Анна Бигси – Тепло ли тебе, девица? (страница 10)

– Делается. Ветку на форуме создаю.

Сбрасываю. Мыслей нет, зато есть четкий алгоритм действий. Городской поиск, пропал ребенок. Здесь свои протоколы, написанные не от скуки и нет времени на раскачку.

Рыжий, почуяв перемену, встает у двери, виляя хвостом вопросительно.

– Не в этот раз, дружище, – бросаю я, натягивая уже другую, более легкую, темную куртку. – Там не побегать.

Собираю тревожный рюкзак для города и сажусь в машину. Завожу двигатель. Пока он греется, одним пальцем набираю в групповой чат быстрого реагирования:

«Кто на колесах и в радиусе 20 минут от адреса на точку сбора. Остальные мониторьте форум, ждите задач. Ребенок, 8 лет, время работает против нас».

Отправляю и выруливаю на трассу. В голове уже выстраивается схема: опрос одноклассников и учителей, обход маршрута от школы до дома, проверка всех детских площадок, подъездов, магазинов по пути. Подключение камер наблюдения – этим займется Алина. Расклейка ориентировок в радиусе километра.

На поиски детей народ собирается быстрее всего. Сердце разрывается, когда видишь в строю не только бывалых, но и совсем зеленых ребят, и матерей с дрожащими руками, готовых искать чужого ребенка, как своего. Но и шансов у восьмилетки в городе, особенно в такую погоду гораздо меньше, чем у взрослого в лесу. Каждый час на вес золота, а у нас уже минус три.

Давлю на газ, лес за окном сменяется сначала дачами, потом первыми домами спальных районов, а в голове неожиданно всплывает образ Чудины в желтой куртке.

«Можно я еще в чем-нибудь поучаствую? Мне очень понравилось.» – звучит в мозгу ее вкрадчивый голос.

– Ни за что! – отвечаю я ей и вклиниваюсь в поток автомобилей.

Машина врезается в спальный район, как нож в сливочное масло. Снег тут серый, утоптанный, асфальт скользкий. В голове выстраивается схема кварталов, камер, маршрутов. По адресу типичная панельная девятиэтажка недалеко от площади Маяковского. У подъезда уже стоит «скорая» и полицейская машина. Плохой знак.

Я паркуюсь недалеко от площади, чтобы не блокировать проезд. Беру рюкзак и выхожу из машины. По пути к дому на ходу проверяю чат: Алина скинула фото девочки. Зовут Катя, светлые волосы, собранные в высокий хвост, розовая куртка с единорогом. Одежда описана детально. Это хорошо. Еще она отправила контакты классного руководителя. Звоню лично, чтобы получить информацию из первых уст.

Голос учительницы дрожит, сразу понятно, что волнуется.

– Я ее последней видела у раздевалки. Катенька собиралась домой, одна. Никаких конфликтов у нее не было ни с кем.

– С кем она обычно ходила? Кто ее друзья?

Учительница называет два имени. Заношу в блокнот и сбрасываю звонок. Передаю данные инфоргу и подхожу к подъезду. Здесь уже собрались зеваки. Соседи, любопытные, полицейский, который пытается их разогнать.

Я прохожу, показывая удостоверение отряда. В квартире мать рыдает на кухне, ее откачивает фельдшер. Отец, бледный как полотно, пытается что-то рассказать оперативнику, но слова путаются. В воздухе висит запах страха и бессилия. Я понимаю его, как никто, но лишь сжимаю челюсти. Сочувствием сейчас не помочь.

Ловлю взгляд отца и подхожу ближе. Говорю тихо, четко, перекрывая шум.

– Меня зовут Влад. Я координатор поисков. Сейчас все будет делаться быстро. Мне нужно три минуты вашего максимального внимания. Сможете?

Он кивает, сжав кулаки.

– Маршрут девочки. От школы до дома. Точно ходила одна?

– Да… обычно одна. Весь путь занимает десять минут. По Маяковке, потом во двор через арку.

– Конфликты в семье? Могла обидеться и сбежать?

– Да вы что? Не могла, – качает он головой. – Она не такая. Тихий скромный ребенок.

Записываю: «Версия побега низкая». Хотя отрицать ее совсем нельзя.

– Любимые места? Где могла задержаться? Магазин? Горка?

Отец зажмуривается, вспоминая.

– Каток… самодельный, за школой. И магазин у арки, она там конфеты покупает…

– Рюкзак? Телефон?

– Рюкзак синий. Телефона нет, мы не давали.

Это усложняет поиски.

– Фото одежды, которая на ней, у нас есть. Все верно?

Отец кивает, а я отворачиваюсь, мои три минуты вышли. Вижу в дверях Илюху Крота, один из наших. Киваю ему.

