Анна Богинская – Код: Вознаграждение (страница 76)

В аэропорту ее не встретил представитель издательства, да и в «Марриотт» она попала случайно. Вчера Анна переехала в привычный для нее «Парк Лейн Нью-Йорк». Но волнение мешало спать, и, проснувшись рано, она пошла медитировать в Центральный парк. Прогулялась по Пятой авеню до Сорок третьей, свернула направо, к Таймс-сквер, и опять оказалась возле отеля из книги. Зашла выпить кофе и позавтракать в «Старбакс». И теперь ее маршрут пролегает от площади к офису «Рэндом Хаус».

Поднимаясь по Бродвею, она ловила звуки Нью-Йорка. Туристы, снующие туда-сюда, разносчики пиццы, продавцы хот-догов. Фирменный звук сирен. Шумно. Но она обожала голос Нью-Йорка. Особый голос, который, услышав однажды, уже не спутаешь ни с чем.

Анна наслаждалась пешей прогулкой, безрезультатно ища в ней спокойствия. Но чувствовала страх. Страх того, что их встреча опять не произойдет, и страх того, что произойдет.

В последний раз она была здесь два года назад, в феврале, еще до выхода книги. И так случилось, что тоже жила на Бродвее, в трех кварталах вверх от «Марриотт Маркиз». За годы свиданий с любимым городом он стал близок. Анна шла мимо «Эм энд Эмс Ворлд», мимо «Старбакс», в котором купила свою последнюю чашку New York. Только тогда было солнечно, но морозно: холод Нью-Йорка. А сегодня солнечно и по-летнему тепло. Вон в той аптеке она покупала косметику. А там, слева, на 52-й Западной улице, знаменитый «Русский самовар», в котором они часто ужинали с Олей и который стал традицией их первой встречи в Нью-Йорке. В этот раз они ее нарушили, променяв на «Зе Вью».

«Интересно, смогла бы я остаться жить здесь? Смогла бы стать жителем этого огромного вечно спешащего города?» У нее пока не было ответа на этот вопрос. Пока она шла по Бродвею.

Офис «Рэндом Хаус» находится в самом сердце Манхэттена, рядом с Центральным парком. Такое местоположение, несомненно, говорит о статусе компании. Красивый стеклянный бизнес-центр этажей в пятьдесят. Random House Tower — гласит вывеска.

— Анна, здравствуйте! — окликнула ее Алина, бук-агент, сотрудничающая с издательством и говорящая по-русски без акцента. — Пройдемте! Нас уже ждут.

Зашли в холл сквозь вращающуюся стеклянную дверь. Все стены от входа заставлены подсвеченными стеллажами с книгами — сотни, а может, и тысячи книг.

— Какой этаж? — поинтересовалась Анна.

— Одиннадцатый, — сообщила девушка, пропуская в лифт.

Казалось, эта скоростная машина поднимается час: волнение растягивало секунды. Двери открылись — и вместе с ними перед Анной распахнулся новый мир, с которым она мечтала соприкоснуться. Она вошла в офис одного из самых крупных издательств мира, и поводом стала не экскурсия, а сотрудничество. Перед глазами типичный коридор бизнес-центра, ведущий в опенспейс с сотней сотрудников. Бук-агент направилась в дальнюю часть этажа. Анна покорно следовала за ней.

Она остановилась в холле. Посмотрела на стеклянные стеллажи с тысячами подсвеченных книг. Ощущение, как будто ударили под дых. Дыхание сбилось. Только глухая боль. Присела на лавочку. Анна не анализировала произошедшее. Сейчас она лишь пыталась дышать нормально. Вдох. Выдох. Ей нужны эти пару минут, чтобы прийти в себя. И наконец, когда дыхание восстановилось, захотелось бежать. Анна быстрым шагом направилась к вращающейся стеклянной двери.

Вышла на улицу: небоскребы, утонувшие в ярких солнечных лучах. Она повернула налево и быстро пошла по Бродвею в сторону Коламбус-Серкл. Еще пару кварталов — и ее глазам предстала известная на весь мир площадь.

Площадь, которую Анна посещала много раз, потому что через нее пролегает путь от ее отеля на Бродвей. В центре круглого участка возвышается мраморный памятник Колумбу на 21-метровой ростральной колонне с изображениями судов великого мореплавателя. По периметру расставлены вечно шумящие фонтаны, вокруг которых собираются сотни туристов. Она знала, что площадь служит для Нью-Йорка нулевым километром: от этого места отмеряют все расстояния.

Села на одну из лавочек и посмотрела на памятник первооткрывателю Америки. Фонтаны шумящим потоком гасили звуки автомобилей и сигналы такси. Оглянулась: на площади, кроме нее, никого. Новое состояние. Ей всегда казалось, что в этом месте круглосуточно кто-то есть. А сейчас ни фотографирующихся туристов, ни снимающих видео, ни танцоров. Никого. Только она и Колумб.

