Анна Бруша – Среди чудес и кошмаров (страница 89)

Йотун брезгливо бросил плетку на пол. Она лежала у его ног, точно свернувшаяся черная змея.

Я подошла к решетке, и на несколько мгновений наши пальцы переплелись. Выражение лица тролля при этом не изменилось, он смотрел в сторону, откуда раздавались торопливые шаги.

– Мои извинения, советник. Произошло недоразумение, – спешил полноватый улыбающийся тролль с простым и открытым лицом. Он выглядел бы добряком, но… я сомневалась, что таковые становились надзирателями.

– Я вижу, – ответил Йотун. – И требую объяснений. Кто позволил?

Он цедил слова с такой расчетливой яростью, как будто наносил удары.

И должна была признать, что выглядел при этом Йотун весьма внушительно. Я даже залюбовалась. Лицо его приобрело жесткое выражение, а губы вытянулись в твердую линию.

– Возможно… наши братья проявили излишнее рвение и не разобрались.

Звучало фальшиво. И главное, все участники беседы это понимали. Но Йотуну предлагалось поддержать эту игру.

– Решетка, – одернул его Йотун, не давая отвлечься от моего освобождения.

– Да, да… конечно.

В замке заскрежетал ключ.

– Ваша наложница может идти.

Толстяк рассыпался в извинениях.

И тут я почувствовала, как флакон начал выскальзывать. Я прижала ладонь к груди, словно у меня заболело сердце.

Йотун подхватил меня под локоть.

Когда мы скрылись из виду толстяка, Йотун склонился к моему уху.

– Зелье? – спросил он.

Я кивнула.

Он сунул руку мне за корсаж и достал флакон. Если бы не ситуация, прикосновение могло бы быть весьма двусмысленным.

Мы спешили покинуть негостеприимный орден и шли по широкой галерее с большими стрельчатыми окнами.

– Остановитесь! – путь нам преградили несколько надзирателей, среди которых были двое подручных, сопровождающие кошачьеглазого Рева. – Простите, советник Йотун, у нас появились сведения. Ваша наложница может быть опасна.

– Я как-нибудь сам разберусь, – сказал Йотун.

И в раздражении махнул рукой, словно сметая сор.

Тролли потемнели лицами. Видимо, жест был оскорбителен.

– У нее, – палец с острым ногтем указывал на меня, – может быть запрещенное и очень сильное зелье, лишающее разума. Любовное.

– И откуда же исходит подобный… вздор?

– Просим прощения, вы неверно поняли нас, советник, – вкрадчиво заговорил один из мужчин. – Зелье принадлежит не вашей наложнице, а ведьме Дагней. Она должна была передать его сегодня…

– Воздержитесь от оскорблений благородной наложницы Дагней, пока не доказано обратное.

Силы магии! Во что же я ввязалась? Но теперь, когда флакон был у Йотуна, мне было спокойнее. И он явно не собирался отдавать его этим ужасным надзирателям.

– Если бы вы позволили обыскать…

– Нет, – резко сказал Йотун.

– …тогда все сомнения и подозрения были бы сняты.

– У тебя есть зелье, Мальта? – спросил меня Йотун, и голос его звучал сурово.

– Нет, – не покривила я против истины, но из-за магии Дагней и страха мой голос дрожал и звучал хрипло. – Нет, – уже тверже повторила я.

– Но как можно верить словам человека! – вскричал надзиратель, – Советник…

Рука Йотуна легла на эфес кинжала, а на лице читалась готовность убить.

Если в ближайший момент подручный Рева продолжит упорствовать, Йотуна будет ничем не удержать.

Но надзиратель не чувствовал опасности и продолжал настаивать, уговаривая разрешить меня обыскать. Ему так хотелось выслужиться перед своими и найти зелье, что он, потеряв терпение, сделал шаг в мою сторону и схватил за руку.

– Всего лишь человек…

– Выйдем, – сказал Йотун, и, не дожидаясь ответа, выхватил кинжал.

Тролль в коричневом не остался в долгу: его кинжал появился из рукава.

Оба соперника начали сближаться по дуге. Как псы… готовые разорвать друг друга.

Другие тролли взирали на происходящее с интересом, но, судя по их лицах, они не считали происходящее чем-то из ряда вон выходящим.

Я вжалась в стену, чувствуя спиной холод, идущий от камня.

Они сошлись с яростью и ненавистью давних врагов. Тролль в коричневом попытался нанести удар в живот, но Йотун свободной левой рукой ударил противника в предплечье, отводя кинжал в сторону и одновременно делая шаг, он оказался почти вплотную с ним. Со стороны выглядело, так, как будто они собираются танцевать. Йотун обрушил страшный, сильный удар в основание шеи.

Я закрыла глаза.

Все было кончено. Бой продлился меньше минуты, и Йотун заколол надзирателя. Как быстро можно отнять жизнь. Сапоги безымянного подручного Рева еще скребли о плиты пола, кровь расползалась маслянисто блестящим пятном, агонию сопровождали последние хрипы. Серая кожа покойника стала почти белой.

Тролли в коричневом расступились, пропуская нас.

Я приподняла платье, изо всех сил стараясь не наступить в кровь.

Никто из присутствующих при поединке не выразил скорби или возмущения. Разве что небольшое разочарование, вызванное тем, что надзиратели не смогли поставить на место заносчивого придворного, когда представился шанс.

Я не помню, как мы с Йотуном вышли из этого ужасного места. Только его крепкая рука, на которую я опиралась, не давала мне упасть.

Сидя в карете, я почувствовала, как к горлу подступает дурнота, лицо становится липким и холодным, а в висках стучит тяжелый молот. Перед глазами заплясали мушки, и это было не приближающееся видение, а предвестник обморока.

Я откинула вуаль, тяжело глотая воздух.

Мой вид явно встревожил Йотуна.

– Наклони голову к коленям, – он мягко надавил на затылок, вынуждая меня скрючиться. – И дыши как можно медленнее. – Он начал считать: – Вдох – раз… два… три, выдох… Медленнее. Все позади.

И так несколько раз по кругу.

Наконец тошнотворная слабость отпустила, и я смогла выпрямиться.

– Йотун… я…

– Побереги силы, – он улыбнулся.

– Но он убит! – в ужасе сказала я.

Йотун покачал головой.

– В таких случаях у нас говорят «ему не повезло».

– Но поединки запрещены. Король…

– Это был не поединок.

Я едва не застонала. А что же тогда? И почему он сказал «выйдем» и они напали друг на друга, почти не сходя с места? Но вместо расспросов о приемлемых поводах убийства одних тролльих мужчин другими и ритуалов сопутствующим кровопролитию я выдохнула: