Анна Блэр – Десять последних желаний (страница 3)

– Конечно, помню, – ответила Хлоя, прокручивая в голове список задач на день.

– Отлично. Я как раз пеку твой любимый пирог.

Её губы дрогнули в улыбке.

– Уже выхожу.

Она отключила звонок, поднялась с пола и, бросив взгляд на разбросанные фотографии, аккуратно сложила альбом. На какой-то миг ей захотелось вернуться туда, где музыка текла по венам, как кровь, где жизнь казалась простым и понятным набором звуков.

На улице воздух был влажным и прохладным, но солнце пробивалось через серые облака, рисуя золотистые пятна на асфальте. Хлоя шагала по улице в привычном ритме: быстро, словно боялась опоздать куда-то, хотя её день был абсолютно свободным.

Когда она подъехала к дому матери, её встретил уютный запах выпечки. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносились приглушённые звуки радио, на котором крутили что-то ностальгическое.

– Ты вовремя, – сказала мама, выглядывая из кухни, когда Хлоя переступила порог. – Давай, раздевайся и заходи.

В гостиной всё было так же, как она помнила: аккуратный диван, кресло с лёгкими потертостями, застывшая в уголке комната. На полке среди книг стоял старый музыкальный проигрыватель, принадлежавший когда-то бабушке.

– Ты включила её пластинки? – спросила Хлоя, проходя к столу.

Мама улыбнулась и, не отрывая глаз от ножа, которым нарезала пирог, кивнула.

– Думаю, тебе понравится. Это одна из её любимых.

Мелодия плавно наполнила комнату. Хлоя села за стол, слушая, как ноты перекатываются, заполняя собой пространство. Её взгляд зацепился за старую шкатулку на полке.

– Это же её, да? – спросила она, кивнув в сторону.

– Да, – мама на миг отвлеклась от пирога. – Хочешь посмотреть?

Хлоя встала, подошла к полке и осторожно открыла шкатулку. Внутри лежали бабушкины записи – листы, исписанные знакомым почерком. Среди них она нашла одну фотографию, которую раньше никогда не видела.

На ней была бабушка, моложе, чем Хлоя привыкла её видеть, сидящая за фортепиано. В её позе было что-то грациозное, почти торжественное. Хлоя провела пальцем по фотографии, как будто могла ощутить прикосновение прошлого.

– Она играла? – тихо спросила она, больше у себя, чем у матери.

– Да, играла, – ответила мама, в её голосе звучала лёгкая грусть. – Ты же знаешь, она всегда мечтала научить этому и тебя.

Хлоя сжала фотографию в руках.

– Почему мы продали её пианино?

Мама вздохнула.

– Мы думали, что так будет лучше. Оно занимало слишком много места, а ты тогда уже перестала играть.

Эти слова, хотя и сказанные спокойно, ударили её сильнее, чем она ожидала. «Ты перестала играть», – эхом звучало в её голове.

Хлоя вернулась за стол, но её мысли снова унеслись в прошлое. Воспоминания, казалось, вспыхивали в ней с новой силой. Она смотрела на фотографию бабушки за пианино, чувствуя, как внутри что-то отзывается, медленно, но верно пробуждаясь.

Мелодия на пластинке закончилась, и тишина вновь накрыла комнату. Хлоя подняла глаза на маму, которая что-то говорила, но её голос звучал далеко.

– Я хочу попробовать снова, – тихо сказала она.

– Что? – мама не сразу поняла.

– Я хочу научиться играть, – повторила Хлоя, уже громче, чувствуя, как эти слова становятся чем-то большим, чем просто мыслью.

***Вечер застал Хлою в комнате, когда она в сотый раз прокручивала в голове разговор с матерью. Шкатулка с бабушкиными записями теперь стояла на её письменном столе, будто наблюдала за ней. Хлоя осторожно вытащила один из листков, на котором аккуратным почерком были выписаны ноты.

Она села, положив бумагу перед собой, и вспомнила, как раньше её пальцы ловко скользили по клавишам. Воспоминания об уроках с бабушкой вспыхнули так живо, что она почти услышала её голос: строгий, но заботливый.

