Анна Боначина – Итальянское лето с клубничным ароматом (страница 11)

С синьорами вышло не лучше: в тот момент, когда священник подошел к тем, кого уже в то время называли кумушками, не успел он и глазом моргнуть, как его тут же взяли в плен. И следующие несколько часов дон Казимиро был вынужден просидеть на раскладном стульчике у недавно открытого магазинчика Кларетты, «Империи деликатесов», не шевелясь и выслушивая все, что у них накопилось сказать про предыдущего священника, дона Аттилио, скончавшегося несколько месяцев тому назад от старости и шока после драматичной кончины своей экономки. Сейчас же всей троице было на тридцать два года больше, но своего излюбленного места, с которого они следили за всем происходящим в деревне, кумушки так и не оставили.

Дон Казимиро, в ту пору еще молодой священник, был потрясен, но не сломлен, и теперь мог похвастаться стройными рядами прихожан на воскресных проповедях, несколькими хорошими друзьями и приличным количеством людей, которые, вне зависимости от своей религиозности, доверяли ему и приходили облегчить душу.

Одной из них была и Аньезе, которая в этот момент сидела на стуле в доме священника, изрядно измотанная и столь же подавленная. Дон Казимиро предоставил ей полную свободу действий, надеясь раз и навсегда избавиться от ее одержимости этим сборником рецептов, и женщина в самом деле перерыла весь дом сверху донизу – и не нашла ничегошеньки. Поэтому теперь опустошенно сидела на стуле и качала головой с печальной покорностью.

– Я просто не понимаю, просто не понимаю…

Священник взял стул и сел рядом с ней, за стол с клеенчатой скатертью в клеточку, на который он только что поставил две чашечки кофе и тарелку с бискотти. Аньезе не притронулась ни к кофе, ни к печеньям: разочарование и тоска сжигали ее изнутри. Она была уверена, что сборник рецептов Луизы здесь, где еще он мог быть? Она прочесала всю деревню, чуть ли не до изнеможения довела всех родственников Луизы – и, кстати, не только она одна, – а в итоге ничего.

Сборник рецептов исчез. Испарился. Улетучился. Аньезе уже ненавидела эту экономку и ее дьявольский злобный ум.

Пришло время посмотреть правде в глаза: секрет торта «Супрема» умер вместе с этой ведьмой Луизой. Пора смириться.

Так что Аньезе схватила бискотти и надкусила. Отличный хрустяш, сливочный, покрытый капельками шоколада сверху. Очень вкусно.

– Скажите-ка, дон, вы сами приготовили эти бискотти? А рецепт у вас есть?

Итак, Присцилла вступила в полное владение виллой «Эдера» со всеми своими нехитрыми пожитками – которые включали в себя чемодан и большую сумку со всякими вещами первой необходимости. Среди них было несколько платьев, строго в гамме от черного до серого, резинки для волос, чипсы с перцем, романы, молочный шоколад с орехами – и, конечно же, ее верное оружие, ноутбук.

В конце последнего романа, «Страсть никогда не умирает», Присцилла оказалась в тупике: все семь книг красавица Каллиопа, правда не пренебрегая при этом другими страстными молодыми людьми, металась между графом Эдгаром Алланом и пиратом Джеком Рэйвеном, и пришла пора ей уже выбрать одного из них. Или же умереть каким-нибудь подходящим способом: при родах, от яда, утонуть в море или же от удара элегантным стилетом с рукоятью, инкрустированной перламутром. Просто смешно. Прямо эмблема ее ускользнувшего вдохновения.

Таким образом Присцилла оказалась на распутье с тремя вариантами: убить Каллиопу, не оставив улик? Или заставить свою героиню выбрать между элегантной, достойной, хоть и унылой жизнью с графом или же страстной и полной опасностей – с пиратом? Что же ей делать? Точнее, что же делать этой дурынде Каллиопе?

Прообразом Эдгара Аллана Присцилле послужил граф де Ферсен из «Розы Версаля»[12], а пирата она списала с капитана Харлока[13]. Это оказался выигрышный ход, и каждая женщина возрастом больше тридцати подсознательно узнавала два секс-символа из своего детства и влюблялась. Но поистине гениальной идеей было воссоздать Каллиопу из праха Кэнди-Кэнди[14]. Она сделала ее красивее и сексуальнее, но несчастья и злоключения ее преследовали те же самые. И даже выбор меж двух претендентов напоминал тот, что должна была сделать Кэнди – между Теренсом, жестоким самоуверенным красавцем, и Энтони, милым, нежным, но призраком.

Играя с этим вечным треугольником, тремя персонажами, которых она тасовала по своему усмотрению, Присцилла завоевала сердца читательниц всех уголков мира. И это глухое местечко казалось ей идеальным, чтобы спрятаться здесь вместе с безжизненным трупом этой фифы. Во всяком случае, она так надеялась.

