Анна Богинская – Код: Вознаграждение (страница 9)

Внутреннее убранство номера не вызывало восхищения: стандартные апартаменты «Марриотт». Входная дверь вела в маленький коридор-тамбур. Слева от двери — ванная, а напротив — шкаф. Пространство разрасталось в прямоугольную комнату с бежевыми стенами. Интерьер наполнен разного рода деревянными предметами. Справа — тумба с телевизором, рабочий стол и столик, напротив которого у стены расположился красный диван. В глаза бросался и этот диван, и слишком яркий ковролин — бордовый с бежевыми кругами. Слева от входа — большая кровать с фирменным матрасом. А напротив кровати — стеклянная стена с великолепным видом на сердце Большого яблока — Таймс-сквер. Матрас «Марриотт» стал визитной карточкой отеля. Может, не для всего мира, но для Анны точно. В отелях этой сети он высотой сантиметров пятьдесят. На нем ты не просто спишь — ты высыпаешься и восстанавливаешься.

В номере с шикарным видом Анна так и не смогла уснуть. Она смотрела на стеклянную стену напротив. Видела синее солнечно-зимнее небо любимого города. Как оно затянулось дымкой, окрасилось в цвета заката, стало темно-синим, но все равно освещенным яркими огнями Таймс-сквер. Все это время она находилась в оцепенении. Это состояние — следствие необъятного количества эмоций. Анна беспрерывно думала о встрече с Матвеем. О разговоре, о себе, о нем, о судьбе, о жизни. Она не спала больше суток, и, даже когда усталость взяла свое, пришел не сон, а скорее полузабытье, в котором она, как фильм, пересматривала события последних дней.

Она так и не включила телефон: не смогла себя заставить. Ей нужно время, чтобы понять. Да, она исчезла. Да, скорее всего, Матвей звонил, а телефон вне досягаемости. На самом же деле она вне зоны доступа. Она имела право на эту паузу.

Так прошел день — возможно, самый важный в ее жизни. В оцепенении, несмотря на внешние обстоятельства. Из этого состояния ее не вывел даже звонок Алисии, которая сообщила, что встреча в восемь на сорок седьмом этаже отеля, в ресторане «Зе Вью».

Звонок девушки только заставил отправиться в душ. Анна стояла под горячими струями полчаса, безуспешно пытаясь согреться. Нанесла макияж, надела черные брюки и такого же цвета гольф. В том же оцепенении подошла к окну: она принимала решение.

Анна замерла у окна своего номера на сорок третьем этаже «Нью-Йорк Марриотт Маркиз». Стеклянная стена до пола открывала панораму Нью-Йорка: небоскребы и огни — вид, который не спутаешь ни с чем. Провела пальцем по чуть запотевшему стеклу и написала: «Грех прощения». Взяла мобильный.

Она не собиралась включать сотовую связь — просто хотела запечатлеть вид Нью-Йорка с этой надписью. Сфотографировала картинку, мгновение, состояние души. Открыла инстаграм, выбрала фото, отметила свое местонахождение и подписала пост: «Не совершай греха прощения». «Опубликовать». Она продолжала стоять у окна.

Анна приняла решение. Оно далось нелегко, но освободило от всего, что мешало быть той, кем она есть, той, кем она стала за полтора года. Это решение мгновенно вернуло ее к себе прежней. Сомнения и терзания остались позади, а вместе с ними исчезло оцепенение. Оно трансформировалось в умиротворение. Анна уже смотрела на вид из окна другими глазами. Не бывает правильных или неправильных решений, есть только одна мера: ответственность. Она взяла ответственность за свой выбор. И это освободило из плена терзаний. Оцепенение сменила благодарность Жизни за изменения в ее судьбе. Зазвонил телефон:

— Анна, мистер Айрон ждет вас на сорок седьмом этаже.

— Я иду.

Стеклянный лифт нес ее на сорок седьмой этаж. Этот полет — не подъем, а именно полет — занимал меньше минуты от этажа ресепшена: лифт перемещался со скоростью, стоившей слегка заложенных ушей.

Двери открылись — и перед глазами предстала стойка ресторана «Зе Вью». Собственно, из-за него отель «Марриотт Маркиз» и стал важной частью культурной программы. Знаменитое на весь мир заведение заняло два этаж: сорок седьмой и сорок восьмой.

Особенность «Зе Вью» — городская панорама, которую открывает вращающаяся конструкция строения. Посетители, сидя за столиками, могут любоваться великолепными видами Нью-Йорка. Полный оборот вокруг оси занимает около часа. За это время можно насладиться картиной ночного Манхэттена, Гудзона и штата Нью-Джерси, начинающегося сразу за рекой. Анна раза три бронировала здесь столик, но ей всегда не везло. Сегодня же все изменилось. Молодой человек — хостес — с фирменной улыбкой поспешил навстречу.

— Добрый вечер! Добро пожаловать в «Зе Вью»! — на американский манер громко поприветствовал он.

— Добрый, — так же дежурно улыбнулась Анна.

— Вас ожидают?

— Да. Мистер Гор Айрон.

