Анна Бруша – Среди чудес и кошмаров (страница 54)

– Как думаешь, а чудовище, которое вы пытались поймать, и мертвячка связаны? – выпалила я.

Он помолчал, а потом сказал:

– Ты думаешь, что да. Почему же?

– Знаешь… если судить по тому, что я вижу…

– Будь добра, поделись. Я слушаю.

Я почувствовала волнение, как будто мне предстояло отвечать урок перед строгим учителем.

– Ты, конечно, понимаешь в магии куда больше меня.

– Давай же, Мальта. Не томи. Если бы мне было неинтересно, я бы не спросил.

– Мертвячка. Королева Ория отправила ее с какой-то целью в замок. Но потом… мне кажется, она начала действовать по своему собственному разумению. Не уверена, что выполнила приказ. Я уже говорила об этом.

Йотун кивнул, подтверждая, что помнит.

– Еще она говорила, что слышит магию, которая течет в земле, и указывала Ингар, что та якобы ничего не понимает в этом. Что люди глухи, или как-то так.

– К чему ты клонишь?

– А к тому, что вы ожидаете, что чудовище должно обладать определенными повадками и подчиняться, а оно ведет себя совершенно независимо. И действует по своему разумению. Мертвячка – это существо не должно существовать, а оно живет. Монстр не должен пересекать черту, а переходит магическую границу.

– Весьма сумбурно. Наивно. Невероятно. Однако в этом что-то есть…

– Командир? – в наш разговор вмешался Гельд, вышедший из тумана. – С кем вы говорите?

Он огляделся, ища невидимого собеседника.

– Так… рассуждаю вслух.

Йотун взглянул прямо на меня и кивнул, прощаясь.

Глава 23

Обитательницам дома было велено собраться на торжественный прием. Больше никаких подробностей.

К моему удивлению, Атали велела и мне одеваться. «Как хорошо, что успели прислать твои наряды, а то пришлось бы сгореть со стыда».

Наставница помогла мне с платьем и проследила, чтобы все было идеально. Безжалостно затянула завязки, так что было трудно дышать. Юбка была узкой, идти в ней можно было только очень маленькими шагами.

Я отметила про себя, что в таком виде побег обречен. Атали пришла в восторг от собственного изобретения: особенного головного убора, скрывающего глаза за множеством нитей из золотистых бусин. Она закрепила его на волосах красивыми заколками с полудрагоценными камешками: «Обязательно попроси у своего покровителя новые заколки. Эти слишком дешевые, хотя и миленькие».

В завершение она нанесла мне на губы яркую помаду, отчего те стали полнее и заблестели. Я не узнавала ту, которая отражалась в зеркале. Мальта исчезла. Там из-под завесы на меня смотрела какая-то незнакомка. Скорее тролльчанка, чем человек.

Мое появление в таком виде было встречено ученицами гробовым молчанием.

Похоже, Атали не шутила, когда обещала мне зависть других наложниц. Это было все равно что выбросить флаг с надписью: можете начинать меня ненавидеть.

Хотя все девушки были невероятно хороши. Они были точно стайка ярких экзотических птичек. Я же выделялась на их фоне странной скромностью. Да еще закрытое наполовину лицо.

Я чувствовала, что от взглядов тяжелеет затылок и горят щеки.

Атали и другие наставницы оглядывали других девушек и буквально снимали с совершенных одеяний несуществующие пылинки, выравнивали складки и поправляли выбившиеся локоны. По напряженности все это больше походило на военный смотр готовых выступить в поход бойцов.

Наконец Атали сказала:

– Сегодня мы отправляемся в дом Мага, где он примет Тиссу.

По рядам девушек прошел удивленный шепоток, но Атали подняла руку, призывая к молчанию.

Однако Винга не была бы Вингой, если бы не спросила:

– Он объявит ее благородной наложницей?

Атали сделала вид, что не услышала ее вопрос.