Слезы брызнули из глаз, превратившись в плач. Несдержанный крик души. Анна закричала во все горло, но голос отчаяния не слышен в ритме мегаполиса. «Сколько можно? Зачем сбрасывать меня с небоскреба в очередной раз? Почему я?! И почему вновь нестерпимо больно? Сколько всего я прошла! Смерть. Манипуляцию. Безденежье. Отказ от бизнеса и проектов для того, чтобы стать писателем. Голод. Творчество на грани безумия. Для чего все это? Что в итоге? Поездка в Нью-Йорк, которая не дала того, что написано, а принесла только долги. И что дальше?»

Ее крик разрывал горло, но освобождал душу от невыносимой эмоции несвершения. Анне казалось, что все случится именно так, как написано в книге. Ей казалось, что мечте достаточно просто быть, чтобы стать реальностью. И теперь нулевая точка Нью-Йорка — немой свидетель начала ее пути.

Когда отказываешься делать выбор из страха, тебе предстоит испытание. И у каждого оно свое. Твой выбор изменит тебя. Он будет проверять тебя на прочность и доведет до предела. Но сделает тебя сильнее — намного сильнее, чем ты мог себе представить. Этот выбор вернет тебе себя.

Когда вступаешь на путь Вознаграждения, эта критическая точка обязательна. Так всегда: без победы над собой не бывает результата. У любого пути есть критическая черта, рубеж, преодолев который невозможно вернуться в исходное состояние. Обнуление.

Боль ударит тебя в затылок, тыча в реальность, где ничего не произошло. Нестерпимая. Пульсирующая. Рвущая. Ты проживешь эту боль, которая укажет, над чем тебе предстоит работать, или сделаешь другой выбор — из собственного бесстрашия. Выбор уйти в благодарность за опыт, который получил. Благодарность к Жизни за то, что смог преодолеть себя. Беспричинная благодарность за то, что ты смог.

Ее крик иссяк. И в то же самое мгновение, словно знак от Жизни, фонтаны остановились. Бушующий поток стих вместе с ее криком.

В сумке вибрировал мобильный. «Алина».

— Слушаю, — сдержанно ответила Анна.

— Я забыла вам сказать, — скороговоркой начала бук-агент. — Критик, который читал ваш роман, очень хотел с вами встретиться. Вы могли бы с ним поговорить?

— Когда?

— Завтра.

— Хорошо.

— Он попросил приехать к двум часам дня на угол 113-й и Бродвея. Он встретит вас у ворот.

— Я буду. Но как он меня узнает?

— Он знает, как вы выглядите. Если вдруг не найдетесь, звоните мне.

Алина отключилась. Странный разговор. Но может, в Америке так принято? У Анны нет сил выяснять номер телефона критика или причины для встречи. Она полностью обессилена своими эмоциями и событиями последних трех дней. «Подумаю об этом завтра», — вспомнились слова героини известного романа. Анна часто возвращалась к ним, когда силы заканчивались.

Взглянула на Колумба. Всегда слишком рано сдаваться. Оглянулась. Она в Нью-Йорке, сегодня солнечный весенний день. Вчера она провела свою первую трансляцию. У нее есть читатели, которым нужна ее книга. Анна смахнула слезы: они закончились. Появилось состояние благодарности. Благодарности за то, что она попробовала. Что сделала свой выбор из света. Из любви к «Жить жизнь».

И в этот момент фонтаны зашумели вновь.

3 мая 2017 года. Нью-Йорк.

Анна ошеломленно рассматривала ворота на углу 113-й улицы и Бродвея. Известный на весь мир Колумбийский университет, а рядом здание с именной табличкой Pulitzer. Поток студентов в знаменитых мантиях и квадратных шапочках. Анна улыбнулась: словно кадр из фильма стал ее реальностью.

— Здравствуйте, Анна, — окликнул мужской голос.

Обернулась и увидела мужчина в самом расцвете сил, за шестьдесят или скорее около семидесяти, невысокого роста, в сером твидовом пиджаке, очках и с седой курчавой копной, взъерошенной ветрами Манхэттена. Такой себе Вуди Аллен. Анна рассмеялась.

— Здравствуйте, — поприветствовала она, протягивая руку.

Посмотрела в его серые живые глаза.

— Меня зовут Эндрю Лев, — представился критик.

— Очень приятно. Почему Колумбийский университет? — не сдержала любопытства Анна.

— Я здесь преподаю, — мягко ответил он. — Прогуляемся?

— С удовольствием, — обрадовалась она.

Профессор указал рукой на вход, пропуская ее вперед. Они зашли в святую святых — один из самых известных университетов в США и старейший в штате Нью-Йорк, занимающий шесть кварталов Манхэттена.

Перед ними предстала центральная площадь. Справа установлена огромная сцена и сотни стульев. В глаза бросалась активная подготовка к празднику.

— Сегодня много движения, — сообщил профессор и пояснил: — Последняя репетиция перед вручением дипломов. Пойдемте, я покажу вам знаменитую альма-матер.

Анна послушно следовала за ним, разглядывая новый для себя мир.

— Вас зовут Андрей?

— Да, — профессор улыбнулся. — Мои родители приехали в Нью-Йорк, когда мне было два года. Так что русский язык я выучил только после тридцати.

— У вас великолепный русский.

Он говорил практически без акцента.