Анна Бруша – Среди чудес и кошмаров (страница 70)

– А это Мальта.

Она смерила меня оценивающим взглядом, который задержался на ожерелье.

– А, да, маленькая человечка. Ну, здравствуй, добро пожаловать. Твой покровитель пока не пришел, осмотрись тут.

Я прошла внутрь дома и смешалось с пестрой толпой.

Тролли и тролльчанки прогуливались, сбивались в группки или разбивались на парочки и беседовали. Я с интересом следила за собравшимися. В свете магических светильников и пламени настоящих свечей сверкали их украшения из золота и драгоценных камней. Окна были широко распахнуты в теплый вечер. В курильницах жгли ароматные травы, и этот пьянящий запах смешивался с ароматом духов и вин.

Порой я ловила на себе заинтересованные взгляды. Они тоже наблюдали и выжидали…

Первым ко мне подошел тролль с фиолетовыми волосами, одетый в бордовое.

– А, человек, – сказал он на людском, сильно растягивая звуки. – Вот так диковинка. Как полевой цветок среди пышных роз.

Он улыбнулся и тут же спросил:

– Как тебе понравился город?

– Он красив.

Тролль наклонился ко мне и прошептал:

– И что ты обо все этом думаешь? Сколько тщеславия, столько впустую потраченных средств. А ведь идет война… да… с вами… Разве верховный маг позволяет своим любовницам такое расточительство?

– Извините, – прошептала я и поспешила сбежать от него.

Я встала у стены, когда почувствовала, что…

* * *

В комнате горели свечи. Окна были занавешены тяжелой черной тканью. Собравшиеся были в темных траурных одеждах. Некоторые плакали.

– Как же так, как же так… Наша девочка. Она только вернулась, – мать Ингар была бледна и то и дело прикладывала платок к глазам. – А теперь мы ее потеряли. Навсегда.

Отец Ингар разом постарел. Он молчал. Только обнимал жену.

Слуги стояли по стенам. Была здесь и служанка, у которой Ингар пила кровь. Как же ее зовут. Не Катерина.

Она с опаской косилась на мертвячку, одетую в красивое черное бархатное платье, лиф которого был расшит мелким жемчугом. Белоснежный пышный воротник плотно обхватывал шею и топорщился волнами.

Глаза мертвячки то и дело вспыхивали красным, если бы она была человеком, то я бы сказала, что она пребывает в радостном предвкушении.

Значит, Ингар все-таки умерла.

Я испытала печаль, к которой примешивалось сожаление от неподтвержденной догадки. Йотун был прав, нельзя слишком сильно увлекаться какой-то своей догадкой и видеть только то, что хочется, находя в каждой детали подтверждение своей правоты.

И тут мертвячка заговорила:

– Прошу всех проследовать в большой обеденный зал.

Ее громкий голос прозвучал неуместно.

– Давайте, поскорее.

Она начала обходить комнату, как пастух сбивает овец в стадо и гонит в воротца, она гнала убитых горем людей в черный дверной проем.

– Ингар не хотела бы, чтобы вы тосковали, – сказала мертвячка, указывая на ломящиеся от еды столы.

Стройные ряды тарелок и приборов приглашали к роскошной трапезе.

На подносах громоздилась пирамида зажаренных кур, вяленая свиная нога на подставке блестела слезами жира, молочные поросята на ложах из свежих трав, в окружении золотистого картофеля… Чего тут только не было.

– Но… – мать Ингар удивленно моргнула… – Как?

– Я распорядилась, – мертвячка одарила женщину жутковатой улыбкой. – Ингар заслуживает пир.

Она как-то недобро усмехнулась.

– А вы… садитесь, садитесь все.

Слуги уставились на истинных хозяев замка, ожидая их дозволения.

Мертвячка подтолкнула «не Катерину» к столу. И та не удержалась на ногах, почти рухнула на лавку.

– Давайте же… все это великолепие само не исчезнет. Какие могут быть церемонии. Все вы любили Ингар, все должны отдать ей долг уважения.

Мать тоже села. Видно, ее не держали ноги.

Отец сделал жест, и слуги начали неуверенно рассаживаться.

Мертвячка тут же взяла бокал и наполнила его рубиновым вином, заботливо вложила в руку мужчине.

– Выпейте.

Он послушно сделал глоток.

– Недурное, – сказал он.

А потом, понизив голос, добавил:

– Признаться, все это весьма необычно. Неужели у вас дома было… хм-м… принято… делить трапезу со слугами?

Мертвячка вполне добродушно рассмеялась и покачала головой.

– Я думаю, она будет ужасно голодна, когда проснется.

– Кто проснется?

– Ингар.

– Но… мы же ее похоронили.

– Да, ей нужно немного собраться с мыслями. Но магия возьмет свое.

– Ничего не понимаю, – пробормотал отец Ингар.

– Не страшно. Вы ешьте. Пейте.

Она похлопала его по плечу и отошла в угол комнаты, наблюдая, как слуги набросились на хозяйские припасы. Теперь, когда смущение было отброшено, а несколько бокалов успели разгорячить кровь, они рвали жареных кур руками, бросали кости на пол. Челюсти работали, голоса становились громче.

Мертвячка улыбалась в тени, глаза стали вновь разгораться красным.

Глава 30

Я вынырнула из видения и несколько мгновений пыталась привыкнуть к ослепительной обстановке. Контраст между сияющим дворцом, наводненным самыми яркими цветами, и темным замком, был поразителен.

Мимо меня прошла Атали, ведя нескольких девушек-тролльчанок, одетых в почти одинаковые наряды. Она давала ученицам какие-то команды или напутствия, лица всех трех были несколько напряжены.

Я глубоко вздохнула ароматный тяжелый воздух. Вроде бы никто не заметил моего «отсутствия», спасибо маскировке на глазах. Я в очередной раз мысленно поблагодарила Атали за заботу. Все-таки наставница очень умна и дальновидна.

Сердце радостно забилось, когда в зал вошел Йотун в компании еще несколько троллей. Он держался непринужденно и легко. С расчетливой небрежностью носил на одном плече короткий плащ в тон темно-синему наряду, расшитому серебряной нитью и черными кристаллами.

Наши взгляды встретились. Он коротко улыбнулся, и мы двинулись навстречу вдруг другу сквозь толпу.

Я была рада опереться на его руку… на мизинце, безымянном и среднем пальце поблескивали кольца с крупными камнями. А ногти, чуть заостренные, были совершенно черные и блестящие.

Тролль явно много внимания уделил внешности, и, надо сказать, выглядел он… впечатляюще. В этом придворном было трудно заподозрить охотника на монстров, рискнувшего выйти против чудовища в лютую непогоду. Еще в нем чувствовалась внутренняя сила и спокойствие, которых мне так не хватало.