Это значит, нет?

Хотя я не большой знаток ритуалов троллей и жизни наложниц, но даже моих скудных наблюдений хватало, чтобы понять всю неправильность происходящего.

Тем более, Маг не мог не знать, что Тиссу вырвали из объятий ее любовника. Значит, будет тот вариант, о котором говорит Атали. Он примет Тиссу, но она будет бесправной игрушкой. Но тогда почему мы нарядились и идем, как будто на праздник?

– На приеме в честь Тиссы будут присутствовать высокопоставленные тролли. Для некоторых из вас это шанс обратить на себя внимание. Некоторые маги, это доподлинно известно, не имеют наложниц.

Атали обвела девушек таким взглядом, как змея обычно смотрит на маленьких пушистых зверьков.

– Это также возможность продемонстрировать безупречность манер и умение вести беседу.

Она еще какое-то время втолковывала всем нам то, как должна выглядеть и звучать будущая наложница.

Сначала я хотела подойти к Атали и спросить, уверена ли она, что мне стоит ехать. Но я подавила это желание. Наставница была уверена, иначе не стала бы так тщательно готовить меня к выходу. Почему ей так важно продемонстрировать меня этим троллям?

Я подумала, что, возможно, на приеме увижу Йотуна, но нет, короткого взгляда на него хватило, чтобы понять: его все еще занимает чудовище, которое никак не удается поймать. Хотя, конечно, не стоит сбрасывать со счетов их способность к перемещению в тумане.

Когда мы вышли из Дома, то оказалось, что нас ждет несколько карет, я постаралась держаться поближе к Винге, чтобы оказаться с ней в одной. Мой расчет был на то, что по дороге она захочет обсудить с другими тролльчанками предстоящее событие, а я смогу послушать.

Так в общем-то и вышло.

Как только карета тронулась, Винга заговорила:

– Ну, и что вы обо всем этом думаете?

– Уверена, Тисса сама вернулась. И повинилась, – предположила одна из тролльчанок.

– Нет, не думаю, – Винга подперла голову рукой, уперев локоть в стену. – Возможно, ее любовник испугался и оставил ее, когда получил свое. Наверняка он был из этих… охотников, которые стараются собрать сливки до того, как девушка станет наложницей.

– Мерзкие! Тиссе остается только посочувствовать в таком случае. Но как же она не распознала?

Тема охотников на наложниц задела девушек, они наперебой начали говорить об этом.

– Если так, то это же просто ужасно! Быть обманутой. Вокруг нас столько паразитов. Одни добиваются, чтобы мы не стали наложницами, другие думают о том, чтобы соблазнить наложницу, и она изменила бы своему покровителю. Теперь еще и человечки на наши головы…

Про «человечек» было упомянуто скорее для порядка, чем из злобы.

– Что, Арна, думаешь, ты бы отличила охотника?

– Разумеется, – серьезно ответила тролльчанка. – Первый признак: у него нет ни положения, ни денег. Он готов осыпать девушку комплиментами, но не драгоценностями. На первый взгляд, скромен и ласков. А если уж он пишет стихи…

Она скривилась с таким отвращением, как будто написание стихов было самым ужасным преступлением.

– О, да… еще они все говорят о любви. И магии, которая… усилится… если мы будем вместе.

Тролльчанки захихикали.

– Нет! Тисса не могла на это купиться.

– Надеюсь, мы разузнаем все подробности, – Винга усмехнулась.

Я поймала себя на мысли, что ученицы жили в своем замкнутом мирке. Он состоял из блеска украшений, роскошных нарядов, развлечений, в нем не было места войне с человеческими магами, заботам, но при этом не было места настоящей любви и печали. При всем блеске и легкомысленности этот мирок был жесток и опасен.

– Эх, я не успела ничего съесть перед дорогой, – вздохнула одна из учениц.

– Придется терпеть до возвращения.

– Как я завидую магам! Почему им позволено так много!