Анна Бигси – Тепло ли тебе, девица? (страница 9)

Ко всему прочем еще и сообщение от отца прилетает. Напоминает о встрече в кафе «Сказка». Это семейное кафе, куда мы ходим раз в полгода, чтобы поддерживать видимость отношений. Натянутых, как струна, и таких же звонких. Отмазаться не вариант, я и так вечно, как блудная дочь… Ну что я виновата, что терпеть не могу жену отца и ее дочь? Да и они меня в общем-то не жалуют…

Прихожу в кафе первой и выбираю столик у окна. Через десять минут появляются они. Папа с важным видом, мачеха Елена Витальевна с легкой, снисходительной улыбкой. И Лера, моя сводная сестра, вся в розовом. Смотрит на меня с легким пренебрежением.

– Ну, вот и Настенька, – говорит мачеха, смахивая невидимую пылинку со стола. – Выглядишь… уставшей. Опять по ночам не спишь. Чем только занимаешься?

– Работаю, – бросаю небрежно, разглядывая меню.

– А-а, так вот это что, – протягивает Лера, делая круглые глаза. – Снимала, как суп варила? Или как собачек бездомных кормила? Мы видели твой стрим, кстати. Очень… драматично. Сколько заплатили?

Я чувствую, как по спине пробегают мурашки.

– Это бесплатно, – говорю я тихо, но четко. – Я просто помогала.

– Конечно, помогала, – папа кладет руку мне на локоть, и его прикосновение какое-то виновато-уставшее. – По-другому и быть не может.

Его слова должны поддержать, а я, наоборот, чувствую, что для отца являюсь источником «неудобств».

Мачеха заказывает для всех салаты, потому что Лерочке надо следить за фигурой, и начинается привычный ритуал. Они говорят о планах Леры поступить в магистратуру, о новой машине, о ремонте. Я ем свой салат и чувствую себя не родственницей, а незваным гостем на чужом празднике. Так хочется встать и уйти, но как можно. Отец рад меня видеть, хоть и не показывает этого.

– А у тебя какие планы, Настя? – вдруг спрашивает мачеха, и в ее голосе звучит сладкая, липкая забота. – Может, уже замуж пора? Или на нормальную работу? А то твой… блог, – она произносит это слово, будто пробует несвежий продукт, – это же несерьезно.

Лера гаденько хихикает.

– Да уж, сколько можно бездельничать?

Я смотрю на них и лишь вздыхаю.

– Мои планы, – говорю я, откладывая вилку, – мое дело. Я помогаю людям и зарабатываю сама, пусть и не так, как вам хочется.

В воздухе повисает неловкая пауза. Мачеха собирается что-то сказать, что-то колкое, но в этот момент…

Вжжжж!

Громкая, настойчивая вибрация, лежащего на столе разрывает тишину. Все вздрагивают и устремляются на экран моего телефона. А там уведомление с сайта ПСО «Ориентир Надежды».

«Пропала девочка 8 лет. Улица Маяковского» – читаю, а сердце колотится все быстрее.

Открываю форум и сообщение целиком, там подробности. Особые приметы, во что была одета, где видели последний раз. Это же здесь недалеко, буквально в двух кварталах.

Внимание, выезд!

Сбор: сейчас

Территориально: площадь Маяковского

Форма одежды: город

Координатор: Стуж.

Читаю эти строки, и весь шум кафе, голоса мачехи и Леры, даже взгляд отца, все отдаляется, становится фоновым шумом. Перед глазами только буквы. Девочка. Улица. Стуж? Серьезно?

Поддавшись порыву, нажимаю на ник Влада и попадаю на его страницу, а там аватарка с фото. Дурацкая улыбка сама появляется на губах, даже если меня не позвали, я же могу прийти?

– А кто это у тебя такой интересный? – вкрадчивый голос Леры, как ушат ледяной воды.

Вздрагиваю от неожиданности и поднимаю глаза, родственники смотрят на меня, а Лера еще и в экран мой уставилась.

– Никто. Мне пора, – говорю я, вставая. Голос звучит непривычно твердо даже для меня самой. – Это срочно…

– Куда это? Настя, мы же только что пришли, – хмурится отец. – Посиди с семьей.

– Прости, пап, работа, – бросаю я уже на ходу и устремляюсь к выходу.

Глава 11. Влад

Мой дом – это бревенчатый сруб на отшибе, заснеженная поляна и три километра до ближайших огней. Здесь пахнет деревом, печным дымом и тишиной. Именно тем, чего сейчас больше всего на свете хочется.

Едва машина останавливается у калитки, как дверь на крыльце распахивается еще до того, как я выхожу. Рыжий – родезийский риджбек, больше похожий на рыжего льва в миниатюре – несется через сугробы, виляя всем телом. Он не лает, а молча тычет холодной мокрой мордой мне в руку, сверля взглядом: «Где был? Опять без меня?»

– Давай, делай дела, – хрипло говорю я, отпирая калитку. Пес делает круг по участку, закапывая нос в снег, и тут же мчится обратно, в тепло.

