Анна Боначина – Итальянское лето с клубничным ароматом (страница 39)

– Я понял, Кларетта, но с коленом все в порядке.

– Может, ты ничего не видишь, потому что нужен рентген, а не глаза, – настаивала та.

– Может, ты и права, но дело в том, что на ощупь там ничего нет, и, когда я двигаю колено, оно у тебя не болит. Что ты на это скажешь?

– Скажу, что сначала оно сделало «хрусь».

– Может, «хрусь» сделало что-то другое. Может, твой складной стульчик.

Кларетта начала терять терпение.

– Так, по-твоему, я даже не могу понять, сделал ли «хрусь» складной стул или мое колено? Ты это хочешь сказать, да? – угрожающе уперев руки в бока, уточнила она.

– Нет, Кларетта, это просто один из вариантов. Что скажешь, если решим так: сегодня ты попробуешь походить как обычно и, если что-то заболит, вернешься ко мне?

– Даже без бинта?

Этторе молча вздохнул.

– Кларетта, эластичный бинт наложим, просто ради спокойствия. И еще лучше держи ногу немного приподнятой, когда сидишь, хорошо?

– И стоило так долго спорить? – заключила Кларетта, наконец удовлетворенная, как только Этторе наложил крепкую повязку. А потом, с завидным проворством соскочив с кушетки, она объявила: – А ты знаешь, что писательница закрылась в доме, в точности как Пенелопа? Даже не дождалась узнать, поправится Пенелопа или нет. То у нас одна затворница была, теперь две.

Этторе озадаченно потер подбородок. Что же случилось? Почему его брат, умчавшийся на виллу «Эдера» уже несколько часов назад, до сих пор не разрешил это недоразумение с Присциллой?

– В смысле – «забаррикадировалась на вилле «Эдера»? – переспросила Аманда, расставляя кулинарные книги по своим местам. Телефон она прижимала плечом к правому уху и вообще-то справлялась с трудом.

– Кларетта сказала, что она там внутри, а Чезаре говорит, что Вирджиния с детьми это подтвердили. А случилось так, что Чезаре тем вечером заболел и продинамил ее, не предупредив, – ответил Этторе по телефону из своего кабинета.

– Ты шутишь? – пискнула Аманда, бросив расставлять книги и положив их на стол. – И теперь она закрылась внутри? Как Пенелопа?

– Он утверждает, что попросил прощения.

– Я поражена. Это же недоразумение, как она может так себя вести просто потому, что он не пришел на ужин? – Что-то тут было не так. – А он пробовал ей позвонить?

– Говорит, что писал ей и пробовал звонить тысячу раз, но она не отвечает. Даже ходил на виллу, но она выглядит пустой, хотя дети знают, что она там.

– Все это очень странно, – недоверчиво протянула Аманда. Такая бурная реакция, непропорциональная проступку – насколько она знала Присциллу, это было на нее непохоже. Точно что-то случилось. Аманда обладала классической интуицией, присущей женскому полу в вопросах чувств.

– Чезаре может тебе позвонить? Ты ему поможешь? – спросил Этторе, отвлекая ее от мыслей.

– А, да, конечно, – рассеянно откликнулась Аманда.

– Спасибо, Чезаре очень плохо, – обеспокоенно поблагодарил Этторе.

А вот это новости.

Несколько часов спустя Аманда сидела за библиотечным столом вместе с Чезаре, ошеломленным и подавленным одновременно.

И она даже не могла его осуждать. То, что происходило, было и правда странно. Добровольное затворничество Присциллы было таким резким поступком, что библиотекарша никак не могла избавиться от мысли, что случилось что-то еще, о чем они пока не знали.

Однако же Чезаре в самом деле нужна была помощь.

– Аманда, никогда не думал, что спрошу тебя, но как, черт побери, я смогу вымолить прощение у женщины, которая делает вид, что ее не существует? Каждый мой способ извинений предполагает, что я хотя бы могу с ней поговорить.

– Нужно выкурить ее из дома, – размышляла Аманда вслух. – Но выкурить такую, как Присцилла, непросто. Тут нужно что-то посложнее, Чезаре, не обычные извинения, которыми ты кормишь женщин всю жизнь. Тебе нужно что-то, что ее удивит.

Чезаре похолодел. Что же он мог придумать? Нельзя же ее в самом деле выкурить дымом, а потом похитить, как в ее же романах. Или можно, думал он, смутно отдавая себе отчет, что мыслить ясно он не в состоянии, как из-за температуры в последние дни, так и из-за последовавшего потрясения.

– Нужно что-то, что заставит ее выглянуть, не сразу, по чуть-чуть – что-то, что никто никогда для нее не делал – а может, вообще ни для кого не делал. Что-то необычное, как в романе, – сосредоточенно продолжала Аманда, глядя на тысячи книг в шкафах вокруг них.

Как же в общем-то просто скатиться до банальностей, когда речь идет о любви. Соприкоснувшиеся губы, воспоминание о ласке, о взгляде. Достаточно какой-то мелочи, и вот ты погружаешься в болото уже виденного и слышанного. За один миг. Настоящее волшебство – это сделать уникальным чувство, которое испытывают все.

