Анна Богинская – Жить жизнь (страница 1)
Анна Богинская
Жить жизнь
© Анна Богинская, 2018
© «Саммит-Книга», 2018
Жить.
Знакомство.
Впечатление.
Симпатия.
Влечение.
Близость.
Секс.
Жить жизнь.
Уважение.
Доверие.
Отношения.
Жаркий июльский день. Точнее, утро, медленно разгоравшееся в жаркий день. Когда ощущение ночной прохлады заставляет замереть небо, а прозрачная кристальность еще накрывает город и воздух… воздух в ожидании горячего дня еще наполнен свежестью.
Анна ехала по залитой солнцем улице, и ее переполняло чувство гармонии и радости от созерцания окружающего мира. Ясная погода, свежий утренний воздух, музыка в автомобиле… Вот девушка в вечернем платье переходит дорогу: возвращается после бурной ночи. Мужчина на светофоре кричит ей: «Вы прекрасны! Хорошего вам дня!» Ощущение жизни в каждом мгновении завораживало.
После той боли, которую Анна испытала три месяца назад, в ее жизни наконец воцарилась гармония. Гармония — в душе, в сердце, в понимании. Осталось решить вопрос со здоровьем. И эта последняя нить, связывавшая ее с прошлым, память о нем, поселившаяся в ее теле, тоже, как она надеялась, готовилась стать прошлым.
Ей тридцать лет. Никогда раньше она не ощущала себя так, как сейчас. В последнее время она часто повторяла себе это: «Мне тридцать — и я чувствую себя шикарно! Я точно знаю, чего хочу, точно знаю как и при этом уже не дура». Если б она только знала, как легкомысленны эти слова.
Она из тех людей, о которых говорят: личность. Рано начала свой путь к успеху и достигла его. Обладала незаурядной внешностью. Вызывала восхищение, и не только у мужчин: стала примером для многих женщин. Человек с непростой историей. Женщина, сделавшая себя сама.
Конечно, не без помощи «инструментов» жизни: тех самых уроков саморазвития, которые она дает нам с таким мастерством. Но, несмотря на весь свой опыт, Анна продолжала верить в хорошее, говоря себе: «Люди не приходят в мою жизнь просто так. Иногда они ломают и лепят меня, чтобы я стала тем, кем должна быть».
Маленькая брюнетка — короткая стрижка, большие глаза. Это то, что запоминалось с первого мгновения при встрече с ней: глаза, стрижка и еще — духи. Белые, ниспадающие складками брюки, бежевая блузка, такого же цвета сумочка и серебристые балетки — выбор сегодняшнего июльского утра. Это то, что менялось. Менялась погода, а вместе с ней и одежда, но аромат ее духов, стрижка и глаза оставались неизменными. Возможно, именно этим она и запоминалась.
Анна припарковалась и быстрым шагом направилась к клинике: до назначенного часа оставалось всего несколько минут, а опоздания не входили в круг ее привычек. Долгие годы переговоров и постоянная работа над собой сделали свое дело: пунктуальность стала неотъемлемой чертой характера.
Она влетела в приемную.
— Доброе утро! Я записана на девять часов, к Матвею Анатольевичу.
Девушка-администратор с умным видом заглянула в журнал регистрации, словно на это время было записано еще человек пять.
— Анна Богинская? Доктора пока нет. Присаживайтесь.
Анна кивнула и села. Современная клиника, соответствующий интерьер: сочетание белых и серых тонов наводило на мысли о чистоте и новых технологиях.
По телевизору шел комедийный сериал — специально для таких, как она, ожидающих доктора. Так как других занятий не нашлось, Анна погрузилась в перипетии заурядной истории. В какой-то момент ее накрыло беспричинное чувство — то, которое мы часто называем предчувствием. «Что это?» — промелькнуло в голове.
Из открывшегося лифта быстро вышел высокий брюнет в солнцезащитных очках.
— Доброе утро, простите за опоздание, — скороговоркой произнес он. Но кому именно адресовались эти слова, сказать сложно: то ли Анне, то ли девушке на ресепшене, то ли героям сериала, то ли всем сразу.
И тут же растаял в глубине коридора. Пару минут спустя он материализовался вновь со словами:
— Богинская? Проходите.
Анна взглянула на часы: 9:22. Встала и пошла за ним. Он открыл дверь кабинета, и яркий солнечный свет пронзил каждую клетку ее тела. Ну почему так солнечно, солнечно до слез? Окно в кабинете во всю стену, и утреннее июльское солнце пользовалось этим без стеснения: жалюзи оказались не в силах остановить всепроникающий свет. Она осмотрелась: в отличие от приемной, здесь преобладал белый цвет.
— Вы, наверное, йогой занимаетесь? — неожиданно спросил доктор. — Вы типичный учитель йоги, — уверенно продолжил он.
«Необычное начало, — подумала Анна. — Я вообще-то на приеме у врача».
Она окинула его взглядом: брюнет метра два ростом, спортивного телосложения, лет тридцати пяти. У нее не возникло мысли, что он красив, — скорее наоборот: в нем было что-то отталкивающее. Высокий брюнет — такую характеристику она дала бы ему с первого взгляда.