В прихожей пахнет псиной и хвоей. Скидываю куртку и пихаю ботинки в угол. Ноги ноют от усталости, день был тяжелым. Прохожу в гостиную, к камину. Щелчок зажигалки, треск смолистой лучины, потом дружное завывание пламени в тяге. Огонь разгорается и приятно ласкает ладони.

Рыжий вбегает в комнату и отряхивается с таким усердием, будто пытается сбросить шкуру. Капли летят на пол и на меня.

– Что, замерз? – хмыкаю я, проводя рукой по его короткой шерсти. Хребет на спине стоит дыбом. – А я целый день на морозе. И мне никто не сочувствует.

Он тычется мордой мне в колено, требуя свое. Насыпаю ему корма в миску, слушаю, как он чавкает с энтузиазмом, которого мне сегодня так не хватало. Потом иду к буфету. Достаю бутылку коньяка, жесткого, без изысков и наливаю в тяжелый бокал.

Сажусь в кресло у камина, вытягиваю ноющие ноги. Первый глоток обжигает горло, разливается по телу тяжелым, живительным теплом. Второй чуть глубже. После третьего спадает напряжение в плечах, потом в челюсти, наконец, где-то глубоко внутри что-то щелкает и отпускает. Я выдыхаю и прикрываю глаза.

Рыжий, расправившись с ужином, подходит и кладет тяжелую, бархатную морду мне на бедро. Смотрит в огонь одним глазом, другим на меня. Я глажу его за ухом, по спине, где на хребте гребень. Расслабляюсь окончательно. День был дерьмовый, но он закончился. И не просто так, а с найденными для бабушки родственниками. С чувством, что хаос, который устроила та девчонка, в итоге сработал. Как кол в колесо, но колесо-то поехало.

Телефон на столике пиликает. Уведомление с форума отряда. Рука сама тянется, но я останавливаю себя. Не сейчас, если открою, то мозг снова включится в режим координатора, начнет мысленно раскладывать квадраты, прикидывать, кто свободен. А мне нужен отдых. Это не прихоть и не каприз, а правило, написанное кровью и нервными срывами тех, кто его нарушал.

И почему-то, глядя на огонь, я вспоминаю Чудину. Ее испуганные круглые глаза в свете фонаря, ее дурацкую фразу про Деда Мороза и лихорадочную болтовню на парковке… И не могу сдержать короткую, хриплую усмешку.

Поддавшись внезапному порыву, все же беру телефон, но открываю не форум, а ее канал «Дневник случайного волонтера». Пролистываю несколько постов, рандомно смотрю видео.

Вот она, в ярком фартуке, пытается приготовить что-то многослойное. Получается асимметричная, странная субстанция, кардинально отличающаяся от оригинала. «Ну, вы же понимаете, эстетика – это не главное… Главное попытка!» – вещает Настя в камеру, а в комментариях смех и поддержка подписчиков.

На другом видео она спасает сбитого машиной котенка, выхаживает и пристраивает в добрые руки.

Дальше карабкается по стремянке, клеит обои. Полоса пошла криво. «Ребята, я знаю. Не надо меня учить. Я сама все вижу, но это такой дизайнерский прием» – заливается смехом, и видно, что ей правда смешно.

Вот еще, в доме престарелых, танцует что-то нелепое с двумя бабушками под старую пластинку. На их лицах блаженное счастье, на ее неожиданно тоже.

– Святая, – фыркаю я вслух, небрежно швыряю телефон обратно. – Нимба не хватает над головой. И крыльев.

Но что-то в этом бесшабашном, искреннем хаосе засело в мозгу. Как заноза. Настя не играет, она и правда такая… необычная.

Следующие два дня я не открываю чаты поисковиков и не смотрю форум. Отвечаю только на срочные рабочие звонки по своей основной деятельности, которых почти нет. Наша небольшая IT компания радует стабильностью, а совладелец справляется с управлением. Я делаю домашние дела, колю дрова, долго гуляю с Рыжим по лесу. Мозг потихоньку перезагружается. Напряжение уходит в землю и в древесину.

На третий день звонок все же приходит. Алина, наш инфорг. Голос у нее не деловой, а сдавленный.

– Стуж, выручай. У нас форс-мажор.

– У вас всегда форс-мажор, – автоматически парирую я, глядя в окно на заснеженные ели. – Не могу, я еще в отключке.

– Я бы не звонила, – перебивает она, и в ее голосе звучит та сталь, которую я узнаю сразу. – Там ребенок.

Все. Весь отдых и тишина сгорают в одну секунду. Тело реагирует раньше сознания: спина выпрямляется, взгляд фокусируется в никуда.

– Подробности, – говорю коротко, уже двигаясь от окна к комнате.

– Девочка. Восемь лет. В городе. Не вернулась из школы.

– Сколько прошло?

– Часа три. Со слов матери.

– Мать в адеквате?

– Да, я отправила в отделение писать заявление. Возьмешься?

Вопрос риторический…

– Уже. Адрес и все, что есть скинь на телефон. Я выезжаю.