Анна Боначина – Итальянское лето с клубничным ароматом (страница 33)

– Никто никогда не дарил мне букет книг, – прошептала Присцилла, у которой дыхание перехватило от изумления.

Она провела по ним рукой: «Мастер и Маргарита», «Дама с камелиями», «Черная орхидея», «Габриэла, корица и гвоздика», «Имя розы», «Черный тюльпан», «Жасминовая ферма».

И тогда заброшенный за́мок внутри нее вздрогнул, пробуждаясь. Проснулась служанка с метлой в руках и потерла глаза, проснулся повар с покрытыми мукой руками, и мальчик-рассыльный во дворе сорвался с места и побежал по делам. Потянулся кот на кресле и снова закудахтали курицы. А наверху, в самой высокой башне, вновь зажегся огонь и тоже принялся танцевать в камине, согревая комнату, казалось, уже забытым теплом. И тогда Спящая красавица чуть вздрогнула и пораженно распахнула глаза.

А Присцилла недоверчиво взяла в руки бокал, потерявшись в том, что ей казалось сном в летнюю ночь.

И вот, пока они смаковали красное вино и присущее всем первым свиданиям трепетное волнение, ни один из них не заметил белой фигуры, тайком выглядывающей из-за каменной стены в глубине сада.

Ирена, которая пошла за ни о чем не подозревающим Чезаре, после нескольких неудачных попыток решилась сбросить свои розовые кроксы и взобралась по каменной ограде виллы «Эдера» на самый верх. И вот теперь, несмотря на боль в пальцах и рук и ног, она почти не шевелилась, уцепившись за вьющийся по стене жасмин, который также очень удачно скрывал ее занятия шпионажем.

Со все возрастающим негодованием Ирена наблюдала, как Чезаре развешивал гирлянды на ветках, зажигал свечи дона Казимиро, расставленные на блюдечках в траве; она сверлила его взглядом, пока он доставал из спортивной сумки вино, бокалы, шоколад, клубнику… и даже белую скатерть и пиалу со сливками! Разрази ее гром, если она пропустит хотя бы секунду этого достойного осуждения представления.

Она стала незаметным свидетелем того, как Чезаре усаживал Присциллу на скамью, видела, как он с ней говорил, как она подобрала под себя озябшие босые ноги и как расцвели на ее лице первые улыбки. Видела, как он пропустил сквозь пальцы прядь довольно растрепанных, медного цвета волос. Заметила, как сокращалось между ними расстояние, по сантиметру, и ощутила, как воздух накаляется и наполняется ароматами. Видела нерешительность и ожидание. И наблюдала она за всем этим как за катастрофой, которую не могла предотвратить. С таким же яростным разочарованием.

И в довершение ко всему она заметила тот крошечный миг над пропастью, нарушение равновесия, после чего все может или начаться, или с той же легкостью закончиться. Чезаре, который коснулся ладонями щек Присциллы, запутавшись пальцами в волосах, и Присциллу, отдавшуюся этому поцелую, будто он всегда ей принадлежал и она просто нашла дорогу домой.

При виде этого маленького чуда, самого первого поцелуя, у Ирены появилась единственная и очень четкая мысль: эту парочку она уничтожит.

Глава двадцать третья

Это было ясное и светлое утро, из тех, какие бывают только в начале июля. Присцилла, растянувшаяся на кровати у открытого окна, лениво потягивалась.

Значит, вот что такое страсть – эта душистая ночь, ласковая, полная вздохов.

Все слова, которые она писала, наконец сошли со страниц книг и воплотились в реальности, и Присцилла, которая так пока и не пришла в себя от удовольствия и удивления, только сейчас это осознала – с изумлением, которое лишало дара речи, но дарило странное желание смеяться и гулять босиком, кататься на качелях и играть в классики на тротуаре. Руки Чезаре, касавшиеся ее кожи, его взгляд, обращенный к ней, это ощущение смущения и храбрости одновременно.

Спустя годы оледенения она полностью отдалась новому теплу. Вдруг внутри нее разлилось ясное, теплое сияние. Она будто светилась, каждой клеточкой кожи. Ее пробрала легкая дрожь. Присцилла, улыбаясь, свернулась калачиком в простынях.

Ее воображение, всю жизнь бывшее ей окном, сценой и тюрьмой, сейчас заливало реальность ослепительным светом.

Чезаре тем временем сидел в кресле в саду брата, с чашкой кофе в одной руке и выключенным телефоном в другой. Уже в третий раз он вырубается сам, давно пора его поменять, думал Чезаре, включил смартфон снова и сразу же отправил сообщение Присцилле. В этот момент к нему вышел Этторе.

– Ну, и что ты вчера затеял? – спросил он брата. – Тебе удалось наконец соблазнить писательницу?