— Присаживайтесь, — сказал врач, указывая на стул.
Стол стоял параллельно окну, поэтому хозяин кабинета расположился спиной к свету. Анне же пришлось сесть лицом к ослепительному проему.
— Давайте познакомимся, — продолжил он. — Меня зовут Матвей Анатольевич. Я не женат, не гей, люблю Нью-Йорк, и еще я маммолог-онколог — пластический хирург, — судя по всему, он решил сообщить ей все свои базовые характеристики в порядке их значимости.
«Странное представление для врача, — подумала Анна и улыбнулась. — Какая мне разница, женат он или нет, и зачем об этом говорить? Ну да ладно. Врачи часто со странностями».
Она продолжала, не стесняясь, разглядывать его. Легкая небритость и общая неопрятность. Такое впечатление, что он проспал после вечеринки или не ночевал дома. А может, и то и другое? «Молодость и свобода. Жизнь бьет ключом», — со смехом подумала Анна. То время у мужчин, когда они не обременяют себя обязательствами и мыслями о будущем, — одним словом, прожигают жизнь по полной. Отсутствие маникюра — она терпеть не могла мужчин без маникюра, а тем более врачей. В собеседнике чувствовалось легкое смятение, перераставшее в волнение. «Неуверенность? А может, стеснение? Непонятно: я же пациентка. Странный высокий брюнет без маникюра, — вынесла она окончательный вердикт. — Хотя… Какая мне разница? Главное — выяснить, что он за врач».
— Меня зовут Анна. Я тоже люблю Нью-Йорк, — ответила она в тон ему, прикрывая глаза от света: июльское солнце не просто слепило, оно рвало сетчатку на части.
«Ну почему, почему так ярко?» — не переставала думать она.
— Вы не выспались? — непонимающе спросил он. Где ж ему было понять ее, сидя к окну спиной. — Наверное, слишком рано для вас? Нет, ну мне прямо неловко! Хотите кофе?
— Солнце, — ответила она, останавливая поток словесных реверансов.
— На что жалуетесь? — перешел он к делу.
— У меня в груди уплотнение.
Последовала череда стандартных вопросов, которые обычно задают врачи. Необычным было одно: его пристальный взгляд. Не глубокий, а долгий. Люди редко так смотрят в глаза. Тем более врач — пациенту. Пристально. Неотрывно. Долго. Ее охватило незнакомое чувство, которого она не испытывала раньше. Непонятное, даже глупое волнение, смятение и стеснение.
— Раздевайтесь, я вас осмотрю, — мягко сказал он.
Анна сняла блузку и легла на кушетку. Он подошел к ней и наклонился. Она наблюдала. Ей важно было понять, что он представляет собой как врач. Он принялся осматривать ее грудь. Нащупал уплотнение. И неожиданно замер. Анна отчетливо увидела, как расширились его зрачки. Он не просто прощупывал — он считывал. Тактильно считывал. Она точно знала, что он делает: по его отсутствующему взгляду, микроприкосновениям, застывшему в напряжении телу. Он видел эту опухоль, он чувствовал ее лучше любого сканера. «Это талант. Он хороший врач. Интересно, он вообще осознает, насколько он хороший врач?» Она прониклась уважением: ее всегда восхищали люди, которые занимаются тем, чем должны.
— Это не онкология, — прошептал он чуть слышно, как в трансе, — это фиброаденома, примерно полтора сантиметра.
Анна смотрела на него совсем другими глазами. Ей было с кем сравнивать: она уже побывала у нескольких докторов, и каждый из них вгонял ее в стресс, диагностируя онкологию, но интуиция говорила обратное. Анна смотрела на него и принимала решение: «Я могу довериться ему». Его зрачки сузились. Он убрал руки. И снова превратился в странного высокого брюнета без маникюра.
— Одевайтесь. Это не онкология, — уверенно сказал доктор. Анна застегивала блузку. — Формально я, конечно, не имею права так говорить без результатов биопсии. Но все же у вас фиброаденома. — Анна села на стул.
Матвей Анатольевич улыбнулся. — Сразу хочу сказать, что походы к целителям, выкатывания яйцами, прием биодобавок и прикладывание капусты не помогут. Это не рассасывается, — с иронией заметил он. Анна ответила ему улыбкой. — Варианта два: наблюдать или оперировать. Но вы должны знать, что фиброаденомы иногда перерождаются в онкологию — я видел такие случаи.
Анна посмотрела ему в глаза:
— Матвей Анатольевич, мне рекомендовали вас как врача, способного сделать операцию так, что даже шрама не останется. Если я решусь, вы возьметесь меня оперировать?
— Я сейчас не занимаюсь такими операциями. Мой основной профиль — пластическая хирургия, инъекции, — он оценивающе взглянул на ее лицо. — Вот вам бы я порекомендовал вколоть ботокс, чтобы убрать мимические морщины. — Он опять показался ей странным. — Хотя у меня есть действующая лицензия, — вернулся он к теме разговора, — и я могу вас прооперировать. Но мне нужно получить разрешение руководства и уточнить, сколько будет стоить такая операция, — сказал он после некоторого раздумья.