Анна Боначина – Итальянское лето с клубничным ароматом (страница 9)

Пока Вирджиния красила ногти своих подопечных в черный цвет, а Эльвира с Агатой искали Дракулу, более чем скромный поезд всего из нескольких вагонов потихоньку подъезжал к крошечной станции Тильобьянко. На которую и сошла Присцилла Гринвуд, нагруженная двумя тяжелыми сумками. При помощи открытой в приложении карты она направилась на поиски своего летнего убежища.

Деревушка показалась ей просто очаровательной: узкие улочки, подоконники все в цветах, все домики разноцветные, с покатыми крышами, прямо как в сказке. А если бы она приехала на машине, то ее попросту было бы негде поставить, учитывая, что главная улица заканчивалась небольшой площадью, от которой тянулись узенькие мощеные дорожки. Таща за собой чемодан на колесиках, Присцилла прошла мимо рыжеволосой девочки с карандашом, воткнутым в одну из косичек, и взгляды их пересеклись. Девочка явно о чем-то серьезно задумалась. Тем временем телефон безапелляционно велел поворачивать налево, пройти по Ивовой улице до ротонды на малюсенькой площади в азалиях, а затем свернуть на Дубовую аллею и идти по прямой до места назначения.

Пройдя мимо розового и желтого домиков, Присцилла оказалась практически на тропинке, которая вела вверх и уперлась в большую кованую калитку. Открыв ее, Присцилла будто по волшебству очутилась в саду настолько огромном, что страх заблудиться в нем уже не казался таким уж необоснованным. Гигантские магнолии и сладко пахнущие шелковицы, березы, орешники, мириады цветов всех видов и сортов, чтобы ни летом, ни зимой сад не выглядел пустым. Вдоль аллеи, ведущей к дому, были высажены белые и розовые гортензии, на лугу цвели дикие незабудки, а вдоль каменных оград, увитых плющом, росли розы всех цветов и размеров.

Но вилла «Эдера»[9] поражала воображение не только своим необъятным и крайне ухоженным парком: сама вилла представляла собой внушительный викторианский особняк цвета пыльной розы. Как подобное здание оказалось здесь, на окраине деревушки вроде Тильобьянко – этим вопросом задавались многие. Ответ крылся в жизни мужчины по имени Гуальтьеро дель Пиццо, графа без гроша за душой, который приходился прапрадедом синьоре Людовике дель Пиццо, нынешней владелице.

Гуальтьеро, в обиде на судьбу, которая подарила ему титул графа, но не дала средств, чтобы ему соответствовать с должной элегантностью, придумал отправить своего младшего сына в Америку. На дворе стояли пятидесятые годы девятнадцатого века, и граф надеялся, что сын станет искателем золота в Клондайке и наживет состояние. Его сын, тот еще упрямец, воспринял слова отца очень серьезно и, когда спустя пять или шесть лет после его отплытия в Новый Свет граф умер, не рискнул вернуться без денег. Хотя поговаривали, что сын не вернулся скорее из мелкой мести отцу за эту ссылку.

Вновь в Тильобьянко он появился лишь десятилетие спустя, состоявшимся мужчиной с солидной долей прибыли от золотых приисков. В пику семье, которая сперва отослала его за океан, а потом посмеивалась над его упорством, он построил виллу на первом же холме деревни. Так особняк возвышался над окрестностями, оставаясь при этом скрытым от чужих глаз среди деревьев, цветов и извилистых тропинок бескрайнего сада. За пятнадцать лет, проведенных в Америке, он открыл для себя сложную красоту и мрачное очарование викторианской архитектуры, и поэтому велел украсить особняк разнообразными башенками, окнами с квадратами витражного стекла, эркерами, дверцами, добавил к этому крутые скаты крыш, замысловатые лестницы и потайные уголки. Однако выкрашено все было в белый и розовый цвета, чтобы порадовать мать, единственную, кто надеялся увидеть его живым, и неважно, с деньгами или без.

Ромео, мастер на все руки, нанятый синьорой Людовикой, следил за домом и садом, и за всем, что касалось виллы, от водопровода до подрезания роз. Накануне он как раз сходил на виллу, снял укрывавшие мебель чехлы, проверил горячую воду и подготовил сад для новой гостьи, которая наконец приехала.

Кое-как, мелкими шажками, сражаясь с большущим чемоданом на колесиках, которые крутились по своему усмотрению, то есть плохо, удерживая на плече сумки: большую дорожную и обычную дамскую, Присцилла поднималась к вилле, забрав ключи у того же Ромео, который только и сказал:

– Я все сделал и теперь ухожу.

Если у девушки и мелькнула надежда, что мужчина предложит ей помочь, то она ошиблась. Но стоило ей открыть калитку, увидеть распростершийся впереди изумительный сад и особняк, такой бело-розовый, точно гигантский леденец, как Присцилла, уронив все на землю, так и застыла, пораженная.

