Анна Богинская – Жить жизнь (страница 2)

— Как проходит операция?

— Под местным наркозом. Можно сделать так, что шрама не будет, — он взял в руки телефон и стал показывать фотографии в подтверждение своих слов, глядя ей в глаза и временами чуть касаясь ее руки.

«Какое-то слишком странное, можно даже сказать, интимное поведение у него, нарушение границ», — подумала Анна, но на фоне серьезности предстоящего эта мысль лишь коснулась ее сознания, подобно крылу бабочки, коснулась — и улетела.

— Скажите, Матвей Анатольевич, если бы я была… — Анна подбирала правильное слово, — скажем, вашей родственницей, что бы вы мне посоветовали?

Он пристально посмотрел на нее.

— Хороший вопрос. Если бы вы были моей женой… — он замолк, видимо тоже перебирая варианты, — или сестрой, я настаивал бы на операции. Хотя бы для того, чтобы не думать о том, во что это может переродиться, — пояснил он. Анна кивнула. — Я напишу, как только уточню стоимость. А вы сейчас сделайте УЗИ. И еще нужно сдать анализ на гормоны.

Он протянул ей визитку. Анна встала, он тоже.

— И пообещайте мне, что вы не будете искать ответы на свои вопросы в Интернете. Я вас очень прошу! — на тон выше обычного произнес он. На прощание пожал ей руку, улыбаясь и пристально глядя в глаза. Анна почувствовала тепло прикосновения и поняла, что его глаза цвета горького шоколада. — Лучше пишите или звоните мне.

— Я буду очень стараться, Матвей Анатольевич. Спасибо. Буду ждать сообщения. Приятно было познакомиться. Берегите себя, — Анна улыбнулась на прощание и вышла из кабинета. Наконец-то этот свет перестал ее слепить.

УЗИ подтвердило диагноз и размер фиброаденомы, окончательно убедив ее в том, что этому доктору можно довериться. Из клиники она уходила в странном возбуждении, граничившем с эйфорией. Ее захлестывал целый спектр эмоций, от позитивных до каких-то новых и пока неясных, которым она еще не могла дать ни названия, ни определения. Почему-то вдруг захотелось курить, хотя она давно уже не испытывала такого желания. Отогнав от себя эту мысль, она медленным шагом пошла к парковке: интуиция что-то настойчиво твердила ей, но она пока не слышала, что именно.

Матвей Анатольевич написал приблизительно через час.

«Добрый день еще раз. Цена операции в клинике «Совершенство» составит 5000 грн. (операция плюс медикаментозное пособие). Удаленный образец отправляется на анализ в гистологическую лабораторию. По поводу операции посоветуйтесь с родственниками и примите решение. Всегда к Вашим услугам».

Анна перечитала сообщение несколько раз. Цена вызвала у нее, мягко говоря, удивление. Она прекрасно знала, сколько стоит такая операция. Минимум десять тысяч гривень. А тут еще и в «Совершенстве», одной из самых дорогих клиник Киева. «Может, это персональное отношение ко мне?» — мелькнула мысль.

Зазвонил мобильный телефон. Ритм дня начал затягивать в обычный круговорот. Жизнь продолжалась, даря радость от созерцания ее течения и множество приятных событий. В последнее время Анну очень радовало новое, незнакомое до настоящего момента состояние внутренней свободы. Когда ты можешь заниматься тем, чем хочешь, общаться с теми, кто приятен, делать то, что нравится. Состояние внутреннего спокойствия.

Жаркий июльский день подходил к концу. По пути домой она наблюдала багряный закат. Он предсказывал, что завтра снова будет жаркий июль, который принесет с собой новые впечатления.

Вдруг острая боль пронзила горло. «Я что, заболеваю?» — подумала Анна.

Болезнь пришла неожиданно — вирус свалил Анну с ног. Резкая боль в горле, совершенно недышащий нос, беспрерывно высокая температура… Она лежала дома одна. Это новое для нее состояние — болеть одной — и потому непривычное. Анна вообще не привыкла болеть. Не хотелось читать, не хотелось смотреть фильмы — не хотелось ничего. Она лежала уже второй день и терпеливо ждала, когда организм победит недуг.

В мыслях она все время возвращалась к операции. А ночью ее тревожили кошмары. «Почему вдруг заболела летом? Почему сегодня? Почему сейчас? Стресс из-за неизбежности операции? — думала она. — Нет, не может быть». Она давно уже стала стрессоустойчивой — эту черту характера натренировала жизнь. Слишком много событий она пережила. Казалось, что их хватит на несколько книг и фильмов.

Размышления прервал звонок телефона: «Туся».

— Привет, как ты себя чувствуешь?

— Жду, когда это состояние закончится, — призналась Анна.

Туся вздохнула.

— Аника, я скоро буду. Приеду сварить твой любимый щавелевый борщ.

— Жду тебя! — обрадовалась Анна.

Тусин звонок поднял ей настроение. Она нуждалась в заботе.

