Анна Боначина – Итальянское лето с клубничным ароматом (страница 43)

– Итак, – начала Эвелина.

– Нет, я скажу! – перебила ее Кларетта.

– «Все взрослые когда-то были детьми, но мало кто из них об этом помнит!» – продекламировала Розамария, опередив остальных двоих, которые наградили ее сердитыми взглядами.

– «Маленький принц», – произнесла Присцилла. – Раз Маргариту с Агатой я уже видела, а Вирджиния уже не ребенок, полагаю, мне надо найти близнецов. Которые спрятались за деревом вместе с сестрой.

– Да, отлично, но что теперь? Ты выздоровела? – резко спросила Кларетта, но при этом внимательно глядя ей в глаза.

Присцилла улыбнулась и, в порыве храбрости протянув руку, легонько коснулась рукой плеча женщины.

– Да, спасибо. Правда, спасибо.

В следующий миг она уже развернулась и вернулась той же дорогой, где столкнулась с Тобиа и Андреа, нетерпеливо ее ждавшими.

«Я разве сказал, что людей можно разделить на категории? В таком случае, если сказал, то позволь уточнить: не всех. Ты ускользаешь от меня. Я не могу отнести тебя к какой-либо группе, мне не удается тебя постичь. Я могу угадать девять раз из десяти, в зависимости от обстоятельств, могу предсказать реакцию эти девять раз из десяти, по словам и поступкам, могу почувствовать, как бьются сердца. Но на десятый раз я сдаюсь. Не выходит. И ты – десятая попытка».

Джек Лондон – Анне Струнской

Близнецы даже не дождались, пока она дочитает до конца, и хором выдали:

– «Пусть будет хорошей и доброй, всегда терпеливой и очень веселой! Не надо кричать, а только играть! Пусть любит нас, деток, да, шустрых, но милых!»[38]

Присцилла расхохоталась.

– Мэри Поппинс! Я ее обожаю, знаете? Вирджиния, главная няня деревни – ты, давай письмо! – потребовала она, протянув руку.

«Я бы написала стихи о любви даже о том, что ты в себе не выносишь».

Вирджиния Вульф

– Как это прекрасно, – прошептала Присцилла. – А подсказка?

Это была самая восхитительная охота за сокровищами на свете.

Откашлявшись, Вирджиния начала уверенно читать наизусть:

– «В большом городе, где столько домов и людей, что не каждому достается хотя бы крошечное местечко для садика, и где большинство жителей может вырастить цветы только на подоконнике, жили двое бедных детей, но у них был садик чуть побольше цветочного горшка». – Вирджиния бросила быстрый взгляд на бумажку, которую держала в руках, и продолжила: – «Они не были братом и сестрой, но любили друг друга, как если бы были связаны кровными узами. Их родители жили в соседних домах…»

Присцилла задумалась. Эти слова она уже слышала… но где?

– Она не знает! – разочарованно воскликнул Тобиа.

– А ты и рад, да, – пошутила писательница. – Дай мне минутку… я догадаюсь. Но уже знаю, что мне надо идти к Эльвире с Аньезе. Я, кажется, уже привыкла, что когда в Тильобьянко говорят о соседках, то имеют в виду эту парочку и их вечную вражду. Однако должна сказать, подсказка мне кажется немного не очевидной.

– Но ты даже ее не узнала! – воскликнул Андреа с праведным негодованием.

– Это вступление к «Снежной королеве», – ответила Присцилла, подмигнув мальчику.

Пришлось немного подумать, но в итоге она ее вспомнила. Герда и Кай, волшебное зеркало, женщина из Лапландии и женщина из Финляндии. Самая красивая сказка Андерсена, по ее мнению, – да простит ее бедная Русалочка.

– А теперь я пойду к Аньезе с Эльвирой, – объявила она и пустилась в путь.

Дойдя до их домов, она увидела обеих женщин в саду, сидящих на лавочке с письмом.

«Я не могу жить без тебя, забываю обо всем, думаю только о том, когда снова тебя увижу, и тогда моя жизнь останавливается, и все вокруг исчезает. Ты меня поглотила».

Джон Китс – Фанни Браун

А подсказку ей очень спокойно сообщила Эльвира:

– «В это мгновение Аргус, увидевший вдруг через двадцать лет Одиссея, был схвачен рукой смертоносною Мойры»[39].

– «Одиссея», – поняла Присцилла, задумавшись на мгновение о следующем ходе. – Ну конечно! Я должна найти собачку Владимиро.

– Трамеццино, – эхом откликнулась Аньезе.

– Он еще в баре? – спросила писательница.

– А кто знает? – фыркнула Эльвира, а потом добавила: – Ты уже в порядке?

– Я уже в порядке, – ответила Присцилла.

Эта деревушка была в самом деле очень, очень необычной.

Найти Трамеццино оказалось довольно легко, потому что теперь он, по сути, жил в баре Аниты. К платочку, повязанному у него на шее, булавкой была прикреплена записка со словами:

«Люблю тебя не так, как розу соли и топаза, Или стрелу гвоздик, что разжигает пламя; Люблю тебя как любят тайну, тьму, Украдкой, скрытую меж тенью и душой».

А прямо под ней Присцилла обнаружила строку с подсказкой, которую после долгого размышления, сдавшись, наконец погуглила:

«Прежние учителя этой науки обещали невозможного, но не достигли ничего».

Мэри Шелли, «Франкенштейн»

Песик смотрел на нее немного растерянно.

– Не беспокойся, Трамеццино, знаешь, это самое невероятное, что со мной когда-либо случалось. Учитывая, что цитата из «Франкенштейна», а официальный доктор здесь один, похоже, мне надо к Этторе, – решила она, потрепав собачку по мягким ушкам.

И действительно, Этторе ждал ее у дома, держа наготове письмо.

– Теперь тебе лучше?

– Меня об этом спросили уже все, кроме Трамеццино… спасибо, все хорошо. Все хорошо благодаря вам, – ответила Присцилла, растроганная.

Доктор в ответ только кивнул и протянул ей письмо. И Присциллу это устраивало.

«Я хочу писать о нашей любви, хочу любить тебя, пока пишу, и не иначе, мы будто не в себе, как от наркотика: я не смогу жить вне волшебного круга нашей любви».

Итало Кальвино – Эльзе де Джорджи

– Влюбленный Кальвино, – удивилась Присцилла. – Подумать только…

Этторе взглянул на нее с нежностью:

– Давать подсказку?

– Да, спасибо, – кивнула Присцилла.

– Итак: «Спокойно читал он про себя молитвы; временами, между двумя псалмами, закрывал молитвенник, закладывал страницу указательным пальцем правой руки…»[40]

– Как раз дона Аббондио не хватало, – рассмеялась Присцилла. – Только не говори, что вы и священника в это втянули…

Ответом ей был звучный смех Этторе, который в следующий миг уже притянул ее к себе и крепко обнял.

Пять минут спустя Присцилла уже стучалась в дом священника, и дон Казимиро открыл ей дверь с улыбкой, даже слишком счастливой.

– Вы просто деревня безумцев, и вы прекрасны, – сказала Присцилла, едва удержавшись от смеха. Кто знает, обнимет ли ее и дон тоже.

– Я всегда готов поддержать инициативы своих прихожан, – ответил он.

– Даже совершенно безумные?