C крошечной террасы, нависавшей над парадным крыльцом и лестницей, у той стены виллы, что скрывалась в зелени магнолии, открывался вид на всю деревню – достаточно было перейти в уголок, где ветви деревьев не так сильно мешали, и Тильобьянко представал во всей красе. Присцилла поставила ноутбук на кованый столик. Может, хотя бы этот пейзаж принесет ей вдохновение. А может, ей стоит перенести Каллиопу в итальянский городок, освободить от ее извечных воздыхателей, подарить пару лет целомудрия и наконец выдать замуж за местного пекаря? После стольких потрясений она это заслужила: хороший конец и отставка.

Она так и видела эту сцену.

«Каллиопа выглядела великолепно в свадебном платье. Было время, когда она хотела платье из шелка и кружева, сшитое специально для нее слепыми монахинями из монастыря Торрефьорита, но сейчас ей было достаточно и этого, слегка пожелтевшего платья, некогда принадлежавшего матери Винченцо, мужчины, которого она любила всем своим юным сердцем. Только его сильные и чуткие руки пекаря, привыкшие работать с тестом и массировать пасту, умели столь искусно ласкать ее тело и нежную кожу.

Остались в прошлом путешествия в карете с этим хвастуном графом Эдгаром Алланом, возможно еще и бисексуалом в придачу. Остались в прошлом и позабыты плавания по бурным морям с красавчиком-пиратом Джеком Рэйвеном, который то клялся ей в вечной любви и занимался с ней любовью среди волн и дельфинов и на белых пустынных пляжах в тени пальм, то на следующий же день напивался в таверне в компании недостойных женщин. Ей уже хватило приключений, наполненных страстью ночей, поцелуев украдкой, невзирая на опасность; ей надоело быть предметом спора двух великолепных мужчин, которые из-за нее сражались на дуэлях. Она до смерти устала бояться, что ее отравят, похитят, изнасилуют. Сейчас ей хотелось просто отдохнуть. И выйти замуж за Винченцо, пекаря.

Горячий хлеб, свежеиспеченные круассаны, гриссини с оливками, таралуччи с перцем… вот чего ей хотелось! Довольно устриц и пирогов с куропатками. Хватит кораблей и замков. Милая комнатка над пекарней Винченцо – вот и все, что ей нужно. Маленький, полный солнца домик, в котором легко наводить порядок. Может, у них появятся детки, парочка пухленьких малышей с розовыми щечками и светлыми волосами, и они будут расти на молочных булочках, свежем сыре из коровьего молока и домашних тальятелле».

Несколько минут Присцилла всерьез подумывала так и поступить, и таким образом избавиться от неприятной задачи выбирать, с кем останется Каллиопа, с графом или пиратом – вместо этого она бросит ее в жаркие, пахнущие свежим хлебом объятия Винченцо. Интересно, задумалась Присцилла, а тесто вообще можно массировать?

Ну если не получится, она всегда может ее отравить…

«Каллиопа, свернувшаяся калачиком у стены своей темницы, в разорванном платье, знала, что выхода нет. Никто не придет на помощь. Кардинал об этом позаботился. Через пару часов прибудут его мерзкие приспешники и будут делать с ней все, что только смогут вообразить их изощренные умы.

Одна мысль об этом вызывала у нее ужас, но все же у Каллиопы оставалась хоть и страшная, но надежда: если жизнь ей свою не спасти, то по крайней мере честь и добродетель она сбережет.

С благодарностью она взглянула на безымянный палец на правой руке, где в кольце с янтарем скрывалась ее чудовищная надежда.

Без промедления она щелкнула крошечным замочком перстня, и камень в оправе поднялся, открывая ее пылающему взгляду потайную полость, а в ней – цианид. Глаза ее цвета шторма никогда больше не увидят солнца вновь».

Или, может, стоит запихнуть ее в другие отношения – пусть встретит маркизу или колдунью. А неплохо, подумала Присцилла. Такого точно никто не ожидает. Запоздалый всплеск любви к женщинам спустя семь книг вздохов и обмороков из-за мужчин, которые, надо сказать, и вовсе того не стоили. Такой конец определенно завершил бы серию и освободил Присциллу, которая смогла бы начать варить джемы или заняться новыми книгами.

Да, может, и ей не помешал бы какой-нибудь неожиданный поворот. Но сейчас было не время думать о такой ерунде как личная жизнь, пора было уже наконец избавиться от Каллиопы и пуститься в какое-то новое литературное приключение – может, тогда высохшее русло вдохновения вновь наполнится.

Какой-нибудь красавец-сыщик, мрачный, с психологическими травмами, и ценная помощница, умная и сексуальная; преступления, виски и пользующиеся дурной славой бары… вот чего ей хотелось!

Кто знает, есть ли в этой безмятежной деревушке бар с дурной славой. Несколько минут Присцилла раздумывала над этим, воображая, что за зеленой деревянной дверью с висящими в кашпо цветами скрывается подпольный игорный дом, где все местные старушки играют в покер и без колебаний делают ставки в петушиных боях.