Высокая брюнетка с зелеными глазами, женщина в расцвете сил — ей чуть больше сорока пяти. Подруга. Она сопровождала ее по жизни последние десять лет, молча неся венец спасения и поддержки. Они многое прошли вместе, проверив друг друга на верность. Дружба, не отягощенная конфликтами и личными амбициями, так как делить им нечего, а зависть отсутствует напрочь. Есть только любовь и свет. Туся всегда появлялась, когда было тяжелее всего. И исчезала, когда все налаживалось. Анна даже часто думала о ней как о матери, а не как о подруге.

Туся появилась минут через пятнадцать, неся пакеты и заботу. Она обеспокоенно взглянула на Анну и молча покачала головой. Проверила, какие лекарства та пьет и что в холодильнике, накормлен ли кот и какая атмосфера в доме. В этом вся Туся. Женщина-поддержка, женщина-мать, женщина-земля, как про себя называла ее Анна. Земля, рядом с которой ощущаешь стабильность. Некоторых людей судьба посылает нам в те моменты, когда сложнее всего или когда нужна забота.

Традиция. Традиция с гордым названием «щавелевый борщ» несла посыл стабильности. Неизменность происходящего. Туся со своим борщом олицетворяла точку опоры, в которой Анна иногда так нуждалась.

Дело совсем не в том, что Анна не могла приготовить такой борщ сама: за долгие годы наблюдений она изучила рецепт до тонкостей. Ей нравилось следить за каждым движением Туей и раз за разом видеть определенную последовательность ее действий, которая, как Анна давно заметила, никогда не менялась. Ей нравилась забота, с которой Туся варила этот борщ для нее. Борщ из родных рук — символ того, что рядом с тобой есть люди, способные тебя любить и поддерживать. Просто так, только потому, что ты есть.

Анна вообще ценила традиции, дававшие точку опоры. Ходить по воскресеньям в церковь, заезжать на рынок, где тебя все уже знают и ждут. Возвращаться домой и готовить обед любимому и детям. Это идеальная картина жизни. Ее мечта.

Анна лежала на диване в гостиной и наблюдала за тем, как Туся творит свой посыл в ожидании разговора по душам. Их традиция всегда сопровождалась такими разговорами.

— Что ты решила с операцией? — нарезая зелень, спросила подруга.

— Еще не знаю. Пока я выздоравливаю и жду борщ, — с улыбкой ответила Анна. — А что думаешь об этом ты?

— О чем? О том, почему ты заболела, или об операции? — уточнила Туся.

— Обо всем говори, — смиренно ответила Анна, готовясь к наставлению.

Ей нравилось, когда Туся учила ее жизни. Подруга же прекрасно знала, что Анна все равно поступит по-своему. Но материнский инстинкт не оставлял попыток предупредить и научить. Анна же любила Туею за то, что никогда не слышала от нее слов: «Я же тебе говорила…»

— Ну ты же знаешь, что тело всегда подсказывает нам, что мы делаем не так. — По образованию Туся — медик, хотя давно уже не работала по специальности. Она верила в психосоматические причины болезней. — Вот, например, иммунная система. Иммунитет — это способность организма отделять свое от чужого, поддерживать свое хорошее и уничтожать все, что своим не является. Понимание того, что есть «Я» и есть что-то, что к моему «Я» не относится. Иммунитет — способность защищать «Я» и целостность. Слабый иммунитет — когда «Я» есть, но защита слабая: человек не умеет говорить нет чужеродным вещам. Нужно отделиться от того, что к тебе не относится. Чтобы не прилипало.

Анна слушала ее молча. Туся продолжала делиться познаниями о причинно-следственных связях болезней.

— Или вот, например, твой нос. Почему ты сейчас не дышишь? Сколько лет я тебя знаю, у тебя всегда болит горло. Почему же сейчас нос? Нос — основной орган дыхания, а дыхание обеспечивает жизнь. Заложенный нос свидетельствует о неспособности человека жить полной жизнью. Эта проблема часто возникает у тех, кто подавляет свои чувства, так как боится страдать. Иногда человек нюхом чует что-то плохое. У него возникает недоверие и страх. Заложенный нос может означать также, что его владелец на дух не переносит какого-то человека, вещь или ситуацию в своей жизни, — закончила она маленькую лекцию.

— Так я-то что из этого делаю? У меня нет таких людей, которых я не переносила бы. Может, это просто вирус? — улыбнулась Анна.

— Ну, девочка, это ты сама определись. Я даю тебе информацию для размышления, — наставительным тоном ответила подруга.

— Тогда моя фиброаденома — это что?

— Ну, если по Луизе Хей — это оскорбление, нанесенное партнером. Удар по женскому самолюбию. Ты же согласишься с этим. Точно про тебя. Прими, что твое тело всегда показывает, по правильному пути ты идешь или нет, — Туся внимательно посмотрела на Анну. — Так что с операцией делать будешь? — резко сменила она тему разговора. — Я считаю, что нужно сделать. Удалить это напоминание о прошлом.