Анна Богинская – Грех прощения (страница 13)

— Что случилось?

— Телку не поделили со Славиком!

Бросила короткий взгляд в его сторону. «Матвей в своем репертуаре».

— К кому ушла пациентка?

Он хитро посмотрел, слегка удивившись тому, что его наживка не сработала.

— От тебя к нему или наоборот? — уточнила она.

— Какая разница!

Судя по ответу, пациентка ушла к Славику.

— А в чем проблема? Проведите операцию вместе и поделите комиссию на двоих. Бороться не стоит. Пациентка сделает операцию всего раз. Это не повод терять отношения.

— Жизнь — боль! — внимательно посмотрев на нее, изрек Матвей голосом, полным трагизма.

— Все познается в сравнении, — философски заметила Анна. — Что-то еще случилось?

Он затянулся дымом и горестно воскликнул:

— Я влюбился в сетевичку!

Анна взглянула на Матвея ошарашенно. Он смотрел в окно и курил. Трагичность заявления ее рассмешила.

— То есть, если бы я была певичкой, драмы бы не было?

Матвей молчал.

— Признаюсь тебе, что предпочту остаться сетевичкой, чем стать певичкой. В отличие от певички, я зарабатываю головой. Кроме того, мои маркетинговые услуги и знания касаются не только сетевого маркетинга. — Они остановились на светофоре. Анна перевела на Матвея внимательный взгляд. — Век певички недолог, а бизнес-аналитикой можно заниматься всю жизнь.

Он не проронил ни звука.

— Знаешь, в чем твоя ошибка?

Матвей кивком показал, что слушает.

— Ты очень мало обо мне знаешь.

Они подъехали к улице Сагайдачного.

— Какой ресторан?

— Любой, где есть кальян.

Автомобиль остановился на обочине. На Сагайдачного таких ресторанов несколько. Анна знала все кальянные Подола благодаря Стасу. Лучшие из них находились не в шикарных заведениях, по крайней мере так говорил Стас. Она увлечения кальяном не разделяла, но он был гурманом.

— Что важнее: кальян или пафос? — уточнила Анна.

— Кальян.

Его ответ определил выбор. Они вышли из машины. Матвей взял с собой сигареты.

— Красивые джинсы, — похвалил он.

Анна согласилась: джинсы действительно красивые. Заведение располагалось в соседнем квартале. Они шли вдоль кафе, ресторанов и магазинов, которыми кишит каждый квадратный метр зданий на этой улице.

— Оглянись!

Анна автоматически посмотрела по сторонам.

— Сколько здесь тысяч людей? У кого-нибудь есть одежда такого цвета? — надрывно возмутился Матвей.

— Должно же быть в серой толпе хоть одно яркое пятно! — рассмеявшись, ответила она.

— Откуда в тебе тяга к таким цветам? Что это? Желание привлечь внимание?

— Матвей, я не выбираю одежду по принципу «Что скажут люди», — с улыбкой ответила она. — Я выбираю то, что мне нравится, и все, что я надеваю, надеваю для себя. Этот цвет мне нравится. Это единственная причина.

— А все смотрят только на тебя, — недоверчиво глядя на нее, заметил Матвей.

— Так пусть смотрят. Мне не жалко, — заверила она.

Он вздохнул. Взял ее за руку и перевел по зебре через дорогу.

Анна зашла в дамскую комнату. В солнечном сплетении что-то горело. Она посмотрела в зеркало и вдруг поняла, что забыла о психозащите. Медленно вдохнула семь раз. Закрыла глаза и прикоснулась подушечками пальцев к векам. Это упражнение называлось «Прикоснись к своим глазам, моя прекрасная принцесса». Когда-то ей рассказал о нем приятель — учитель индийских энергетических практик. По легенде, эту технику верховный бог Шива передал Шакти — женской силе. Задача этого приема — восстановить энергию, а значит, повысить самооценку. Она несколько раз нежно потрогала веки подушечками пальцев. Вдохнула и представила, что надевает на себя стальные доспехи и шлем, начищенные до блеска. Жжение в солнечном сплетении ослабло.

Матвей расположился за столиком в углу летней террасы. Он смотрел на улицу. Анна уверенной походкой направилась к нему.

— Я заказал тебе воду и кофе, — сообщил он.

Она кивнула и села напротив. Открыла меню.

— Как твой день? — поинтересовался Матвей.

— Сегодня исполнительная служба арестовала мои счета, — буднично сказала Анна, не отрываясь от меню.

— За что?!

— Налоговая инспекция, — так же бесстрастно продолжила она.

— Большая сумма?

— Около семидесяти тысяч.

— И ты так спокойно об этом говоришь?! — пораженно воскликнул он.

— А как говорить? — Анна подняла взгляд и встретилась с ним глазами.

— Меня твое спокойствие убивает! — продолжал изумляться Матвей.

— Жизнь полна разного рода ситуаций. Можно биться в истерике и строить из себя жертву, можно действовать и решать вопрос. Я принадлежу к последним. Тем более, поверь, за годы бизнеса это не самое страшное, с чем мне приходилось сталкиваться.

— Что ты собираешься делать? — тем же тоном спросил он.

— Платить. Но, возможно, удастся минимизировать. Адвокаты занимаются. Чтобы исполнительная служба получила такие полномочия, нужно пропустить три заседания. О суде никто не знал. Хотя у всех есть мои телефоны и адреса. Выясняют, что произошло. Грустно другое.

— Что именно?

— Выезд из страны под запретом.

Он вопросительно поднял брови.

— Я десятого должна лететь на неделю в Нью-Йорк, а потом на Гавайские острова. А теперь поездка под вопросом, если процесс снятия ареста затянется.

— И правильно! Нечего делать без меня на устричном пляже, — постановил он.

Анна опять удивилась. «Матвей помнит об устричном пляже?»

— Тебе никто не мешает ехать со мной, кроме тебя самого, — прозвучало быстрее, чем она успела остановиться.

— Я не могу: много работы.

— Жаль, тем более что два перелета и отель на Кауаи оплачены. Нужно оплатить только отель в Нью-Йорке. Работай, — поддержала его выбор Анна и вернулась к меню.

— А кто оплачивает?