Анна Богинская – Грех прощения (страница 14)

— Компания.

— За что?

— Видимо, я что-то для них сделала, — не поднимая головы, ответила она.

— И часто такое бывает?

— Раз в полгода. Иногда чаще. — Она отвечала машинально, сосредоточив внимание на меню.

— А когда вылет?

— С десятого по двадцатое.

— А в Нью-Йорке мы будем жить в номере вдвоем?

— Я собиралась жить у Оли, — автоматически ответила она. Оторвала взгляд от меню и удивленно посмотрела на Матвея.

— Смысл лететь вместе в Нью-Йорк, если ты будешь жить у Оли, — хмыкнул он.

Ему принесли кальян. Официантка расставила напитки. Анна заказала салат и «Мартини бьянко». Девушка мельком взглянула на Матвея.

— Не смотрите на меня так! Я без пяти минут женат! — воскликнул он. — Лучше побыстрее принесите ее заказ, потому что она голодная и поэтому злится.

Анна изумилась. Девушка покраснела до корней волос и испарилась. Матвей вдыхал кальян, пристально смотря на Анну. Она видела, что его взгляд прикован к ее ярко-ягодным губам. Цвет этой помады по-прежнему производил на него неизгладимое впечатление. В ночь перед снятием швов он смотрел на ее губы так же завороженно.

— Ты красивая, Аня! — поставил он диагноз. — Тебе идет эта помада.

Она вопросительно подняла бровь. Похоже, настроение Матвея резко изменилось. И в этот момент у нее вновь случился приступ глухого кашля.

— Ты хотел о чем-то поговорить?

Телефон Матвея заиграл мелодию. Он отвлекся на разговор. Судя по ответам, звонила мать, интересовалась событиями его жизни. Официантка принесла мартини. Анна закурила. Ее мобильный сигналом уведомил о новом сообщении. Она набирала ответ адвокату, уже не слыша разговора. В этом заключалась особенность ее мировосприятия: когда она печатала текст, то переставала слышать. Нажала «Отправить».

— Мама, ты же знаешь: с моим еврейским счастьем я встретил и потерял девушку, которая снилась мне всю жизнь. Ты бы ее видела! — чуть громче обычного завершил он. — Собираюсь. Как раз этим занимаюсь. Да, — сказал Матвей и положил телефон на стол.

Анна поняла, что разговор окончен.

— Как мартини?

— Отлично.

— Не люблю, когда девушки курят. Но тебе идет сигарета, — прокомментировал он.

Официантка принесла салат. Анна принялась за еду. Матвей же продолжал наслаждаться кальяном, бормоча себе под нос:

— Лучший секс — это с женой, лучший секс — это с женой, лучший секс — это с женой…

— Что это?

— Песня такая есть: «Лучший секс — это с женой». Заела прямо. Лучший секс — это с женой, лучший секс — это с женой, лучший секс — это с женой… — продолжал напевать он.

Затем пристально посмотрел на нее и, не отрывая взгляда, запустил руку в боковой карман своей сумки, пошарил там и застегнул молнию. Анна наблюдала.

— Закажи себе еще мартини, — предложил он.

— А как я за руль сяду?

— У меня есть права. Я тебя отвезу. Заодно накормишь меня своим вкусным салатом, — он встал из-за стола. — Я на минуту, — сообщил он и направился внутрь ресторана.

До нее донеслась фраза, брошенная на ходу официантке:

— Повторите ей мартини.

Его телефон остался лежать на столе. Мозг истерично просчитывал варианты. Что-то явно происходило. «Лучший секс — это с женой». Его песня. Он сделал ей комплимент, причем несколько раз, затем начал петь. Она привстала, дотянулась до его сумки, расстегнула карман, запустила в него руку — и рассмеялась. Она поняла, что он будет делать дальше.

Матвей вернулся. Сел на свое место. Оглянулся.

— Дует здесь!

— Так садись ко мне, — улыбнувшись, Анна пересела из центра дивана ближе к стене.

— Нет, — уверенно заявил он. — Я пересяду, а ты будешь ко мне приставать.

— Пальцем до тебя не дотронусь, — рассмеялась она, но внутри ощутила легкий укол.

— Я тебя знаю! Стоит только сесть рядом!

— Даю тебе слово.

— Ты всегда так говоришь, а потом начнешь приставать!

— Я даю тебе слово. Я его редко даю, но всегда держу, — улыбнулась она.

Анна похлопала по дивану. Матвей театрально вздохнул и пересел. Она ощутила терпкий запах ванили.

Матвей припарковал автомобиль. Всю дорогу к дому играла его любимая песня «Нью-Йорк» в исполнении дуэта Jay-Z feat и Alicia Keys. Анна тоже ее любила, но после снятия швов слушать перестала: эта песня ассоциировалась с Матвеем. Взглянула на него.

— Странно видеть тебя за рулем. Ты хорошо водишь, — похвалила она, несмотря на неуверенное вождение.

Матвей вышел из машины. Открыл пассажирскую дверь, подал руку:

— Мне нравится водить. А вот Славик не любит.

— Почему? — Анна прищурила глаза.

— Говорит, что вождение его напрягает. Ищет водителя с автомобилем. Ее губы расплылись в улыбке.

— Так давай я пойду к нему работать! — пошутила она.

Матвей остановился и посмотрел недоуменно.

— Даже машину специально для него поменяю. Какую он хочет?

— Тебе нравится Славик?! — в его голосе звучал спектр эмоций. Если провести аналогию с музыкальным инструментом, то это тромбон. Матвей заводился.

— Очень, но вряд ли у нас что-то получилось бы.

— Почему?

— У него есть несколько недостатков, которые несовместимы со мной.

— Какие? — Матвей открыл дверь подъезда.

— Первый — жена, — она не могла сдержать улыбку.

— А если бы он был свободен? — допытывался Матвей.

— Все равно ничего не получилось бы, — уверила она, нажав кнопку лифта.

В его глазах читалось сомнение.

— У него нет твоего голоса.

Матвей довольно улыбнулся. Анна поняла, что можно задать интересующий ее вопрос:

— А вы со Славиком близки?

— Близки, — эхом повторил он.