Мужчина утвердительно кивнул, взял меню и движением руки показал «Пройдемте». Анна шла за ним, изучая обстановку.

Стандартные квадратные столики на четыре персоны, застеленные белыми скатертями, и бежевые кожаные стулья — слишком скромно для такого знаменитого места. Синее ковровое покрытие с красными и желтыми кругами, панорамное окно вместо стены и желтый потолок. Удивительный народ американцы: умудрились испортить такое место низким потолком. Наконец она поняла, как работает конструкция: в ресторане крутился пол. Хостес вел ее в самый дальний угол от входа, с каждым шагом приближая к панорамной стене.

— Мистер Гор, — утвердительно сказал он то ли ей, то ли носителю имени.

Отошел в сторону, пропуская к столику, и Анна увидела его. Неожиданно.

— Анна Богинская? — вставая со стула, растерянно произнес мистер Гор.

Видимо, появление визави стало неожиданностью и для него. Анна кивнула и протянула руку. Его рука оказалась теплой и сильной. «Крайне редкое уверенное пожатие», — машинально отметила она.

Администратор положил на столик меню и, пожелав приятного вечера, удалился. Они продолжали растерянно смотреть друг на друга.

— Извините, — он отпустил ее руку и галантно отодвинул стул.

Только садясь, Анна поняла, что он говорит по-русски и делает это без акцента. Мистер Айрон устроился напротив и продолжал смотреть. Они разглядывали друг друга. Неожиданность, затянувшаяся на минуты.

Высокий брюнет — метр девяносто точно есть, осанка уверенного мужчины, широкие атлетичные плечи, волевой подбородок, чувственный рот, прямой нос (идеальный в ее понимании), карие глаза миндалевидной формы, наполненные смыслом. Мистер Гор Айрон выглядел максимум на тридцать пять и оказался слишком красивым. Он обладал безупречной внешностью. В ее голове крутились вопросы: «Что нужно было сделать в прошлой жизни, чтобы в этой получить такой «скафандр»?» и «Откуда такое знание русского языка?». А еще третий: «О чем он думает?»

— Я представлял вас несколько иначе, — ответил он на один из неозвученных вопросов.

Анна улыбнулась:

— Признаюсь, мистер Гор, вы тоже представлялись мне другим.

— Представлялись? — он обратил внимание на странное слово. — И как?

— Я почему-то думала, что вы дедушка лет семидесяти в сером твидовом пиджаке, очках и обязательно метр шестьдесят ростом. Такой себе Вуди Аллен.

Он засмеялся. Смех тоже оказался красивым. Анна смотрела на его безупречную улыбку. «Что нужно было сделать в прошлой жизни, чтобы в этой получить такой «скафандр»?» — опять промелькнуло в голове.

— А я представлял вас женщиной за пятьдесят, тоже в очках и сером твидовом пиджаке. Такая себе Мерил Стрип! — ответил он в тон.

Анна рассмеялась.

— Алиса получит выговор, — добавил глава издательства.

— И от меня, — поддержала она: его удивление при встрече сказало ей о главном.

Он посмотрел в глаза:

— Что же, Анна, вы в Нью-Йорке впервые?

— Нет. Я люблю этот город и была в нем много раз. Но в этом ресторане впервые. Всегда хотела сюда попасть, и постоянно не получалось, — ответила она, окончательно утвердившись в своем предположении.

— Расскажете о вашем романе?

— Вы подтвердили мои догадки о вашем нечтении, — не сдержалась она.

Бросил заинтересованный взгляд:

— Нечтении?

— Ну да, вы не читали «Жить жизнь», — уверенно пояснила она значение слова.

— А зачем? Алиса читала, сказала, что это роман века. Дала мне контракт и отправила в ресторан.

Мистер Гор поднял руку:

— Давайте сделаем заказ. Вы не будете возражать, если я закажу бутылку вина? Сегодня у нас точно есть повод.

Она наблюдала за видом из окна: сейчас их столик развернется к Таймс-сквер. Величественность Нью-Йорка поражала. Анна погрузилась во внутреннюю тишину. Она не слышала звуков ресторана и голосов посетителей. В ее тишине где-то вдалеке звучал только его голос — спокойный, грудной, уверенный, чуть глуховатый, такой же безупречный, как он сам.

Мистер Гор разговаривал с официантом. Она смотрела на ночной Нью-Йорк. О чем она думала? Ни о чем. Внутри только необыкновенное спокойствие и тишина. Анна осознавала, что эти переговоры крайне важны для «Жить жизнь», понимала: перед ней глава крупнейшего издательства в мире, который вдобавок еще и оказался неожиданно молодым и красивым, но волнения не испытывала. Только спокойствие и тишина. Наверное, впервые за последний год. Откуда они и почему именно сейчас?

— Возвращайтесь ко мне, Анна, — прозвучал уверенный голос.

Она обернулась. Официант наливал белое сухое в бокалы.

— «Сонома катрер шардоне, рашен рива, Калифорния», — сообщил мистер Гор название вина. — Ну что же, Анна, добро пожаловать в «Винтаж Букс»!