– Медленнее, дорогая моя, – говорила бабушка, слегка наклоняя голову, её взгляд следил за движением рук. – Музыка – это не скорость. Это дыхание.

Хлоя невольно вздохнула, пытаясь ощутить этот ритм снова, но вместо этого почувствовала только неловкость. У неё больше не было пианино.

Эта мысль стала камнем, который тянул её к земле. Она потянулась за телефоном и открыла браузер, чтобы посмотреть, сколько стоит аренда инструмента. Цифры на экране заставили её нахмуриться: даже самые бюджетные варианты оказались слишком дорогими для её нынешней зарплаты.

– Великолепно, – пробормотала она и откинулась на спинку стула.

На следующее утро Хлоя направилась на работу с непривычной тяжестью в груди. Магазин одежды, где она все еще трудилась продавцом, встретил её привычной суетой: посетители медленно прогуливались вдоль рядов, кто-то с интересом разглядывал витрины.

Аманда, её коллега, заметила, что Хлоя выглядит рассеянной, и, воспользовавшись минутой перед обедом, присела рядом.

– Ты какая-то странная сегодня, – сказала она, смахнув невидимую пылинку с блузки. – Что случилось?

Хлоя вздохнула, пытаясь подобрать слова.

– Просто… – начала она, затем замялась. – Помнишь, я рассказывала про бабушку? Она играла на пианино.

Аманда кивнула, с интересом слушая.

– Так вот, – продолжила Хлоя, не поднимая глаз, – я подумала, что хочу попробовать снова. Но инструмент – это не дешёвое удовольствие.

Аманда задумалась на мгновение, потом её лицо озарила идея.

– У меня есть знакомый, который иногда сдаёт свои инструменты в аренду. Не обещаю, но, может, он сможет что-то предложить.

В груди Хлои мелькнула искорка надежды.

– Ты серьёзно?

– Конечно! – улыбнулась Аманда. – Дай мне день-другой, я уточню.

Ожидание тянулось, как карамель, но через два дня Аманда вернулась с новостью.

– Мой знакомый согласен, – сказала она, подходя к Хлое на кассе. – У него есть старое пианино, немного расстроенное, но рабочее.

Хлоя буквально застыла на месте.

– И сколько он за это хочет?

– Пару сотен в месяц.

Сумма всё ещё казалась большой, но уже достижимой.

– Спасибо, Аманда. Правда.

В тот же вечер она отправилась к указанному адресу. Маленькая квартирка на третьем этаже выглядела так, будто время здесь остановилось: выцветшие обои, старый диван и, в углу, пианино.

Оно было тёмным, с потрескавшимся лаком, а клавиши слегка пожелтели. Хлоя осторожно коснулась одной из них, и слабый, дрожащий звук прорезал тишину.

– Это лучшее, что я могу предложить, – сказал мужчина, облокотившись на дверной косяк.

– Я согласна, – ответила она, чувствуя, как в груди снова разливается тепло.

Теперь у неё был инструмент. Но хватит ли её, чтобы вернуть себе то, что она утратила?

***Вечерние огни едва пробивались через плотные шторы её комнаты, создавая мягкий полумрак. В углу стояло то самое пианино, тёмное и слегка обшарпанное, но в его форме была какая-то суровая грация. Хлоя провела пальцами по крышке, ощутив шероховатость дерева.

Она села за инструмент, выпрямила спину, будто возвращаясь в детство, когда бабушка строго следила за её осанкой. Медленно открыла крышку, и клавиши встретили её своим пожелтевшим блеском.

– Ну что, давай попробуем, – прошептала она, больше себе, чем инструменту.

На столе лежали бабушкины записи. Хлоя выбрала простую пьесу, которую раньше играла с лёгкостью. Ноты казались до странности знакомыми, но пальцы, напротив, были чужими.

Она нажала первую клавишу. Звук оказался грубым, резким. Хлоя поморщилась, но продолжила. Правая рука дрожала, запинаясь на каждом втором аккорде, а левая будто и вовсе забыла, как двигаться.

Через несколько минут, когда мелодия оборвалась на очередной фальшивой ноте, Хлоя откинулась на спинку стула и прикрыла лицо руками.