– Ну я бы не назвал это именно соблазнением, – невозмутимо улыбнулся Чезаре. – Скажем, завоевание. Возможно.

– Даже так! – подхватил его тон Этторе. – Так все сработало?

– Джентльмен о некоторых вещах не рассказывает.

Этторе, приподняв бровь, повернулся к брату.

– Так она в самом деле тебе нравится… и кто бы мог подумать! Такая, как она.

– Она совсем другая, правда? – прошептал Чезаре, будто говоря сам с собой.

И именно в этот момент Этторе понял.

– Только не говори, что ты влюбился, – безжалостно произнес он.

А Чезаре… он улыбнулся.

Ночь Ирены, однако же, не была такой приятной. Проворочавшись в кровати из-за черных мыслей, теперь она наносила на лицо маску с календулой и маслом жожоба в надежде минимизировать ущерб. Возможно, понадобится еще и отдельная маска для области вокруг глаз.

С того момента, как она удачно стала свидетельницей бесстыдной сцены на вилле «Эдера», она поклялась самой себе, что ни в коем случае не позволит этому безобразию продолжаться и дальше и не упустит случая воткнуть этим двоим палки в колеса.

И вот, в домашнем халате и с белым, покрытым кремом лицом, Ирена решительно взяла в руки телефон и открыла чат с участницами книжного клуба. Написала она только одну фразу: «Через полчаса у меня дома».

У нее появилась идея.

Пока Присцилла счастливо нежилась в постели, Аманда сидела за одним из столиков у бара Аниты и высыпала пакетики с сахаром в свой капучино.

Неподалеку от нее на скамейке Агата читала книжку в светло-голубой обложке, но было заметно, что девочка какая-то рассеянная. Она то и дело поднимала на Аманду взгляд и никак не могла усидеть на месте. Аманда ободряюще махнула ей рукой в знак приветствия, и Агата, будто только этого и ждала, вскочила на ноги, точно кукла на пружинке.

– Все в порядке?

Девочка только вздохнула со слегка трагическим видом.

– Что ты читаешь? – поинтересовалась Аманда, думая, что причина такого настроения именно в книге.

– А, да так, – махнула рукой Агата. – «Гарри Поттера и тайную комнату», в двенадцатый раз.

Аманда подозрительно вгляделась в лицо Агаты. Что же у нее случилось?

– Так, садись со мной, выпей апельсинового сока.

Агата упала на соседний стул.

– Что с тобой? Что-то случилось? – спросила ее библиотекарша. Она знала девочку с рождения и видела, когда что-то шло явно не так. – Может, расскажешь мне?

Агата с несчастным видом посмотрела на нее.

– Давай, что стряслось? – уговаривала ее Аманда. – Едва ли это что-то настолько серьезное.

– На самом деле серьезнее не бывает, – грустно вздохнула девочка. Аманда при виде этого скорбного личика в веснушках едва удержалась от улыбки.

– И ничего мне не расскажешь? Я не могу тебе ничем помочь? Ну же, мы друг друга знаем целую вечность.

Агата тяжело вздохнула.

– Наверное, я только тебе и могу рассказать.

– Тогда давай выкладывай, что случилось! – подбодрила ее девушка с улыбкой.

Агата подняла на нее огромные, полные муки глаза, а потом выпалила с трогательной пылкостью:

– Я влюбилась.

– И ты тоже? – нечаянно вырвалось у Аманды. – Ну брось, это не так страшно.

– Не страшно? – негодующе воскликнула Агата. – Куда уж страшнее! Эта пытка длится уже пять лет!

– Но тебе же всего двенадцать, – рассмеялась Аманда. А потом поняла, что именно поэтому вопрос такой серьезный. – Итак, в кого же ты влюблена?

Агата смущенно опустила взгляд на свои тенниски.

– Если я тебе скажу, клянешься, что никому не разболтаешь?

– Конечно.

Девочка глубоко вздохнула, набралась храбрости и призналась:

– В Этторе.

– О… – протянула Аманда, ломая печенье с корицей, лежавшее рядом с чашкой капучино, а потом посмотрела Агате в глаза и добавила: – Я тоже.

И именно в тот же самый момент она поняла, что только что сделала.

Как она могла произнести это злополучное «я тоже» в ответ на признание Агаты в любви к Этторе? Кто вообще так поступает? И что теперь?

Аманда перестала крошить коричное печенье и повернулась к девочке, пытаясь поймать ее взгляд – мужество, которое не стоит недооценивать. Агата же смотрела на нее во все глаза.

– Агата?.. – осторожно позвала Аманда. – Агата, послушай…

Но девочка перебила ее, взмахом руки опрокинув и идеально сваренный капучино, и апельсиновый сок, и воскликнула:

– Но это же чудесно!