Сколько слов о любви произнесли, написали, прошептали, выслушали. Кто придумал эту глупость, что слова – это только слова? Слова – это все. Они могут сблизить и разделить. Могут создать и разрушить. Ранить или спасти. Одно-единственное слово – и все может измениться. Целые жизни рушились из-за слов. А другие жизни вовремя сказанное слово спасало.

И пока Аманда думала о том, насколько большую часть слова занимают в ее мире – как и в мире Присциллы, – ее вдруг осенило. Вот она. Идея. Та самая, правильная. Та, которая появляется и сметает все остальные. Над которой, стоит ей появиться, загорается прожектор, и все вокруг замолкают. Королева бала, а не мысль.

Любовные письма.

Не то чтобы любовные письма не были клише, Аманда это прекрасно знала. То есть, когда Сирано де Бержерак согласился побыть гострайтером для того красавчика Кристиано, он же их кучу написал, несколько веков назад.

Но постепенно их совсем перестали использовать. Максимум статус в «Твиттере»[35] обновят.

А им нужен был целый шлейф из слов, по следам которого Присцилла могла бы пойти. Не сообщения с извинениями от Чезаре, которые, по мнению Аманды, Присцилла даже не читала, а след из хлебных крошек, по которому Присцилла могла бы не спеша пройти, точно Мальчик с пальчик, чтобы выбраться из норки, в которой спряталась, страдая от боли гораздо более глубокой, нежели считал Чезаре. И то, что сейчас нужно, думала Аманда с горящими глазами, это охота за сокровищами, книжный квест! Подсказки из любовных писем, которые приведут Присциллу прямо к Чезаре, если она пойдет по этим следам.

– Как у тебя дела с любовными письмами? – спросила она Чезаре, прекрасно зная ответ.

– Никогда не писал, – подтвердил Чезаре.

– Ну, тебе повезло, в нашем распоряжении лучшие гострайтеры всех времен, – улыбнулась Аманда, окинув взглядом плотно заставленные книжные полки.

Глава двадцать восьмая

Две минуты спустя Аманда уже сидела, погрузившись в библиотечный каталог. Сейчас ей нужно было собрание любовных писем известных личностей прошлых веков. Она дрожала от нетерпения: подумать только, впервые ей нужно перенести книжный роман в реальность, и все может испортить отсутствие нужного издания! Конечно, в крайнем случае, был интернет.

– Нашла! – воскликнула Аманда. – Вот: «Чернильный пульс. Сто самых красивых писем о любви всех времен». Пойдем найдем ее!

Вскоре они уже держали сборник в руках. Для любого случая найдется нужная книга, с благодарностью подумала Аманда, с жадностью читая письмо Джона Китса к Фанни Браун от 1819 года:

«Я не могу жить без тебя, забываю обо всем, думаю только о том, когда снова тебя увижу, и тогда моя жизнь останавливается, и все вокруг исчезает. Ты меня поглотила».

И через сто лет, дорогой Джон, ничего не изменилось, подумала Аманда. Кроме разве что способов выразить свои чувства. Ты писал чернилами, а мы отправляем сообщения в мессенджерах.

Чезаре с сомнением посмотрел на нее, молча: неужели какое-то древнее письмо может сотворить чудо?

Погрузившись каждый в свои мысли, они не заметили, как появилась Агата и остальные дети, пока все пятеро не разошлись по читальному залу.

– А что вы делаете? – спросила девочка, читая текст из-за плеча Аманды.

– Придумываем квест с поиском сокровищ, то есть любовных писем, для Присциллы, – с гордостью объявила девушка.

– Поиск сокровищ? – восторженно воскликнула Агата, будто забыла, что находится в библиотеке.

– Ш-ш-ш, – укорила ее Аманда. – Мы же в библиотеке! Маленькой, но все-таки библиотеке.

– А что за поиски сокровищ? – хором спросили близнецы, бегая вокруг со скоростью света.

– А вы откуда взялись?

– Сокъовися! – повторила Маргарита, плетясь за Вирджинией.

– Вы организуете охоту за сокровищами? А когда? – спросила девушка, садясь рядом с ними за стол.

– Да, для Присциллы! – воскликнула счастливая Агата так же громко.

Аманда закатила глаза.

– Для Присциллы? Это же очень круто! – Вирджиния даже в ладоши захлопала от радости.

– Мы можем помочь? – спросил Андреа, а Тобиа энергично закивал.

– Ну, в таком случае… – уступила Аманда и начала рассылать сообщения, созывая в библиотеку половину деревни.

Чезаре, ошеломленный, не проронил ни слова.

В течение пятнадцати минут в читальном зале вокруг их стола собралась уже кучка людей, и организация квеста с любовными письмами стала уже делом государственной важности. Даже три кумушки, настороженно следившие за этим странным потоком людей, направлявшихся мимо них в одном и том же направлении, решили, что если что-то происходит, то в этот раз они этого не пропустят. Так что они пошли к библиотеке, а следом за ними – Аньезе, которая направлялась туда, думая о клубничном торте для конкурса, о котором со всеми этими пропавшими котами и подменами писем как-то позабыла.