько часов, разделив их на дневные, вечерние и ночные. Отчего-то именно ночью происходило все самое интересное.

Дьярви предпочитал перемещаться исключительно в темное время. Он скользил по туманам на первый взгляд без какой-то особенной цели, охотясь на случайных троллей. Если при жизни он не отличался добротой, то после смерти его кровожадность только возросла.

Бальтазара Тосса мучился бессонницей.

Верховному магу приходилось весьма непросто. Сама ткань, из которой состояла Миравингия, словно расползалась в его руках, и он путем невероятных усилий пытался все удержать. Но он как никто другой был ответственен за возникший хаос. Это его маги в красном налетали на деревни, разоряя их. Это его маги выслеживали и убивали карлингов, они разлучали семьи и помещали детей в свои башни.

Но одно видение, конечно, выделялось… Оно застало меня на приеме. Я почувствовала его приближение и кивнула Йотуну. К счастью, всегда существовали комнаты, где покровители могли уединиться со своими наложницами. Это ни у кого не вызывало удивления, скорее даже одобрение.

* * *

Верховный маг не спал. Его секретарь Леон все еще был рядом, записывал последние распоряжения.

– … необходимо растащить этих союзничков… Думаю, самый слабый – это барон Оланд. Он никогда не отличался решительностью. И стоит он… не дороже шлюхи…

– Королева – скорее символ, – осторожно сказал секретарь.

– И символы важны! Она должна быть моим символом. Сидеть там, где ей место. Но у нас преимущество. У них не получится переправить ее в Даригон.

Бальтазар Тосса усмехнулся.

– Я лично возглавлю поход на мятежников, – вдруг сказал он.

– Вы? – поразился секретарь.

Бальтазар Тосса бросил на него надменный взгляд.

– Да. Я.

Он повернулся к секретарю спиной, чтобы налить из графина вина.

– Попадись мне этот мальчишка… Клянусь, хлыст пройдется по его спине. Надо было пороть его в детстве. Это все его мать…

Он поставил графин на место, так сильно грохнув донышком о столешницу, что вино выплеснулось красным фонтаном, растеклось некрасивой лужей и тонкой струйкой побежало на пол.

Бальтазар Тосса взял кувшин и наполнил кубок водой.

– Зла не хватает. Леон, нужно отдохнуть. Разбуди меня через пару часов и продолжим.

– Да, государь.

Секретарь покинул покои.

Вино капало на паркет.

Верховный маг принялся раздраженно снимать мантию. Он что-то бормотал себе под нос.

Наконец, разоблачившись до нижней рубашки, обнажающей желтые тощие ноги, он влез в постель.

Магический свет в светильниках погас.

Видение держало крепко.

Через какое-то время дыхание верховного мага стало размеренным, а потом раздался раскатистый храп.

Леон тенью скользнул в покои, в руках он сжимал небольшой арбалет. Звякнула тетива, зло запел болт, устремляясь к цели. А мишень, надо сказать, была широка и объемна. Тело Бальтазара Тоссы под одеялом выглядело, как гора, укутанная снегом. Промахнуться было трудно.

Болт не долетел: угодил в защитный барьер. Упал сначала на одеяло, а потом скатился на пол.

– Леон, – в голосе Бальтазара Тоссы слышалось разочарование, смешанное с раздражением.

Вспыхнул свет, загоняя тени в углы, не оставляя ни одного темного пятнышка.

– Леон, – повторил верховный маг и небрежно шевельнул пальцами.

Но молодой маг отбросил арбалет. Он не дал заклинанию себя поразить. Более того он послал в Тоссу свое.

Тот блокировал.

– Охр… – Бальтазар хотел позвать стражников, но почему-то осекся.

И… комнату как будто пронзили тысяча миниатюрных сиреневых молний. В воздухе запахло грозой, я могла ощутить этот особенный свежий запах.

Не часто верховный маг демонстрировал свои силы, но это было поразительное заклинание. Он почти не двигал руками, как будто оно сразу родилось из его разума.

Леон рухнул, как подкошенный, его лицо пошло рябью, вздулось пузырями.

Он открыл рот в беззвучном крике.

Неторопливо Бальтазар Тосса вылез из постели и подошел к…

– Здравствуй, сын.

Вместо секретаря на полу корчился Лука.

* * *

– Нет! – крикнула я. – Он жив!

Йотун, который стоял, привалившись к окну, отвлекся от созерцания луны.

– Прискорбно, – ответил он.

Я вытерла выступившие слезы.

– Ну, почему… почему… – твердила я, не в силах справиться с разочарованием.

Тролль рассматривал меня со странной смесью жалости и удовольствия во взгляде.

– О, я прекрасно понимаю твои чувства. Сам чуть не плачу, когда мой враг выживает.

Я не могла не улыбнуться. Истеричный полусмешок, полувсхлип. Тыльной стороной ладони я вытерла слезы.

Йотун подал мне платок. И, подняв глаза, теперь, когда ослепляющий страх перед ним отступил, я могла действительно увидеть его. Внешность чистокровного тролля больше не вызывала удивления, и я не могла не признать, что Йотуна отличает от других мужчин его расы, необычная, даже хищная красота. Я невольно сравнила его и Мадса. Может, во всем виновата кривоватая, лукавая улыбка, которая вызвала череду воспоминаний. Пожалуй, Йотун был чуть выше, но чернокнижник – определенно шире в плечах. Если бы этим двоим пришлось встретиться в поединке, не уверена, кто бы победил… и в силе, и в искусстве владения боевой магией.

Я поняла, что довольно долго и беззастенчиво рассматриваю тролля, и отвела взгляд.

– Идем. Пора возвращаться, – сказал Йотун.

– Вы сможете тоже создать такую же защиту?