В этот самый момент неподалеку от виллы большая черная машина парковалась поперек главной площади, почти что у «Империи деликатесов» и в опасной близости от внимательных глаз Кларетты, Эвелины и Розамарии, которые как по команде одновременно вытянули шеи, проверяя, кто же это приехал.

Дверцу распахнули уверенным движением, и из машины вышел высокий элегантный мужчина, вооруженный солнечными очками и плутовской улыбкой, – мужчина, которого вся троица знала еще ребенком.

Доктор Чезаре Бурелло, звезда и безусловная гордость всего Тильобьянко, пытаясь сбежать от очередной слишком влюбленной в него женщины, вернулся домой.

Глава седьмая

Аманда, открыв библиотеку, теперь стояла у стеллажей с длинным списком книг, которые должны были стоять на своих местах, но не стояли. Она терпеть не могла искать их и не находить, когда они были нужны. Каждый раз она воспринимала это как предательство.

На то, чтобы прочесать шкафы в поисках недостающих томов, у нее практически не оставалось времени, потому что вот-вот во всей красе должны были явиться дамы из книжного клуба, которые каждый вечер пятницы собирались в библиотеке. Эти рьяные читательницы ловко маневрировали между любовными романами и книгами на остросоциальную тематику, с достоинством выбирая между «Посланием в бутылке» Николаса Спаркса и «Читая «Лолиту» в Тегеране» Азар Нафиси. В этот раз выбор пал на любовь, и встреча посвящалась книге «Страсть никогда не умирает» Присциллы Гринвуд.

Книги Присциллы Гринвуд пользовались большим спросом в библиотеке: Аманда заказала по несколько копий всех ее романов, и все они уже истрепались от бесконечного чтения. Главная героиня книг, Каллиопа дель Топацио, завоевала сердца пугающего количества женщин.

Сама Аманда знала все про Каллиопу: ее похитил пират Джек Рэйвен, разными способами соблазнял граф Эдгар Аллан, но похититель тоже не отставал, она была на волосок от гибели во время шторма, ее несправедливо обвиняли в убийстве, краже и колдовстве, она едва не попала на виселицу и на костер, и ей выжгли на плече позорное клеймо в виде черной лилии. Аманда также знала, что Каллиопа разрывается между изысканными ухаживаниями графа и захватывающей, хоть и пугающей жизнью, которую предлагал ей пират. И, хотя сама Аманда не являлась страстной поклонницей этой серии, винить главную героиню она не могла. Выбор и в самом деле был сложный.

Аманда могла назвать все семь книг в точном хронологическом порядке по дате выхода и была в курсе, что за два года плодовитая писательница не издала больше ни одного романа, и ее поклонники уже начали проявлять признаки беспокойства.

Единственное, чего Аманда не знала, во всяком случае до этого дня, так это что Присциллу Гринвуд, женщину, над книгами которой страстно вздыхали читательницы в Тильобьянко – да и во всем мире, – на самом деле зовут Присцилла Вердебоско. И она при этом не подозревала, что вышеназванная писательница в этот самый момент находится на вилле «Эдера» в нескольких сотнях метров от нее. Как и от дам из книжного клуба, которые шумной невежественной толпой как раз ввалились в библиотеку.

Среди них была одна, которая чувствовала себя в точности как сошедшая со страниц Каллиопа дель Топацио: страстно и тайно влюбленной. Это была Лаура, единственная незамужняя в их компании, которая из-за этого факта постоянно ощущала себя несколько неполноценной. Главным образом потому, что была не замужем не оттого, что осознанно выбрала независимость, а потому, что томилась от невозможной и тайной любви, которая год от года не ослабевала, а, наоборот, росла, все больше принимая форму одержимости. Но что она могла сделать? Она его любила. И все же никогда, никогда не призналась бы даже в толике сжигающего ее чувства подругам – она скорее стерпит оковы и боль, в точности как Каллиопа.

В книжный клуб также входили: Ирена, председательница и основательница клуба, ее кузина Маринелла, Мариза с сестрой Ловизой и Элеонора.

– Итак, дамы, – тоном настоящей председательницы начала Ирена, затянутая в серый брючный костюм. – Можем начинать?

Маринелла вытащила бумажный пакет с круассанами и положила на стол.

– Девочки, угощайтесь! – с энтузиазмом воскликнула она.

Аманда, как и всегда, сделала вид, что таблички, запрещающей есть в библиотеке, не существует. Все равно никакие ее жалобы ни к чему бы не привели. На самом деле даже Ирена не одобряла эту, по ее словам, варварскую привычку осквернять раздачей круассанов и фокаччини[10] встречу, которая во всех смыслах должна быть исключительно интеллектуальной. С момента основания книжного клуба она решительно боролась за то, чтобы придать их собраниям дух аристократичного аскетизма – каким кичилась сама.