Анна Блэр – Туман цвета хвои (страница 10)

Сначала она подумала, что её разбудил ветер. Он часто завывал за окнами, проникая сквозь щели, играя с крышами домов. Но этот звук был другим. Тихим, почти неразличимым, похожим на шёпот множества голосов, которые говорили одновременно, перебивая друг друга. Она села на кровати, прислушиваясь, чувствуя, как волосы на ее руках и затылке встают дыбом. Шепот был где-то рядом, но невозможно было понять, откуда он доносится.

«Сана?» – мелькнула мысль, и она сжала пальцы, чувствуя, как ладони холодеют от пота.

Шепот усилился, став настойчивее. Это были слова, но она не могла разобрать их смысла. Звуки переплетались, сливались в единое гудение, будто лес сам нашёптывал ей свою тайну так лихорадочно и отчаянно.

– Кто здесь? – прошептала она, её голос дрожал.

Ответа не последовало, только шёпот продолжал пульсировать в воздухе, проникать под кожу.

Она встала с кровати, босые ноги дрожали, когда она ступила на холодный пол. Комната казалась чужой, тени в углах будто шевелились, глядя на неё. Астрид сделала шаг к окну, стараясь не дышать слишком громко, и распахнула ставни.

Лес за домом был недвижим. Луна заливала его мертвенным светом, а деревья стояли, как гигантские часовые. Но шепот не стихал. Он был повсюду: в ветвях, в земле, в самой ночи. Он гладил звезды, играл с еловыми иголками на дороге и просачивался в дом.

«Это только в твоей голове», – сказала она себе, но её разум отказывался принимать это объяснение.

Ей вдруг показалось, что шепот зовет ее. Не словами, а интонацией, каким-то неуловимым посылом, который проникал в самое сердце.

– Это сон, – прошептала она, пытаясь убедить себя.

Но ее взгляд упал на дверь. Что-то внутри подталкивало ее выйти. Она чувствовала, как ее ноги сами двигаются, ведя ее к выходу.

Едва она коснулась двери, шепот усилился. Он стал громче, проникновеннее, будто кто-то стоял за порогом, дышал и говорил с ней, жажда личной встречи.

– Это ты? – выдохнула она, не зная, к кому обращается.

Она не знала, что это: боги, игра ее воображения или, возможно, начало безумия. Все в ней кричало, что нужно остановиться, вернуться в постель, закрыть уши и забыть об этом.

Но ее рука потянулась к засову.

Шепот вдруг стал мягче, как легкое касание. Он был почти утешительным, словно обещал, что там, за дверью, ее ждет ответ.

Ее пальцы замерли на замке. Внезапно она почувствовала, как воздух в комнате стал плотнее, холоднее, словно сама ночь вошла внутрь дома.

«Ты ищешь правду», – подумала она, чувствуя, как гулкие удары сердца наполняют ее уши. Это была не ее мысль – чужая, инородная.

Но что, если правда, которую она найдет, окажется невыносимой? Что, если это шепот леса, зовущего её навсегда исчезнуть в его глубине?

Она резко отдернула руку, отступив от двери. Шепот стал тише, отступая, но все еще оставаясь рядом, как невидимый спутник.

Астрид вернулась к кровати, опустилась на матрас, сжав голову руками.

– Это просто сон, – повторила она себе, но ее голос звучал слишком слабо, чтобы заглушить то, что она услышала.

Она знала, что теперь не сможет уснуть. И знала, что этот шепот вернется.

4. Гул

Астрид стояла у очага, осторожно перемешивая травы в глиняной миске. В воздухе смешивались запахи сырых досок, которыми были отделаны дома, и легкий аромат готовящейся пищи, уносимый ветром. Огонь тихо потрескивал, отбрасывая теплый свет на стены. На полке над очагом стоял тяжёлый глиняный горшок с едва видимыми трещинами, который, казалось, пережил несколько поколений их семьи, однако Астрид прекрасно помнила, что он треснул девять лет назад, когда они с Саной носились по дому, отбирая друг у друга кусок ткани для нового платка. В доме царила обычная, успокаивающая тишина, нарушаемая лишь звуком шагов отца, который рубил дрова у входа, и негромким напеванием матери, перебирающей ткани в углу. Вроде как, все было как обычно безмятежно, умиротворенно, однако эта картинка казалась лживой, подобно миражу или дурману после крепкой брусничной настойки. Девушка знала, что это спокойствие ненастоящее, притворное и до тошноты фальшивое.