– Илюх, бери двоих, идите в школу. Опрашивай всех, кто еще там. Учителей, уборщиц, охранника. Потом по маршруту, все дворы, подъезды, подвалы. Фото возьми у Алины.

– Понял.

Он растворяется в толпе. Я выхожу на улицу, где уже собрались первые волонтеры, человек десять. Знакомые лица, несколько новичков. Говорю громко, чтобы перекрыть гул:

– Всем внимание. Девочка Катя, 8 лет, в розовой куртке с единорогом. Пропала по пути из школы. Прошло около трех с половиной часов. Подходите к регистратору за амуницией и разбирайте задачи. Первая группа обход маршрута, проверяем все подъезды, подвалы, чердаки, сугробы во дворах. Вторая – расклейка ориентировок, должны уже напечатать. Работаем быстро, но внимательно. Любая мелочь важна, сообщать сразу мне.

Люди кивают и расходятся по задачам. Я поворачиваюсь, чтобы отдать следующую команду, и замираю.

У столика, который организовала Алина для регистрации волонтеров, стоит Настя Чудина. В той же желтой куртке и что-то серьезно пишет в листочке.

Ну твою мать! Ее только здесь не хватало для полного счастья.

Мой мозг на секунду отказывается обрабатывать информацию. Что она здесь забыла? Как вообще узнала? Или кто-то специально позвал?

Я делаю два резких шага в ее сторону. Настя поднимает голову и видит меня. Ее глаза сначала широко раскрываются от неожиданности, а потом широкая улыбка появляется на губах.

– Влад, – в голосе не поддельная радость.

– Ты, – вырывается у меня раздраженно. – Что здесь делаешь?

Она выпрямляется, подбородок чуть приподнимается.

– Зарегистрировалась волонтером. Как и все остальные. Сейчас получу задание и буду его выполнять.

Алина смотрит на нас с подозрением, не зная, вмешиваться или нет.

– Влад, это… она…

– Я знаю, кто это, – не отвожу взгляда от Насти.

– Я не буду мешать, – хлопает длинющими ресницами. – Честно-честно.

– Где-то я это уже слышал, – бормочу себе под нос и закатываю глаза.

Глава 12. Настя

Меня дали в напарники Ивану, молодому мчснику в камуфляжной куртке и Тусе – Наталье, хрупкой с виду, но такой энергичной, будто внутри у нее маленький реактор. Она быстро, почти не глядя, лепит на столбы ориентировки с фото Кати. Я чувствую себя как на экскурсии, куда взяли по блату.

– Следи за ногами, не споткнись, – бурчит Иван, когда я в пятый раз чуть не проваливаюсь в невидимую под снегом яму. Темнеет стремительно, и от этого становится еще страшнее. Мы идем по своему квадрату, несколько близлежащих домов, образующих своеобразный колодец. Нужно опросить всех, кого встретим, и заглянуть во все возможные входы и дыры.

Я внимательно смотрю, как Туся заговаривает с прохожими. У нее не «здравствуйте, не видели девочку?», а «помогите, пожалуйста, мы ищем ребенка». И люди останавливаются, слушают и вглядываются в фото малышки. Я пока так не умею, но обязательно научусь

Все пройденные места отмечаем на карте. Магазины, подъезды, отверстия в подвале, от которых пахнет сыростью и кошками.

– А Влад… – начинаю я осторожно, – он всегда такой… ну, бука? Вечно хмурый и рычит?

Туся, вытирая о перчатку грязь с дверного косяка, фыркает.

– Всегда. Он же Стужев. У него лицо такое от рождения, наверное. Но если бы не он, половины найденных бы не было. Такого профи еще поискать. Работает как часы, холодные, но точные.

– Говорят там была какая-то история, – вступает Иван своим, высвечивая фонарем угол под лестницей. – Но ты лучше сама у него спроси.

Я пожимаю плечами, делая вид, что мне просто интересно. Но внутри что-то екает. Почему он такой? Умеет быть другим? А если ему нужно просто помочь?

Мы обошли весь квадрат, но не нашли ни одной зацепки. Ни один из опрошенных Катю не видел. Туся мрачно клеит последнюю ориентировку на фонарный столб. Фото девочки с единорогом на куртке смотрит на меня с укором и в горле встает комок. Мы ничего не нашли, потратили время в пустую.

Возвращаемся на точку сбора, во двор той самой девятиэтажки. Народу стало больше. Горят фары машин, слышатся отрывистые переговоры по рациям. И в центре этого всего Влад. Стоит, отвернувшись, и говорит по телефону. Голос у него не громкий, но такой плотный и резкий, что, кажется, режет морозный воздух.

– … нет, я сказал, все данные мне, а не Ольге! Мы работаем только так.