Астрид на секунду оставила готовку и подхватила со столешницы чашу с родниковой водой, бросила туда горсть зерна и вышла на крыльцо. Половицы скрипнули под ногами. Девушка поставила чашу на подгнившую от сырости ступень и поджала губы. Это был ритуал, вошедший в повседневную жизнь наравне с вечерними песнопениями, символическая жертва богам, чтобы день прошел благоприятно. Отовсюду слышались привычные звуки пробуждающейся деревни. Перед рассветом пахари шли в поля, чтобы проверить, не оставил ли лес следов на их урожае – иногда в земле находят странные символы или следы, которых не должно быть. Близился сезон урожая, когда каждый вечер в сезон урожая жители собираются, чтобы очистить и сложить собранное зерно в общую амбарную кладовую, которую запирают особым ритуалом, а потому пахари проводили почти все свое время в полях. После окончания жатвы вся деревня собирается на площади, чтобы благодарить богов, это единственный день в году, когда никто не боится оставаться на улице после заката. Раньше Астрид любила праздники за еду: каждый раз женщины готовят особое блюдо из хлеба, меда и трав, которое по преданию защищает тех, кто его съест, однако девушка любила его не за магические свойства, а за сладкий вкус, отдающий легкой горчинкой. Однако был и праздник, который Астрид ненавидела всей душой – Ночь Теней. Это самый мрачный праздник, когда жители закрываются в домах, гасят все огни и проводят ночь в молчании и темноте, по преданию, это ночь, когда боги уходят в лес и нельзя привлекать к себе их внимание, чтобы не накликать беду на грядущий год. Вспомнив о десятках ночей в безмолвном ужасе, Астрид поспешила вернуться в дом, к теплу и защищенности.

Голова девушки все еще была занята ночным шепотом. Она пыталась сосредоточиться на работе, но каждая ее мысль возвращалась к тому странному событию. Мысли, подобно чернокрылым воронам, кружили, сплетались в бешеном смертельном танце.

Неожиданно дверь дома скрипнула. Звук был тихим, но он разрезал тишину, словно удар грома. Астрид подняла голову, и её взгляд встретился с фигурой, стоящей на пороге.

Это был жрец.

Он стоял, закутанный в темную мантию, которая почти сливалась с предрассветным сумеречным светом за спиной. Лицо как обычно скрывала маска, из-за которой глаза казались пустыми и холодными.

Мать Астрид ахнула, выронив из рук ткань. Отец, едва переступивший порог с охапкой дров, замер на месте, пораженной странной картиной.

– Священный служитель, – прошептала мать, быстро склоняя голову.

Отец, словно забыв обо всём, опустил дрова и повторил её жест, опустив голову перед гостем. Движения его были заторможенными, как будто он только очнулся от затяжного транса.

– Благодарю за вашу преданность, – произнес жрец, его голос был низким и спокойным, но в нём звучала такая сила, что у Астрид по спине пробежал холод.

Она с трудом подавила желание сделать шаг назад.

– Что привело вас к нам? – осторожно спросил отец, всё ещё не поднимая глаз.

Жрец не ответил сразу, его мало интересовали пустые разговоры и ненужные объяснения. Его взгляд скользнул по комнате, остановившись на Астрид.

– Мне нужно поговорить с твоей дочерью, – сказал он, и его слова прозвучали как приказ, от которого невозможно уклониться.

Мать и отец переглянулись. В их глазах смешались страх и почтение. Эти два чувства идут рука об руку, сливаясь в слепое благоговение.

– Конечно, – быстро ответила мать, ее голос дрожал. – Она… Она в вашем распоряжении.

– Мы оставим вас, – добавил отец, уже направляясь к двери.

Астрид почувствовала, как ее сердце учащённо забилось.

– Нет, подождите, – вырвалось у нее, но жрец поднял руку, останавливая ее слова.

– Мы поговорим недолго, – сказал он, не глядя на родителей. – Они могут не волноваться. Ничего дурного не произойдет.

Мать и отец спешно покинули комнату, оставив дочь наедине с жрецом. Тишина стала почти оглушающей. Незваный гость ворвался в отчий дом, будто демонстрируя Астрид свою власть, способную разрушить зыбкую иллюзию безопасности.

– Ты удивлена моим появлением, – сказал он, его голос звучал мягче, чем раньше, но в нём по-прежнему слышалась скрытая угроза.

– Да, – коротко ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Я не ожидала увидеть вас здесь. Что привело вас в наш дом?

Жрец сделал шаг ближе, и она почувствовала, как холодок пробежал по коже.

– Мы можем поговорить откровенно? Я не хочу, чтобы ты пыталась утаить от меня истину, потому что это будет тщетно и разочаровывающе. Ты провела много времени в лесу, – начал он, внимательно наблюдая за её реакцией. – Ты ищешь что-то.

Астрид стиснула пальцы, её дыхание стало прерывистым.

– Я ищу ответы, – выдохнула она.

– Интересно… И ты думаешь, что найдешь их сама? – в его голосе звучала смесь любопытства и иронии.

Она подняла взгляд, глядя прямо в пустые глазницы его маски.

– Я думаю, что должна попробовать. Думаю, что не имею права сидеть сложа руки и не пытаться, потому что мне отвратительно от одной мысли, что спустя время я могу узнать, что у меня был шанс найти сестру… Или, тем паче, я никогда ничего не узнаю вовсе.

На мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском огня. Жрец слегка склонил голову, его силуэт казался непропорционально высоким в свете очага. Казалось, что ответ заинтересовал его больше, чем он хотел показать.